Дорога Домой

Ник запахнул полы своего пальто и поднял воротник. Холодный ветер все равно проникал сквозь шерстяную ткань и трепал выбившиеся из хвоста пряди волос. Парень хмуро обвел взглядом затянутое тучами небо, поморщился, вытащил из кармана пачку сигарет с зажигалкой и глубоко затянулся, пуская клубы дыма в косую стену дождя прямо перед ним. Выходя через стеклянные двери медцентра, Ник не ожидал столкнуться лицом к лицу с разбушевавшейся погодой. Он не любил холод и ливень, потому что всегда промерзал до костей и ходил потом с больным горлом, постоянно шмыгая носом. Отвратительные ощущения. Он докурил сигарету, небрежно бросил окурок на мокрый асфальт спрятал острый кончик носа в воротнике пальто, приготовившись к марш–броску до своей машины. По крайней мере, он уберется подальше от этого места. Задержись Ник в больнице еще хоть на день, он окончательно свихнулся бы. Ему нужно было двигаться. Неважно куда – главное подальше. Оставаться на месте равносильно смерти. Стараясь не наступать в лужи, парень петлял по парковке между рядами автомобилей, которые молчаливо взирали друг на друга мертвыми пустыми фарами. Добравшись до серого «Вольво», Ник первым делом включил обогреватель. Он положил руки на руль, но внезапная усталость и бессилие навалилось на него. Как будто кто-то разом вытянул из него всю жизненную энергию. Ник оцепенело замер. Барабанная дробь дождя по крыше гипнотизировала сознание и рассеивала внимание. В образовавшийся вакуум в голове просачивались навязчивые обрывки мыслей. Он до боли сжал тонкие пальцы на кожаной обивке и зажмурился, отчаянно пытаясь избавиться от образов, заполняющих его разум, подобно склизким шипящим змеям. "Нет. Нет, уходите. Убирайтесь" – бормотание становилось все более нервным. Неожиданно раздавшийся стук в окне заставил Ника подпрыгнуть на сиденье. Кто-то открыл пассажирскую дверь, и в проеме показалось улыбающееся лицо светловолосого парня лет восемнадцати. Незнакомец поднял руку с растопыренными пальцами, видимо, в знак приветствия и бодро произнес: – Не подбросишь? Пока Ник, пытаясь оправиться от неожиданности, с каменным выражением лица взирал на непрошеного гостя, тот успел забраться в салон и теперь отряхивался от воды как мокрый бродячий пес, обдавая брызгами все вокруг. Усевшись, наконец, он протянул ладонь и быстро затараторил: – Привет. Я Уолли Ньюман. Извини, что так ворвался. Я заметил тебя на парковке, пытался привлечь внимание, но ты не слышал. Хотя это не удивительно в такой ливень-то. В общем, я искал попутчика, а кроме тебя никого не было. Не мог бы ты меня подвезти кое-куда? Как тебя зовут, кстати говоря? Ник отмер. Замешательство сменилось гневом. Он практически прорычал: – Нет. Кем бы ты ни был, черт возьми, выметайся из моей машины! Незнакомец примирительно поднял руки. – Хэй, чувак, полегче. Мне правда очень нужна помощь, – он тяжело вздохнул. – У меня совсем нет знакомых, и мне поскорее нужно уехать отсюда подальше, а денег на такси у меня нет, – парень впервые посмотрел прямо на собеседника. И Ник задохнулся. Эти глаза. Такие же невозможно голубые, как у ... Как у него. Он оборвал себя. Незнакомец продолжал смотреть на него взглядом побитого щенка. Ник выдохнул. Его образ отпечатался на задней стороне век и не желал уходить. А, впрочем, … что ему терять? Он и сам не знал куда направляется, а этот мальчишка выглядел безобидным и казался не самой худшей компанией. Может, оказав помощь, он немного восстановит баланс вселенских весов? Он горько усмехнулся про себя. – Ладно. Можешь остаться, – при этих