Часть 1
1 октября 2021 г., 06:36
Зомби идут медленно. Люди куда быстрее. Однако Твика это ни разу не успокаивает. Рано или поздно они выдохнутся, и тогда… Боже, Крэйг запретил ему думать о таком. Крэйг идет совсем рядом. Только это и поддерживает Твика.
То, что Крэйг такой, как и всегда: высокий, худой, в своей вечной синей шапке, скрывающей черные волосы. И Твик с ним такой, как и всегда: с периодически пробегающими по лицу нервными тиками, растрепанными светлыми волосами, и нездоровой привязанностью к кофе.
Такер молчит. После смерти сестры он слишком молчалив. Разговаривают в их небольшой группе, идущей на восток, в основном Картман и Брофловски. Первый рассчитывает по карте, сколько еще пройти до города, а последний так, от нечего делать.
Лагерь разбит глубоко в лесу, а Твик, Такер, Брофловски и Картман — небольшая группа, вытянувшая жребий для похода за провизией. Вообще, они уже в пригороде, так что Твик думает, что до города недалеко, перестает слушать расчеты Брофловски, который, кажется, уже засунул карту в карман и теперь просто собачится с Картманом. Они вспоминают, с чего все началось. Твик тоже невольно думает об этом.
Вселенная… Она циклична, так Крэйг говорит. Он же и объяснял Твику, что к чему, когда все только начиналось. Так вот. Вселенная циклична. Она движется от возрождения к катастрофе. Через эволюцию. Во время катастрофы погибает вид, который господствует на планете. Это случилось с динозаврами, это же происходит и с ними. Только немного мягче. Вирус.
Природная катастрофа, как говорит Кайл. Картман парирует: техногенная. Русские.
Твик думает, что неважно уже, кто виноват. Важно, что вирус мутирует. (Так говорит Крэйг). Пандемия обычно имеет три волны. Первая волна парализовала города и страны, переполнила больницы вирусной пневмонией. Пострадали в основном пожилые… люди умирали пачками, а сделать с этим ничего было нельзя. Вторая волна ударила по детям. И это… было куда страшнее. Твик до сих пор помнил, какая боль пронзила сердце, когда умерла Руби.
Население планеты уменьшалось так стремительно… Казалось, что это действительно конец.
Остались только они, когда началась третья волна. Те же симптомы… Да вообще все то же, только вот болели теперь не все. Твик не понимал, какой смысл во всем происходящем. Проще было убить всех сразу, не ждать. Крэйг флегматично покачивался на стуле и учился метать ножи в мишени. И, зачем-то, стащил револьверы себе и Твику, набив большую сумку патронами. На немой вопрос ответил, что если они не заболеют, то уйдут в леса. Так… безопаснее, сказал он.
И, наверное, Крэйг что-то знал такое, о чем не счел нужным сообщить Твику: люди, которые заболели во время третьей пандемии, не умирали. Они как бы… просто гнили заживо: высохшие тела, деформированные суставы, прорехи в щеках, забившиеся землей глазницы. Вначале они почти невидимо ходили в ночи, потом осмелели, начали бродить и днем. Город словно бы замер, никто не спешил уходить, несмотря на тысячи фильмов о зомби-апокалипсисе, никто не знал, чего, собственно, ждать. Однако классика победила: после первого укуса зомби стали очень падки на кровь. Укушенные же обращались по ускоренной программе: всего сутки, вместо трех недель.
Несколько десятков людей, которые еще оставались в живых, поспешили уйти. А зомби… зомби шли по пятам.
Техника уже давно не работала, так что полагаться приходилось только на карты и на свою голову. В их группе было около двадцати человек. На самом деле, Твик, наверное, должен был радоваться, что выжили многие его знакомые: Клайд, Токен, Брофловски, Картман, Марш, Джимми, Венди, Бебе… Однако было совершенно всё равно. Он много раз говорил Крэйгу, что вдвоем идти легче. Тот упорно не соглашался, приводя единственный аргумент: если с ним что-то случится, то куда Твик один? А так о нем позаботится хотя бы Клайд.
Твик закатывает глаза. О нем уже давно не нужно заботиться. Стреляет он куда лучше Такера.