словах Уолли просиял. – Но, – Ник ткнул пальцем в парня. – Будешь мне должен. Ньюман активно закивал головой. – Да, да, конечно. Я обязательно тебе заплачу, как только смогу достать деньги. Он снова, но уже как будто с опаской, протянул руку для приветствия. – Так ты …? Ник пожал предложенную ладонь. – Ник Нортвуд. – Приятно познакомится, Ник, – улыбнулся Уолли. – Так куда тебе нужно? – спросил парень, выруливая со стоянки. Уолли помедлил. – В городок Платтсмут, – наконец сказал он. – Не близко. – Да, я понимаю, это довольно далеко. Ты можешь высадить меня где-нибудь по дороге. Надеюсь, я смогу поймать другую попутку. Они выехали на трассу. Стеклоочистители, едва справлявшиеся со своей задачей, ритмично поскрипывали. – Можешь не беспокоиться. Мне все равно по пути. – Правда?! – радостно воскликнул Ньюман, повернувшись всем корпусом к водителю. – Чувак, ты мой спаситель! – У тебя там родные? В Платтсмуте? – спросил Нортвуд хриплым голосом, уставившись на дорогу. Собеседник замялся, даже смутился. – Надеюсь на это, – он в задумчивости прикусил губу и прижал к груди свой промокший рюкзак. – Понимаешь … У меня амнезия. Я ведь поэтому и оказался в том медцентре. – Что с тобой случилось? – спросил Ник, не поворачивая головы к пассажиру. – Меня обнаружили на пляже с разбитой головой, привезли в больницу, а когда я очнулся, поставили диагноз «ретроградная амнезия». Ни черта не помню. Ни своего прошлого, ни того, что произошло со мной. Документов при мне не нашли и меня никто не навещал за все то время, что я был на лечении. – А откуда же ты знаешь свое имя? – вопросительно поднял бровь Ник. – Единственное, что лежало в моем кошельке помимо пары купюр, было это, – Уолли вытащил из нагрудного кармана рубашки помятую, слегка влажную фотографию. Нортвуд скосил глаза. На фото виднелась явно женатая пара с маленьким ребенком посередине. У Ника что-то сжалось внутри при виде этой счастливой семьи. Ньюман перевернул карточку, и на обратной стороне обнаружилась нацарапанная ручкой надпись: «Уолли Т. Ньюман. Платтсмут. 1999г». Парень машинально сдул со лба мешавшую челку и спрятал фото. – Наткнулся на нее всего несколько часов назад. Потому и ушел, – в его голос закрались нотки печали. Он прочистил горло и продолжил. – Знаю, что может на фото и не я вовсе, но мне больше не за что зацепится. Я чувствую, что должен хотя бы попытаться найти этих людей. Может, если они действительно моя семья, то я все вспомню, когда увижу их, – Уолли откинулся на спинку сиденья. – Врачи сказали, что мои воспоминания еще могут вернуться. Знакомые места или лица могут стать триггерами, – блондин вздохнул. – Так что буду искать. Он повернулся лицом к Нортвуду. – Ну, вот, теперь ты все обо мне знаешь, – он улыбнулся. В машине надолго воцарилась тишина. Ник полностью погрузился в себя, но внезапный вопрос от спутника вернул его в реальность. – А как ты оказался в том медцентре? Парень напрягся, его хватка на руле усилилась. Он не собирался выкладывать этому незнакомцу, который так грубо ворвался в его личное пространство, историю всей своей жизни. – Гипертимезия, – коротко бросил он, надеясь, что парень отстанет от него. – Оуу, – со знанием дела протянул Уолли. – Так, значит, ты действительно помнишь каждую прожитую минуту? – Ага. Это было его проклятьем. Хотел бы он все забыть, как Уолли. Он желал этого больше всего на свете. Блаженное неведение. Незнание. Ньюман, видимо, почувствовав, напряжение, волнами исходящее от Ника, умолк, и уставился в окно, наблюдая за проносящимися равнинами. Вскоре он задремал.

***

Уолли дернулся от резкого толчка и окончательно проснулся, когда понял, что автомобиль остановился. Он вопросительно посмотрел на Ника. Тот заглушил мотор и хмуро сказал ему вылезать из машины. – Нужно запастись кое-чем в дорогу, пока есть возможность. Мы как раз проезжаем мимо небольшого городка. Парень выбрался наружу, и с наслаждением размял, затекшие за долгие часы сидячего положения, мышцы. Он немного поежился и застегнул свою ветровку до горла. Было раннее утро, однако, минимаркет, типичный для подобных мест, уже работал. Они вошли внутрь, и желудок Уолли услужливо напомнил о своем существовании громким урчанием. У него разбежались глаза при виде такого выбора еды. Его попутчик, не теряя времени, твердым шагом двигался между стеллажами, кидая в корзину бутылки с водой, пачки снэков, энергетические батончики, готовые сэндвичи – в общем, все, что было легко и удобно есть в машине. Уолли хотелось верить, что Нортвуд надежный человек. Хоть он и не самый общительный, но ему весьма повезло, что встретил именно его. Парень с любопытством огляделся. За все то время, что он был в медцентре, ему давали обычную больничную еду, которая, откровенно говоря, не особо ему нравилась. У него фактически не было возможности узнать собственные вкусовые предпочтения. Когда он очнулся, ему было совсем не до этого. Уолли был дико напуган и сбит с толку. Ему было больно и страшно. Он не знал кто он. Да и сейчас не знает, но, по крайней мере, он немного привык и смирился со своим положением. Ньюман пробежался пальцами по ровным рядам шоколадок и прочих сладостей. Его взгляд зацепился за золотую упаковку жевательного мармелада в виде мишек. Это выглядело как то, что вполне могло ему понравиться. Может быть, он любил их раньше, кто знает. Парень схватил три пачки и направился к кассе. Ник уже пробивал свои покупки. Уолли доложил на ленту мармелад. Нортвуд посмотрел на конфеты, перевел пристальный взгляд серых глаз на него, затем отвернулся и продолжил складывать товар в пакет, не обращая внимания на блондина. Позавтракали они прямо там же – на обочине, прислонившись к боку «Вольво». Городок постепенно оживал, принося шум и суету в осенний воздух. Уолли, закинув в рот последнего ярко-красного медвежонка, который действительно пришелся ему по вкусу, от скуки принялся пинать мыском кроссовка потемневшие от времени и дождя листы, давно отцветшей азимины, ковром устилавшие землю под ногами. Он оглянулся на Нортвуда. Тот удивительно гармонично вписывался в окружающий мир. Черное пальто сливалось с коричневыми и серыми оттенками увядающей природы. Заостренные черты лица его на бледной коже, напротив, выделялись, также как и слегка дрожащие руки. Этот человек был поразительно неэмоционален и больше походил на мраморную статую горделивого властителя. Строгий, тщательно собраный хвостик, только подчеркивал это сходство. Когда Ник смотрел на Уолли, ему казалось, что эти холодные серые глаза пронизывают его насквозь тонкими иглами. Словно знал все обо всем и обо всех, хотя на вид он был ненамного старше самого Ньюмана. Но и было в нем что-то особенное. Уолли не мог понять, что именно. Что-то пробивалась сквозь его броню ледяной отстраненности. Маленькие, почти невидимые трещинки, скрывающие темную тайну. Трагедию жизни? Подавленное горе? Потерю? Парень, понял, что пялится, и поспешно отвернулся.

***

Ник скомкал фольгу из-под сэндвича и запустил ее в урну. На удивление попал. Он закурил, глубоко и с наслаждением затягиваясь. Руки, наконец, перестали дрожать, хотя парень знал, что это ненадолго. Краем глаза он видел, что попутчик разглядывает его, но никак не реагировал. Пускай думает о нем, все, что заблагорассудится. Этот мальчишка как будто был олицетворением всего того, что потерял Ник. Вселенная любила пошутить. Он кивнул Уолли, чтобы тот садился в машину. Им пора двигаться дальше. Дорога занимала мысли и держала его призраков в узде. Парня устраивало такое состояние: ни хорошо, ни плохо. Никак. Они выехали за пределы городка, оставив позади робко пробивающиеся лучики солнца. Поля сменяли друг друга. Изредка попадались мелкие фермерские поселения. Ник зевнул. Нет, спать он не хотел, несмотря на бессонную ночь. В больнице выспался. Все, что ему нужно – кофе и никотин. И тишина, на данный момент. Он неделями мог молчать, но, очевидно, Уолли не был на это способен. Блондин крутил ручку радио, но бросил это дело, когда понял, что оно не способно поймать волну дольше, чем на пару секунд, и принялся беспокойно вертеться на сиденье, начав комментировать любой мало-мальски интересный объект за окном, быстро перескакивая на другие темы. В общем, болтая без умолку. Причем его, кажется, ничуть не смущало отсутствие ответной реакции со стороны Ника. – Как думаешь, кем я был и чем занимался? – заинтересованно спросил Уолли, на этот раз точно ожидая услышать ответ. – Мне любопытно узнать твои предположения. Нортвуд вздохнул и пожал плечами. – Не знаю, – он оглядел парня с ног до головы. – Ты похож на школьника или первокурсника. Типичный житель какого-нибудь мелкого городишки. Ньюман хмыкнул. – Может быть. Может быть. Мне кажется, что я был спортсменом. Иначе откуда взялись все эти мускулы, – он согнул руку в локте и действительно – на его плече прорисовывались мышцы, видные даже сквозь рукав рубашки. Хотя он отнюдь не выглядел качком. – Наверное, я занимался плаванием или чем-то подобным. Как считаешь? – от несильно ткнул Ника в бок. Тот вновь пожал плечами. – Возможно все, что угодно. Зачем гадать, если правду ты вряд ли узнаешь. Уолли сердито и с вызовом посмотрел на попутчика. – Думаешь, я не верну свои воспоминания? – Шансов, откровенно говоря, у тебя немного, – сухо произнес Нортвуд. Мальчишка усмехнулся себе под нос, пробормотав что-то вроде «посмотрим» и принялся снова крутить колесико радио. Когда на окружавшую их равнину стали опускаться сумерки, а оранжевый диск солнца соприкоснулся с лентой дороги, Ньюман угомонился и блаженно грелся в последних едва теплых лучах. Взглянув на темные круги под глазами Ника, он предложил передохнуть в мотеле, но тот упрямо мотнул головой, говоря, что он не планировал останавливаться и прекрасно себя чувствует. Парень продолжал настаивать. – Это не твое дело, – злобно процедил сквозь зубы Нортвуд. Его бесило то, что кто-то указывает ему, что делать. Уолли поджал губы, но промолчал. Вскоре он заснул, привалившись к окну.