— Так, заходим внутрь и каждый действует по своему списку, ясно? — говорит Кайл, останавливаясь в дверях Воллмарта.
— Мне непонятно, жид, — вворачивает Картман, а Кайл со всей дури дает ему подзатыльник.
— Завали, жиробас.
— Дебилы блять, — бормочет Крэйг и первый заходит в магазин, вытаскивая из-за пояса небольшой пистолет и щелкая предохранителем. В магазине много стеллажей, много разных поворотов. Углов. Отличное место для ходячих мертвецов.
У Твика потеют ладони, однако он лишь только вытирает их о штаны и глубоко вздыхает. Паникеров покусали первыми. Так что он просто будет как Крэйг, который на постапокалиптический мир смотрит как будто бы свысока.
Твик кидает продукты в рюкзак, внимательно прислушиваясь к шелесту ветра и скрипам половиц. У аптеки в начале магазина Кайл. Картман, судя по звукам, где-то в районе сухих завтраков. Крэйга не слышно, но Твик знает, что он сейчас набивает свой рюкзак мясными консервами. На нем самом крупы и… и, вроде бы, что-то еще. Боже, неловко было бы что-то забыть.
Он уже идет обратно, когда тишину разрывают серия выстрелов и чей-то вой. Бежит на звуки, хотя и знает, что они должны в случае непредвиденных обстоятельств встретиться у входа. Потому что стрелял Крэйг.
Успевает как раз вовремя, чтобы выстрелом разнести голову жуткой твари, которая словно бы перетекает по полкам, стремясь прыгнуть на Крэйга сзади. Вероятно, зомби, который прогнил до основания.
— Ккрэйг, блля. Я нне смогу всегда быть ррядом, — заикается Твик, а тот кивает, Твик лишь краем глаза видит холодную сталь ножа, промелькнувшую сбоку. Позади падает еще одно тело. Нож Крэйга торчит из подернутой белесой пленкой глазницы.
— Я смогу, — Крэйг говорит так спокойно, будто бы только что не ему чуть не выдрали кусок плоти с незащищенной даже рюкзаком спины. — Все, уходим, — Крэйг подхватывает свой рюкзак, мимоходом выдергивает нож, обтирая его от слизи о рваную одежду зомби.
Когда они выходят, Картман и Кайл мнутся на крыльце.
— Ого, вы живы. Мы подумали, что вас кокнули, — кудахчет Картман, а Кайл лишь только неприязненно морщится.
— Жиртрест, этим не шутят. Так, все пойде… — он не успевает закончить фразу. Прерывает тихий стон Крэйга и следующий сразу за ним крик Твика. И выстрел. Твик выхватывает пистолет почти мгновенно, стреляет в голову зомби, который подполз незаметно, будто бы стелился по полу, оставляя за собой след гнили. И который вцепился в ногу Такера прямо сейчас. Простреленная башка с торчащими кое-где клоками волос выглядит как-то карикатурно. Так глупо. Не может этого быть. Серовато-белый кроссовок Крэйга вовсе не наливается кровью сейчас. У Твика вой в горле застревает, Картман и Кайл тоже молчат.
— Твик, — тишину нарушает голос Крэйга. В нем нет эмоций: будто бы не у него полный ботинок крови. Будто бы не он прекратит существовать через сутки. — Все в порядке, только не кричи. Шумом привлечешь их. Видимо, из Воллмарта, — Крэйг сходит с крыльца, берет Твика за локоть, вместе с ним отходит на середину улицы. Тут лучший вид, широкая центральная улица пуста. Картман и Кайл, отойдя от шока, почти одновременно поднимают свои пистолеты, целясь в Крэйга. Твик резко выдыхает и тоже медленно вытягивает руку, снимая с предохранителя. В их сторону. Крэйг же прячет руки в карманах.
— Картман, у тебя сбит прицел. Кайл, а ты не возвел курок. Прекратите этот ебанный цирк, у меня еще есть сутки, — Крэйг, наверное, просто робот. Потому что Твик мелко-мелко дрожит, Кайл громко сглатывает, а Картман жутко потеет.