***

Ник не знал, какой стаканчик кофе по счету он пил. Веки все равно неумолимо закрывались. Вероятно, он действительно переоценил свои возможности. Но Ньюману не обязательно было об этом знать. К тому же парень все еще спал, а он сам не хотел останавливаться. Парень протер глаза и тряхнул головой. Приоткрыл щелку у окна. Плечи и спину ломило от долгого сидения, а голова наливалась свинцовой тяжестью. Зрение расплывалось, темнота наползала по краям. Знакомый голос зашелестел на краю сознания. Он немного наклонился вперед, моргнул и яркий свет встречных фар резко ослепил его. Ник панически вывернул руль вправо, чудом избегая прямого столкновения с груженой фурой. Автомобиль остановился. Проснувшийся Уолли открывал и закрывал рот как рыба, выброшенная на берег, и держался одной рукой за грудь, а второй вцепился в ручку двери. – Какого черта это было?! – вскричал он истерическим голосом. Ник молчал, неподвижно замерев на месте. Только тяжелое дыхание выдавало его. – Ты чуть не убил нас! Мы могли погибнуть! – продолжал орать Уолли. – Ну, и что? – на одной ноте проговорил Ник, продолжая смотреть прямо перед собой. Ни единый мускул не дрогнул на его лице. Ньюман запнулся и тупо уставился на парня. – Ну, и что?! – он перешел на фальцет. – Может, тебе и плевать на себя, но мне нужно найти мою семью. И поверь, умирать я не собирался! – он тяжело дышал. – Как ты вообще выскочил на встречную полосу? Ник не знал, что ответить. Он был странно спокоен, отстранен от происходящего. Однако слова Ньюмана глухим стуком отозвались в его голове. Он был не один. Знакомая волна вины подкатила к горлу. – Я на секунду закрыл глаза. Должно быть, отключился ненадолго, – хрипло произнес Ник. – Ну, понятно, – Уолли хлопнул себя по коленям. Первый шок сменился злостью. – Все. Мы едем в ближайший мотель. И не спорь! – он поднял указательный палец вверх. Нортвуд долго сверлил его взглядом, крепко сжав челюсть. Через минуту он отвернулся и начал медленно съезжать с обочины.