— У нас, блять. У нас есть сутки, — Твик продолжает целиться, машинально прикрывая Такера спиной. Опускает пистолет только после того, как то же самое делают другие.
— Нет. Ты уходишь с остальными. Мы обсуждали это миллион раз, — в голосе проскакивают металлические нотки. Твик же сжимает зубы. Упертый баран. Сколько еще раз объяснить, что без него нет никакого смысла пытаться выжить?
— Мы… АРГХ. не пришли к выводу! Поэтому мы… ПРОВЕДЕМ ИХ ВМЕСТЕ, — речь прыгает, Твик раздраженно прикусывает язык. Так хотелось сказать спокойно и уверенно. Чтобы Крэйг поверил.
— Хватит. Я хочу, чтобы ты выжил, — рычит Крэйг, а Картман осторожно толкает Кайла, кивая на пустую дорогу. Надо уходить, однако Кайл лишь отмахивается. Им не донести вдвоем четыре рюкзака. Так что будет куда лучше, если Твик уйдет с ними. В первую очередь, кстати, для него самого.
— Я НЕ ХОЧУ выживать без тебя, — Твик, может быть, еще более упрямый. Крэйг прекрасно понимает это, поэтому лишь тихо фыркает и достает свой пистолет, возведя курок и приставив дуло под подбородок.
— Если ты не уйдешь, у меня не будет и этих суток. Я выстрелю, ты немного порыдаешь над трупом и в любом случае свалишь. Как тебе такой план?
— О боже, Крэйг, — у Твика валится из рук все, что он держал до этого: падает на асфальт и рюкзак, и пистолет, а руки вплетаются в волосы, безжалостно тянут, выдирая светлые пряди. — Я уйду, боги мои, я уйду. Только пожалуйста, успокойся.
— Оу, так это он нервничает? — голос Картмана слишком мерзкий. Но Твик уже не может обратить на него внимание. Голос слишком на фоне.
Крэйг же в два шага сокращает расстояние между ними, сжимая Твика в объятиях. Тот сразу сцепляет руки на шее, стремясь прильнуть как можно ближе. На самом деле, на людях они старались такого себе не позволять, но другого раза просто не будет. Поэтому Твик делает то, что сейчас хотелось бы больше всего на свете: мягко берет лицо Крэйга в свои ладони и целует. Поцелуй соленый и очень горький.
Крэйг отстраняется первым, толкает к Твику противно звякнувший рюкзак. Уходит в противоположную сторону, сильно прихрамывая. Ему наверняка очень…
***
… больно. Ощущение такое, словно бы грудь разнесли на куски. В сторону лагеря идут молча, каждый думает о своем. Передают друг другу четвертый рюкзак. Картман бормочет что-то о том, что не помешало бы забрать у Такера пистолет, он ему больше всё равно не нужен. Твик же, передавая Картману рюкзак, буквально швыряет его в грудь, вместо того, чтобы просто протянуть руку. Вроде бы помогает, потому что до самого лагеря жиртрест не издает ни звука. До лагеря добираются часа за полтора, очень уставшие, Твик хочет просто свалить куда-нибудь подальше от костров. Подальше от вопросов, потому что навстречу группе, едва завидев их, уже устремляется тень. Уже ночь, многие спят, но только не Клайд. — Где Крэйг? — Клайд Донован удивительно проницателен, Твик бы даже наверное дал ему премию. Это же надо, сразу заметить отсутствие одного из членов группы. Говорить о Крэйге больно. Слишком. — Называй его зомби-Крэйг, — а вот Картману не больно ни разу. — Видел бы ты, как наши голубки прощались. Такер такой сухарь, а Твик такой пидорас, я просто… — Заткнись, жиробас, — голос Кайла почти совпадает с жутким, почти утробным рычанием Твика. Его кулак врезается в подбородок Картмана, тот мешком валится на землю. — Не смей говорить такое о Крэйге, — шипит Твик, пинает Картмана в бок несколько раз, останавливается только когда Кайл и Клайд оттаскивают его за плечи. — Боже, Твик, это правда? — уже ночь, но Твик даже в отблесках костра видит, как побледнел Клайд. На самом деле, Крэйг считал его лучшим другом. И Клайд относился к Такеру так же, поэтому вполне объяснимо, почему он так волнуется сейчас. Однако Твик бы понял это, будь он в