***

Неоновая вывеска мотеля мигала впереди красными огнями, приглашающе зазывая путешественников. Они без проблем сняли один номер, который выглядел вполне сносно, учитывая цену. Тараканов не было – и на том спасибо. Ник сбросил на пол сумку со своими вещами и принялся расстилать кровать. Уолли же замер на пороге, обводя взглядом бежевые обои, потрепанный ковер на полу, две кровати, тумбочку между ними и древний телевизор, в работоспособности которого приходилось серьезно сомневаться. – Что-то не так? – не поднимая головы от своего занятия, спросил Ник. Ему все еще было неловко и стыдно за свое поведение, которое могло стоить им жизни. – Да нет. Все в порядке. Просто я впервые буду ночевать не в больничной палате. Это немного странно, – он пожал плечами и стянул со спины свой рюкзак. – Ты быстро привыкнешь. Выйдя из душа, Ник застал Уолли спящим. Он выглядел как маленький ребенок: подложенная под щеку ладонь, пшеничные пряди, разметавшиеся на подушке, мирное посапывание. Парень не мог отвести от него взгляд. Его грудь сдавила тоска. Он зажмурился, сжал голову кулаками и яростно, почти в исступлении помотал ею. Как же он, черт возьми, скучал по нему. Скучал по своему брату. Он отдал бы все, чтобы вернуть его. Все. Без раздумий. А Уолли в точности выглядел как повзрослевшая копия Майки. Особенно глазами. Такие же голубые как океанские глубины. С такими же бирюзовыми крапинками на ободке радужки. Ник совершенно не учится на своих ошибках. До сих пор слишком самоуверен, слишком невнимателен. Еще секунда и сейчас они оба лежали бы на трассе сломанными куклами в смятом «Вольво». И ему, правда, было все равно, если бы он погиб на том месте. Но только не Уолли. В какой момент ему стало не наплевать на попутчика? Нортвуд с удивлением понял, что искренне хочет, чтобы этот парень нашел свою семью. Он покачал головой и сжал дрожащими пальцами переносицу. Адреналин вышел из организма, оставив после себя страшную слабость и головную боль. Ему, в самом деле, не помешает несколько часов крепкого сна. Ник погасил свет, закутался в тонкое одеяло и провалился в сон.

***

До его слуха доносились невнятные бормотания. Парень с трудом разлепил глаза. Бледный свет сквозь задернутые шторы падал на ворочающегося Уолли. Его губы были сжаты в тонкую линию, брови сведены, и он изредка постанывал, как будто от боли. Ник подошел к соседней кровати и потряс Ньюмана за плечо. Тот зашевелился еще сильнее, отчаянно вскрикнул, дернулся всем телом и широко распахнул глаза, ничего не видя перед собой. Его частое и поверхностное дыхание со свистом вырывалось наружу. – Тише, тише, – Ник обхватил мальчишку за плечи. – Я вспомнил, вспомнил, – он медленно возвращался в настоящее. Взгляд глаз прояснился. – Что ты вспомнил? – Нортвуд чуть отстранился. Уолли потер лоб и нахмурился. – Это было похоже на сон … но я уверен, что это воспоминание. Я помню, что был сильно взволнован, помню, как падал куда-то … или откуда-то, – он нахмурился еще сильнее. – Кажется, это был какой-то обрыв или утес …, – он замер на секунду и посмотрел прямо на Ника. – Думаю … думаю, я знаю где это место.

***

Они продолжали двигаться на восток. Теперь их цель несколько изменилась. Уолли был решительно настроен отыскать тот самый утес, которой ему то ли приснился, то ли вспомнился. Не то чтобы Нортвуд не верил, что амнезия может отступить, хотя у него были большие сомнения на этот счет, но он знал, какую причудливую форму порой могут принимать сновидения. Но с другой стороны шок от аварии мог пробудить в подсознании некоторые фрагменты. Ник чувствовал себя относительно отдохнувшим, и намеревался добраться до места к позднему вечеру. Ньюман, судя по отсутствующему взгляду, направленному сквозь стекло, пытался отыскать в своей памяти клочки информации, которая могла бы стать ключом к возвращению его личности. Однако он вспомнил достаточно, чтобы Ник смог понять по его описанию, где конкретно находится тот утес. Время от времени его спутник доставал из кармана фотографию, рассматривал ее и убирал обратно. Через несколько часов они сделали остановку, чтобы размять ноги и покурить. Уолли с самым заинтересованным видом оглядывал распростертое перед ними кукурузное поле. Он повертелся вокруг. – А ты точно знаешь куда ехать? – обратился он к Нику. – У тебя ведь даже навигатора нет. Мы не заблудились? – Мне не нужен навигатор. И да, я точно знаю дорогу к тому месту, – Ник выпустил струйку дыма в сторону блондина и многозначительно посмотрел на него. – Ах, да, верно, – он иронично усмехнулся. – Ты ведь мистер «я все помню». Единственный и неповторимый, – в его тон проскользнули, едва уловимые, нотки зависти. Нортвуд кинул на парня нечитаемый взгляд. – Хотел бы иметь гипертимезию? – спросил он, стряхивая пепел с сигареты на землю. Ньюман поднял брови и развел руки в стороны. – Черт, да! По сравнению с амнезией, по-моему, это подарок. Да и вообще. Столько преимуществ появляется. Ник хрипло и горько рассмеялся. – Что? Разве я не прав? – непонимающе повернувшись к попутчику, спросил Уолли. – Ты хоть представляешь, что значить помнить абсолютно все? Каждую. Минуту. Своей. Жизни, – Ник резко посмотрел прямо в глаза Ньюману. – Ты ничего не можешь забыть. Ничего. Никого. И ничто. Все совершенные тобою ошибки, все сожаления навсегда с тобой. Все, кого ты потерял, напоминают о себе каждое мгновение. Ты не можешь забыть ту боль, которую перенес. Какой бы сильной она ни была. Она не стирается, не уходит. Твое прошлое, словно петля на шее – тянет назад и душит. Гипертимезия – не дар. Это проклятье. Ник вдруг зашипел. Тлеющий окурок обжег его пальцы. Он нахмурился и крепко сжал челюсть. Он уже жалел, что выдал так много Ньюману. Жалел, что сорвался. Уолли озабоченно смотрел на жесткую линию плеч своего спутника и на тонкую полоску губ. Его лицо показалось вдруг таким молодым и старым одновременно. Они помолчали. – Знаешь, – начал Ньюман, – я так до сих пор и не понял, почему ты согласился довезти меня до самого Платтсмута. – Я же говорил. Мне по пути, – пожал плечами Нортвуд. – Я бы поверил в это, не решись ты ехать со мной искать утес неизвестно куда, зачем и насколько. Парень повернулся к блондину, и насторожился, нахмурившись еще сильнее. – Я может ничего и не помню, но что-то мне подсказывает, что ты не хочешь оставаться один, – Уолли пристально вгляделся в острые черты лица собеседника. – От чего ты бежишь, Ник Нортвуд? Парень отвернулся и покачал головой. Он ни с кем не говорил об этом. И не собирался начинать сейчас. Уолли почувствовал, что Ник закрылся от него. Он вздохнул. – Мы знакомы всего ничего, но ты можешь поделиться со мной чем угодно, – Ньюман положил руку на плечо Ника. – Когда будешь готов, – он тепло улыбнулся. – И спасибо тебе. За то, что помогаешь мне. Нортвуд едва заметно кивнул и чуть расслабил плечи. Он выкурил еще одну сигарету, прежде чем усесться обратно в машину. Уолли занял свое место пассажира. По расчетам Ника, им оставалась всего пара часов пути. Между ними повисла тишина, но не неловкая и удушающая, а вполне комфортная им обоим. Уолли выгнул руку под ужасающим углом, как кальмар пошарил ладонью на заднем сиденье, и вытащил последнюю упаковку мармеладок. Он снова поймал на себе этот странный взгляд Ника. Парень не стал допытываться, и с методичностью начал поглощать разноцветных мишек одного за другим, запивая их сладкой водой. Что-то изменилось в позе Нортвуда. Почти неуловимое. – Потому что ты похож на моего брата, – сказал вдруг Ник. – Я согласился подвезти тебя, потому что ты напомнил мне о младшем брате, – он смотрел прямо перед собой. Уолли замер. – О моем мертвом брате. – Оу, – выдавил Ньюман. – Сочувствую, Ник, – искренне произнес он. – Что с ним случилось? Нортвуд все еще не поворачивал головы. – Он пропал. А спустя два дня тело Майки нашли в парке, – он сглотнул и тем же ровным, лишенным эмоций тоном, продолжил. – Ему было десять. Какой-то псих просто увел его на улице и убил. Это произошло больше года назад. Блондин шокировано глядел на парня широко раскрытыми глазами. – Майки тоже любил их, – Ник кивком указал на, лежавшую на коленях Уолли, упаковку мармеладных мишек. Дрожащими пальцами он заправил прядь волос за ухо. – Когда я смотрю на тебя, вижу его. Ньюман медленно кивнул. – Я могу это понять. Хотя и не представляю через что ты прошел. На лобовое стекло упала пара дождевых капель. – А как же твоя семья? Твои родные – где они? – спросил Уолли. Ник поджал губы. – После смерти Майки мои родители развелись. У них и до этого были проблемы. А я провалил экзамены в универ и оказался в медцентре исследования памяти. Быть подопытным кроликом не слишком весело, но платят неплохо. – И что ты собираешься делать дальше? – Не знаю, – Нортвуд пожал плечами. – Не вижу для себя какого-либо будущего, – он фыркнул, как бы насмехаясь. – Ты не можешь убегать всю свою жизнь от прошлого, – печально произнес Уолли. – Кто сказал? – Ник скривил губы в кривой усмешке. Ньюман вздохнул и покачал головой, не найдясь, что ответить на это.