нормальном состоянии. А не в таком, как сейчас. Не вдребезги, проще говоря. — Нет, просто Крэйг решил сгонять за сигаретами в другой магаз, в этом не было. Дддебил ты что ли. Это, блять, ПРАВДА! Иди нахуй. Как ты меня бесишь. И вообще, это мой Крэйг, ясно? Отвали от него, — Клайд невольно отшатывается. У Твика в неярком свете глаза кажутся красными. — Твик, я… — Клайд осторожно протягивает руку вперед, но так и замирает, не решается прикоснуться, потому что Твик смотрит с такой яростью, что лучше действительно не лезть. Он присаживается на корточки и роется в рюкзаке. Крэйг взял для него Ричмонд с кофе. Несколько блоков лежат сверху, над консервами. Твик зажимает ладонью рот, сдавленно воет. Хочется перестрелять всех, кто имеет хоть какое-то отношение к их вылазке. Крэйг зря рассчитывал, что он останется с группой и продолжит двигаться на юг, где, по слухам, обосновались выжившие. Если Крэйг ушел на восток, то Твик пойдет за ним. Хотя вряд ли догонит. Слишком много времени потеряно. Просто если идти туда, есть шанс встретить Крэйга снова. У Твика трясутся руки, дергаются веки, а на глаза то и дело наворачиваются слезы. Он не ждет, пока лагерь затихнет, а молча собирает небольшой рюкзак, выбирая всего понемногу. Делая все почти машинально. Ведь, по сути, далеко не факт, что получится дожить до утра. — Я обещал Крэйгу присмотреть за тобой, — голос Клайда въедливый и противный. Единственный голос, который Твик бы хотел слышать сейчас, умолк навсегда. — Я тебя ПРИСТРЕЛЮ, если не отвалишь, — Твик честно старается говорить ровно. Говорить хотя бы немного так же, как Крэйг. Голос безнадежно скачет, однако рука, выхватившая пистолет, как никогда тверда. Единственное, что он осознает, покидая стоянку — то, что решение было…***
… верным. Ну нельзя по-другому. Пальцы немеют, едва начатая сигарета выскальзывает из рук как-то слишком уж внезапно. Крэйг вздрагивает, и, сжимая руку в кулак, замечает, как потеют ладони. Он возвращается. Домой. Там, где все начиналось. Там, где у него была семья. Установка — пройти столько, сколько получится, а позже… позже он уже не будет осознавать, что происходит. Он потерял счет времени, как только оставил Твика. Твик. Твик. Твик. Это имя билось в голове на каждый шаг. Один шаг — один Твик. И, конечно, Крэйг был совершенно уверен, что поступил правильно. Других вариантов просто не было. У Твика еще есть шанс. Чем дальше на юг они продвинутся до зимы, тем легче будет. А Южный Парк — городок, затерянный в горах Колорадо, занесет снегом. Может, в холоде зомби почти не будут гнить. Крэйг не знает. Пожалуй, сейчас можно с легкостью признаться самому себе, что он что-то не знает. Теперь уже никто не осудит. С каждым шагом нога болит все сильнее. Если обернуться — видно кровавые отпечатки. Крэйг осторожно прикасается к рукоятке старого револьвера, а в горле встает ком. Когда боль становится совсем уж невыносимой, он сбавляет шаг, заходит в так удачно подвернувшийся придорожный мотель. Парой выстрелов расчищает путь к бару. Закуривает, устроившись на высокой табуретке. В воздухе витает запах кофе, Крэйг чуть улыбается, вспоминая, как они с Твиком курили одну на двоих, если родители давали мало карманных денег. Сколько времени прошло… год? Кажется, будто целая жизнь. Они не успели закончить школу, а попали не в колледж — сразу во взрослую жизнь. У него так мало времени. По идее, лучше закончить все сейчас. До того, как началось обращение. Вот только он уже не может так легко и просто приставить к горлу пистолет. Так страшно. Пусть все лучше случится само собой. Нужно продолжать путь, но почему-то так сильно хочется спать. Может, начинается? Боль отступает на второй план, больше не тревожит, а Крэйг зевает и роняет голову на руки. Последняя мысль в угасающем сознании — о том, что надо защитить Твика. Они ведь чуть ли не полжизни…***
…встречаются. Где-то с десяти лет Твик всегда знал, что у него есть Крэйг. И пусть вначале это и было притворством, но потом переросло во что-то настолько настоящее, что, сказать честно, своего парня Твик любил куда больше родителей. Которым, по сути, было на него плевать. А семья Крэйга стала и его семьей. Но теперь последний представитель Такеров где-то далеко. Умирает. Твику об этом даже подумать тяжело. Однако он лишь крепче сжимает зубы, не позволяя себе рыдать и биться головой о деревья. Что бы сделал Крэйг? Ушел бы? Твик не знает ответа. Да и неважно это. Ему бы понять только одно: куда в таком состоянии мог пойти Крэйг. Ясно, что подальше от него, но… куда? Где-то в подсознании тонкой веной бьется: домой. Южный Парк. Но ведь нельзя идти за ним. Потому что это уже будет не Крэйг вовсе. — Я ведь не пойдду за ним, — заикаясь, бормочет Твик, трясущимися руками доставая из кармана сигареты. — Я просто вернусь в ДОМ. Не ссстоило уходить. От этого одни проблемы, — он сжимает виски, боль колотится внутри черепа, а потом из глаз начинают течь слезы. Наверное, если полусгнившее чудовище накинется на него сейчас, шансов не будет. Но лес удивительно тих. А истерика затихает так же внезапно, как и началась. И, может, наконец включается здравый смысл (или выключается совершенно), но желание вернуться больше не кажется таким уж странным. Мистические общины выживших больше похожи на безумную ловушку. И теперь, обретя цель, Твик будет идти, пока усталость не возьмет верх. Они двигались вперед столько дней, что идти назад придется действительно долго. Твик считает дни по солнцу. Он спит урывками не потому что страшно, а потому что образ Крэйга встает перед глазами, стоит только смежить веки. Несмотря на то, что еды у него — полный рюкзак, вода кончается как-то слишком уж быстро. Крэйг бы наверняка сказал, что это из-за слез. Впрочем, Твик догадался и сам. Реки поблизости нет, как нет и йода, чтобы очистить воду. Однако, если смотреть по карте, то совсем рядом, буквально в паре часов ходьбы — небольшой город под названием Касл-Рок. Город выглядит таким же пустым, как и остальные. Те, которые они посещали еще отрядом. Сейчас Твик совсем один и все, что ему остается — чуть крепче сжать в руке оружие. Дверь в небольшой, местный магазин закрыта намертво, поэтому Твик поднимает лежащий на мостовой обломок кирпича, бьет в стекло. Раздавшийся звон наверняка оповещает всех вокруг об его присутствии. Но зомби — никогда не бывают вооружены. Главное просто не терять осторожность (или потерять ее совсем, они с Крэйгом много раз задавались вопросом, чувствует ли зомбаки себе подобных, но так и не пришли к логичному выводу), и не брать больше, чем сможешь унести. Полки почти не тронуты. Чем севернее — тем больше продуктов осталось в магазинах. Даже несмотря на то, что еда почти вся просрочена, воды еще много. Аптека находится буквально через дорогу. Там витрины уже разбиты, а йод — в первом же открытом ящике, возле кассы. Твик тихо хмыкает, и уже хочет было уйти, но взгляд падает на дверь с табличкой «склад». Может, удастся найти какое-то успокоительное? Дверь не заперта, Твик распахивает ее левой рукой, сжимая в правой пистолет. Не зря, потому что выстрелить приходится в ту же секунду. Твик отстраненно думает, что замешкайся он хоть на секунду, длинные желтые ногти трупа коснулись бы его. Наверное, всё-таки правда, что ногти и волосы растут после смерти? Не то чтобы он не стрелял в них раньше, просто предпочитал сразу же отворачиваться. А там пусть Крэйг проверит и сделает контрольный в голову. Теперь это приходится делать самому. А из успокоительных — только валерианка. Твик смеется, а зубы выстукивают какой-то бешеный танец. Наверное, со стороны он действительно похож на сумасшедшего. Только вот… не видит ведь никто. Когда приходится уходить из города, главное следить, чтобы никто из них не увязался следом. Обычно этим занимался… Крэйг Такер, потому вообще удивительно, что когда они в тот день шли до лагеря, ничего подобного не произошло. Вот и сейчас Твик совсем не смотрит назад, в голове и в сердце только лишь…***