***

Перед взором путешественников предстала река, расстилавшаяся нешироким, но бурным потоком вдоль каменистого склона. Серый «Вольво» подкатил к возвышению, приминая шинами редкие клочки пожухлой травы. Ник заглушил двигатель. – Мы на месте. Они выбрались из салона. Их встретил холодный ветер, несущий сырость с воды, и мелкая неприятная морось. Кругом не было ничего, кроме скал и реки. – Ну, как? Есть что-нибудь? – спросил Ник. Уолли осмотрелся кругом и молча покачал головой. Он подошел к самому краю утеса, и посмотрел вниз на бурлящий поток воды. Вдруг его кроссовок соскользнул с выступа, на котором он стоял. Парень вскрикнул, панически замахал руками, пытаясь вернуть равновесие, но сильная рука в самый последний момент ухватила его и оттащила от края пропасти. Нортвуд не отпускал локоть мальчишки, который делал слишком глубокие вдохи, и ничего не видел перед собой, также как это было в комнате мотеля. Его губы беззвучно шевелились. Каждая мышца тела была предельно напряжена. Ник с тревогой вглядывался в лицо парня. Он просто поддерживал его, не давая упасть, не зная, что еще делать. Взгляд Уолли постепенно начал принимать осмысленное выражение. Но его все еще била мелкая дрожь. Он вцепился замерзшими пальцами в воротник пальто Нортвуда. – Уолли? – полувопросительно позвал парень. – Я … Я т-тонул. Я ч-чуть н-не умер там. О, черт. Мои родители, – блондин посмотрел прямо в глаза Нику и оттолкнулся от него, более-менее твердо встав на ноги. Он утер тыльной стороной ладони взмокший лоб. – Ник … – дрожащим голосом произнес он. – Кажется … Кажется мои воспоминания вернулись. Нортвуд удивленно поднял брови. – Правда? Уолли провел рукой по волосам. – Этот утес, – он махнул на край, с которого он чуть не упал несколько минут назад. – Была гроза. Помню, что поссорился с родителями. Я убежал, – он вздохнул. – Я был зол и расстроен. Это место было моим «секретным убежищем», – парень изобразил в воздухе кавычки. – Я приходил сюда, когда хотел побыть один. Помню, как подошел к краю и также оступился. Здесь уже давно начал обваливаться берег. Но в тот раз тебя не оказалось рядом, – он взглянул на Ника и тяжело сглотнул. – И я рухнул вниз. Даже не успел понять, что произошло. Следующее, что я помню, это дикую боль в голове и то, как надо мной смыкалась ледяная вода, а потом все – чернота. Ньюман задумчиво свел брови и вгляделся вдаль. – Наверное, мое тело отнесло течением вниз по реке. Как раз это должно быть то место, где меня нашли. Нортвуд отошел на несколько шагов и сам склонился над обрывом, осматривая острые выступы подводных скал, которые усеивали все пространство близ подножия. Они разрезали пенящиеся волны подобно лопастям вертолета, рассекающие воздух. Они с шумом разбивались о твердыню стены и возвращались обратно. Снова и снова, по кругу. Ник завороженно не отрывал глаз. Он на секунду представил, как он, словно птица с перебитым крылом, камнем летит вниз. – Ник? – его плечо тронула рука. Парень дернулся. – Хэй, Ник, что не так? – спросил Уолли. – Ничего. – Мне нужно поскорее добраться до своих родителей. Ох, в каком они должно быть состоянии от того, что я так надолго пропал, боюсь представить – Ньюман был так возбужден, что не заметил деревянного голоса Нортвуда. – Как раз там вы и познакомитесь. Пойдем, нам нужно ехать, – он поспешил к машине, но обернувшись, увидел, что Ник за ним не последовал. – Ты чего? – Я не могу пойти с тобой, – тихо произнес парень. – Но почему? – искренне недоумевая, спросил блондин. – Просто не могу. – Так не бывает. Просто потому что – это не ответ, – одновременно раздраженно и обеспокоено проговорил Уолли. – В чем дело? Ник, мы же неплохо поладили. Я очень хочу узнать тебя поближе. Хочу помочь тебе, как ты помог мне. Пойдем, – он приглашающе протянул руку. – Я познакомлю тебя со своей семьей. Мои родители – замечательные люди. Нортвуд яростно замотал головой. – Ты не понимаешь! – вдруг вскричал он. В его глазах вспыхнула злоба. – Я не заслуживаю всего этого! Я не могу разрушить еще чью-то жизнь, – он тяжело дышал. Ветер хлестал его по лицу, растрепывая волосы. Ньюман пораженно отступил на шаг назад. Он никогда не видел Ника … таким. – О чем ты, черт возьми, говоришь? Как ты можешь разрушить чью-то жизнь? Это же нелепо. Парень горько отчаянно засмеялся и ткнул пальцем себе в грудь. – Это я убил своего брата. Я! Из-за меня он погиб. – Ч-что? Как? – Уолли во все глаза глядел на парня. Ник сжал кулаки. – Мы с Майки были в городе. Я должен был присматривать за братом. Но я столкнулся со своими друзьями и пошел с ними гулять. Майки оставил одного на детской площадке и сказал ждать моего возвращения там. Он был еще слишком мал для нашей компании. Я был так глуп, – он зажмурился. – Когда я вернулся, брата не было. Я искал везде, но напрасно, – Ник открыл глаза, и Уолли задохнулся, увидев два серых омута, до краев переполненных болью и виной. – После похорон, – продолжал парень, – я не мог вернуться домой. Отец с матерью отказались от меня. И они правы. Я разрушил нашу семью. Теперь ты понимаешь? Уолли в оцепенении стоял, пронизываемый ледяным ветром. Он пытался обработать всю эту информацию. – Ник, – он сделал пару шагов к Нортвуду. – Ник, послушай меня очень внимательно. Ты не убивал брата. Это сделал тот больной человек. Посмотри на меня. Ник оторвал взгляд от земли и взглянул на Ньюмана. – Да, ты совершил ошибку, – успокаивающе, но твердо продолжал он. – Но ты не должен позволять этой ошибке перечеркнуть всю твою жизнь. Пойми, в мире есть не только плохое. Тебе нужно отпустить свое прошлое. Не забыть, а отпустить и извлечь урок и учиться жить дальше, – Уолли положил руки на плечи Ника и сжал их. – Я не представляю, каким человеком я должен стать в будущем, – он стоял неподвижно, все еще не разжимая кулаков. – Это нормально, – легко усмехнулся блондин. – Никто этого не знает. Но я помогу тебе выяснить. Ник шумно выдохнул и обвел взглядом бесконечную равнину и водный поток. Он остановил свой взгляд на Уолли. Удивительный человек, который за такой короткий срок смог забраться так глубоко. Он кивнул. Ньюману было этого достаточно. Он засмеялся, и, схватив Ника за руку, потащил его к автомобилю. – Ну, и погодка, – протянул он, включая обогрев воздуха на приборной панели. Нортвуд утвердительно хмыкнул. – Ага, – он повернул ключ в замке зажигания и повернулся к пассажиру. – Замечательные люди, говоришь? – с почти хитрым прищуром посмотрел он на него.