… пустота. Первое, с чем приходится столкнуться. Нет мыслей, нет эмоций, нет… личности. Спектр света сужается до черного и белого. Изредка мелькают вспышки красного. Мелкие зверьки, бегающие под барной стойкой. Он знал, как они называются. Он… кто он? Тело непослушное, словно бы какое-то деревянное. Хочется есть. Голод затапливает волнами, заставляет двигаться, толкать тело вперед. Одну ногу приходится подволакивать. Он знает, куда идти. Внутри словно бы невидимый маяк. Называется — Твик. Что это за слово, он не имеет понятия. Это живое существо? И что нужно сделать? Убить? Или же…***
… наоборот. Конечно же вначале надо зарядить, потом уже выстрелить. Твик чувствует, что скоро сойдет с ума. Старается думать о простейших вещах, но ловит себя на мысли, что забыл, как нужно стрелять. Это так глупо, а еще кажется, что сзади кто-то есть. Однако сколько бы он не оборачивался, видны лишь только ветки деревьев. И листья, которые уже наполовину пожелтели. Сейчас… август, или сентябрь? Он делает привал глубокой ночью. Ветки, пожираемые огнем, тихо трещат. Твик смотрит на костер отсутствующим взглядом, видя лишь только яркое пятно. Оранжевый кажется несуществующим цветом в мире, который несколько недель назад полностью лишился красок. В ушах почему-то шумит, Твик массирует виски, чтобы хоть как-то не о т к л ю ч а т ь с я. И, возможно, только от того, что он давно нормально не спал, шаркающие шаги слышит уже слишком поздно. Вскакивает на ноги, не успев взять ни нож, ни пистолет, и видит прямо перед лицом разлагающуюся пасть трупа. Гнилая мякоть провисает на костях черепа, желтые зубы скалятся в мерзком оскале. Непонятно даже, мужчина перед ним, или женщина. Немного запоздало накатывает душная, трупная вонь. Страха нет, есть только обреченность. Вот… сейчас… еще момент. А потом зомби валится вперед. Твик едва успевает отскочить в сторону, и, поборов брезгливость, склониться над трупом. Теперь уже трупом, в районе первого шейного позвонка торчит рукоятка ножа. Само лезвие не видно, оно полностью ушло в плоть. Но Твик узнает эту рукоять из тысячи похожих. — Крэйг? — голоса нет, кажется, за все эти дни он не произнес ни слова. — Т-Такер, тебе лучше выйти сейчас, иначче я вввзорвусь. Это стресс! Большой! Стресс! — отрывисто воет, в горле мелкими коготками царапается кашель. Плевать на зомби, на погасший костер. Этот нож… ошибки нет и быть не может. А из тьмы выступают привычные белые (серые) кеды. У Твика взгляд скачет, не может долго удержаться на чем-то, поэтому дальше только вспышки: серовато-белая кожа, синяя шапка, бескровные губы и глаза… один — подернут бельмом, другой — такой же тускло-серый. Длинные, узловатые пальцы с темными, почти черными ногтями. Это Такер. Пришел, чтобы забрать Твика с собой. Крэйг стоит, как каменное изваяние (как обычно), а Твик трясется весь, зубы выстукивают какой-то бесконечный танец. Почему он не нападет? Твик знает, что у зомби — нет личности. Это просто оболочка. Жаждущая крови и плоти, чтобы заполнить собственную пустоту. Однако ощущение такое, что глаза (по крайней мере один), смотрят вполне осмысленно. Твик бессильно опускается на корточки, пальцы накрепко вплетает в светлые пряди, выдирая клоки волос. Лишь на секунду поверить в то, что Крэйг. Мог. Быть. Жив — безумно больно. А стрелять даже в такого Такера — никогда. Не поднимется рука. Пусть лучше он сам… тем более разве не ради этого Твик ушел? Он ведь прекрасно понимал, к чему движется. Он тянет за пряди волос снова и снова, кажется, стремясь не ставить ни одного клочка, когда вокруг запястья смыкается ледяная рука, не позволяя даже пошевелиться. А спустя мгновение хватка исчезает. Вместе с ней исчезает и Крэйг. Твик лишь судорожно хватает ртом воздух, даже не пытаясь понять случившееся. Дальше он идет уже не один. Крэйг рядом. В шорохе веток, в еле слышных шагах, в едва заметном отблеске металла на солнце. Но больше не показывается. На какой-то день Твик думает, что, наверняка, никакого Крэйга и нет, и ему просто чудится. И поэтому, где-то возле чудом сохранившегося указателя, на котором облупленными буквами выведено «Южный Парк», Твик замирает на месте, и, нерешительно говорит: — Подойти, чтобы я мог ПОСМОТРЕТЬ на тебя, — голос не выдерживает и выдает петлю, однако осторожные, чуть шаркающие шаги теперь — совсем близко. Твик оборачивается, чувствует, что сердце колотится где-то в горле. Крэйг замирает неподалеку и чуть покачивается с пятки на носок. Губы слегка дергаются, Твику хочется верить, что он пытается улыбнуться. Не оскалиться. У Крэйга пергаментно-белая кожа, чернота вокруг впавших глаз, синевато-черные губы, и пальцы… те же длинные, но теперь с чешуйками отслаивающейся кожи. Твик не знает, когда тело Крэйга начнет покрываться гниющими язвами. Однако пока что ничем неприятным не пахнет. И общий… мертвый вид не отталкивает. Крэйг Такер красив даже в смерти. Звучит ужасно, но Твик не может сдержать смешок, когда думает, что Крэйг стал больше похож на него самого, в лучшие дни кофейной зависимости. Очень хочется подойти еще ближе. И Твик не отказывает себе в этом, когда делает несколько шагов вперед, и кладет руку на холодную щеку. Кожа высохшая и как будто хрустит под пальцами. А сам Такер стоит неподвижно. И кажется, даже время…***
… останавливается. Время вокруг него останавливается. Другой спектр восприятия. Все вокруг движется слишком быстро, он — нет. Существо рядом — теплое, фонит красным. Хочется вцепиться зубами и ногтями (скорее уже когтями), но не может. Потому что пахнет чем-то таким важным, таким родным, что больше, чем разодрать, хочется просто постоять где-то поблизости. Это не первое теплое существо, но запах… такого больше нигде нет. — Я Твик, — голос отрывистый, но очень знакомый. А Твик — то единственное, о чем он еще помнит. Одна мысль в уставшем сознании. Однако и ее наверняка будет вполне…***
… достаточно. Пора прекратить терзать себя и идти. Крэйг не ответит, даже если очень захочет. Зомби могут только рычать и выть. И то, пока цела глотка. Даже несмотря на то, что Крэйг пока не проявил и призрака агрессии (не считая того ножа), Твик всё равно чувствует, что играет с огнем. Это как совать руку в пасть бездомной овчарки, которую ты же и прикармливаешь сосисками из ближайшего магазина. Хватит лишь одного неверного движения. А цель сейчас — как никогда близка. Они уже подходят к первым домам на южной окраине, когда в воздухе начинают кружиться снежинки. Зима в горах — снежная, наступает быстро, едва ли не в середине сентября. Бывший дом Такеров выглядит почти так же, как до начала пандемии. Даже окна не разбиты, что невероятно странно, ведь… Твик прекрасно помнит, какой здесь царил хаос. А дверь открывается, стоит только толкнуть. Они не заперли ее уходя, потому что возвращаться не планировали. А дальше… дальше дни летят незаметно. Снежные шапки становятся все выше, от холода спасает только автономная система отопления, от других зомби — Такер, который, как цепной пес, охраняет дом и сад. Твик настолько привык полагаться на него, что ружье с собой даже не носит. Трещит без умолку, курит, и… учит курить Такера. Заново. У того неловкие движения, но он слушает