***

У Уолли все трепетало внутри от предвкушения встречи с семьей. Он узнавал места, мимо которых они проезжали. Узнал табличку «Добро пожаловать в Платтсмут» в тот момент, когда увидел ее. Узнал каждый поворот и улицу. Это был его город, в котором он родился и вырос. Уолли представлял какой будет реакция у его мамы и папы на внезапное появление. Он не мог дождаться этого, но и одновременно опасался. В нем бурлило столько смешанных эмоций. Он взглянул на Нортвуда. Тот был собран и спокоен, как прежде. Парень был благодарен, что Ник будет рядом с ним. И он надеялся, что сможет называть его своим другом. Может не сразу, но со временем. Ник повернул к небольшому двухэтажному домику, на который указал Уолли. Он остался стоять возле машины, наблюдая, как блондин взбежал по ступенькам крыльца и нажал на кнопку дверного звонка. Дверь открылась и на пороге показалась женщина средних лет с добрым лицом и посеребренными волосами. Она несколько секунд смотрела на Уолли, а потом заплакала и крепко прижала его к себе. На шум появилась из глубины дома высокая крепкая фигура Ньюмана старшего. Губы Ника тронула улыбка при виде обнимающихся людей. Воссоединившейся семьи. Счастливой семьи. Он подставил лицо солнечным лучам и подумал, что может быть он сможет перестать бежать от себя и от своего прошлого, и обрести здесь новый дом.