так внимательно, так старательно повторяет любые движения Твика, ощущение такое, что… понимает. А Твик понятия не имеет, что Такер ест, как существует, как проводит на морозе дни и ночи. Кажется, что все еще можно спасти и исправить. Кажется настолько явно, что температура в доме никогда не понимается выше пятнадцати. Чтобы и Крэйгу было комфортно. — Представляешь, я был бы каким-то ученым и разработал лекарство, — бубнит Твик себе под нос, привычно не слыша ответа. Лекарства… нет, и вряд ли оно будет. Все, кто мог создать вакцину — почти наверняка мертвы. Изредка Твик крутит ручки старого радио, слыша на всех линиях только помехи. Глупо так. Город — мертв, Крэйг — мертв. И Твик, наверняка, тоже. Умер еще тогда, возле Воллмарта. Твик старается не думать о том, сколько они еще протянут — вот так. Если ему захочется умереть, он попросит Крэйга укусить. Тот, возможно не поймет, и тогда Твик, закатив глаза, будет объяснять. Совсем как Крэйг, когда был жив. В последнее время такие мысли приходят все чаще, а как-то утром он понимает, что не может встать с постели из-за жуткой лихорадки. Твик тяжело кашляет, а Крэйг приносит ему бутылку воды. Смотрит своим совершенно невозможным взглядом и остается. Садится рядом, но Твик не видит этого, взгляд мутный. Нужны антибиотики, но их давно нет ни в одной аптеке. Грязно-серый потолок медленно уплывает куда-то в бок, уступая место черноте. И звездам, которые мерцают в ней яркими…***
Концовка 1 … вспышками. Как круги по воде. — Да ладно, спит он… Клайд, махнешься с Твиком местами? — монотонный, чуть гнусавый голос. Такой… Твик столько времени не слышал его. Глаза распахиваются сами собой. Нет ни боли в груди, ни кашля. — Крэйг! — на ноги вскакивает моментально, потому что нельзя терять ни минуты, даже если сейчас все это просто кажется. Крэйг всего в паре шагов, разговаривает с Клайдом. И самое необходимое сейчас — прикоснуться. — Твик… ну что ты… — Крэйг машинально смыкает руки на его спине, прижимая ближе. Твик судорожно дышит, уткнувшись носом куда-то в шею. — Мне приснился кошмар, — тихо, на выдохе. Так, чтобы никто не услышал. Осознание, что все это — всего лишь сон, игра подсознания, приходит постепенно. — Не хочешь остаться в лагере? На вылазку пойдет Клайд, — спокойно говорит Крэйг, а Твик, отстраняясь, лишь качает головой. — Я в порядке, правда, — фразу удается произнести без заикания и нервной дрожи. Все потому что Твик теперь точно знает, что делать. Кайл и Картман уже торопят их, что-то выговаривают недовольно. Это неважно. Важно то, что сегодня, вполне возможно, ему придется обмануть судьбу. Или умереть вместе с Крэйгом. Потому что жизнь без него — пуста.***
Концовка 2 … вспышками. Как круги по воде. Леденящий душу крик врывается в сознание внезапно, Твик резко распахивает глаза, хватая ртом воздух. — Блять, Клайд, ну просил же сделать потише, — тут же слышится знакомый до последней ноты голос, а затем его заключают в объятие. Твик цепляется за Крэйга, как за то последнее, что есть на этом свете. — Мне… если что, я могу отрезать тебе ногу!.. Тогда бы ты не стал зомби и не умер, — все, что пришло в голову, выстреливает, как пулеметной очередью, Твик смотрит чуть удивленно, а перед глазами все плывет. — А я говорил, что не стоит нам устраивать вечер ужастиков, — Крэйг утыкается носом в его волосы, Твик мелко дрожит, прижимается ближе, прикрывает глаза, тихо выдыхая, успокаиваясь. — Да мне теперь на любые ужастики плевать… — бормочет Твик, а Крэйг, приподнимает уголки губ в улыбке. — Так значит, если что, ты сможешь отрезать мне ногу? Хэллоуинский вечер ужастиков в доме Клайда продолжается под смех Крэйга, Клайда и Токена, под протестующие вскрики Твика. Который теперь и правда больше не боится ни одного из шести демонов Эмили Роуз.
