мелочь

Кирилл наблюдает, как по стеклу стремительно стекает капля за каплей. Он провожает их взглядом и пальцами. Автобус резко поворачивает, и Кирилл ойкает, стукнувший головой о стекло. Щеки мокрые, почти как все снаружи. Пока он бежал от дома к остановке и ждал первый в своей жизни автобус, легко моросящие капли превратились в ливень. Но, пожалуй, под глазами Кирилла влага содержит чуть больше соли. Глаза обжигают недавние слезы. Он отворачивается от окна, в котором ускользает улица за улицей. Кирилл, честно говоря, без малейшего понятия, где он сейчас находится, он лишь надеется, что сейчас удаляется от своего «дома». Каких же огромных усилий стоило ему шагнуть не под автобус, а в него. Остановил лишь вечно сопровождающий его по жизни страх смерти и – совсем немного – чувство вины перед водителем, которому придется потом последствия разгребать. На улице постепенно темнеет. Кирилл чувствует, как единожды в кармане вибрирует телефон. Он не будет отвечает, кто бы это ни был. Вибрация прекращается. Кирилл, старательно избегая смотреть на уведомления, достает телефон и отключает его. Вряд ли, если это и был отец, он позвонит сегодня вновь. Кирилл ему вообще не сдался никак. А так, отключившись от мира, можно хотя бы попытаться сделать вид, что за него переживают. Что он заслуживает того, чтобы за него кто-то переживал… Отец не раз прямым текстом говорил, что это не так… Но верить хочется. Временами в автобус заходят люди, чтобы вновь покинуть его через пару остановок. Они не обращают внимания на него. Он на них – тоже. За окном продолжается дождь. В темнеющем пейзаже Кирилл различает очертания деревьев. Похоже на парк. «Туда нам надо» - проносится глупая мысль в голове. Кирилл выходит на ближайшей остановке и возвращается к замеченному месту. Он видит ограждение, окружающее парк по периметру. Черные прутья, идущие параллельно друг другу, возвышаются над одиноким юношей. Он идет вдоль забора, надеясь добрести до ворот, через которые сможет зайти в парк. Но увы. Ворота Кирилл все же находит. Закрытыми. Потеряв хоть какую-то цель, Кирилл обессиленно падает на потрепанного вида скамейку. Он вновь наедине со своим сознанием. Отчаявшийся мозг зачем-то воспроизводит самые болезненные воспоминания за последнее время. Равнодушное лицо отца, все реже появляющегося дома, временами меняющее свое выражение на ярость. Ненависть. «Мне, конечно, на тебя плевать с самого высокого небоскреба города, но если ты так плохо учишься, то тебе лучше сдохнуть». Не совсем точная цитата, но Кирилл умеет понимать намеки. Его сын причиняет себе вред, гася сигареты о кожу на своих запястьях и пальцах. Руки покрыты пластырями. Но это неважно. Его сын якобы может испортить репутацию отца, получая тройки и двойки по геометрии и физике. Вот что важнее. Вот что действительно заслуживает его внимания. Кирилл размытым взглядом смотрит по сторонам. Сколько он здесь сидит? Дождь уже почти перестал, остатки былой стихии мелко моросят по лужам. Мимо парка идет парень, кажется, на пару лет постарше самого Кирилла. Юноша наблюдает, как незнакомец складывает свой зонт и встряхивает, сбивая капли дождя. Вокруг запястья обмотался белый пакет. В сумраке сложно различить черты лица, но зато Кирилл видит довольно пышные кудри. Красиво. Кириллу нравятся кудрявые люди. Парень идет, тихонько мурча себе под нос какую-то смутно знакомую мелодию. А потом замечает его и вдруг останавливается. Подходит ближе. – Ты промок. – замечает он. Кирилл пытается разглядеть чужие черты. Нет. Не знакомы. Парень красивый. Кирилл чуть раздраженно поводит плечами в ответ. Какой внимательный парень! Удивительно! Только что был дождь, и вот он мокрый! Как же так получилось?! Незнакомец продолжает. – Выглядишь, будто не собираешься никуда уходить. Не хочешь идти домой или идти некуда? У Кирилла обычно эмпатия примерно на уровне эмоционального диапазона Рона Уизли – он даже над Хатико не плакал – но сейчас вдруг проносится мысль, что, будь жизненные обстоятельства Кирилла хуже, этот вопрос мог бы быть довольно бестактным и болезненным. Но его обстоятельства все же далеки от критически отвратительных, так что он считает правильным кивнуть в ответ. Вот и пусть теперь этот сам думает, первое или второе. Парень в ответ хмыкает и после непродолжительной паузы предлагает: – Не хочешь в таком случае зайти ко мне на чай? Кирилл озадаченно смотрит на парня перед собой. Так вот он, синдром спасателя в действии, да? Или все наоборот, и человек перед ним – маньяк какой-нибудь? Как бы то ни было – ему плевать. Кирилл уже открывает рот, чтобы отказаться, но буквально в момент речи меняет решение: – Мы незнакомы. Кудрявый улыбается, еще шире, еще искреннее, и протягивает ему руку: – Максим. Что-то, что раньше было сердцем Кирилла, вспыхивает слабенькой искоркой надежды, когда он протягивает руку в ответ. – Кирилл. *** Незнакомая квартира встречает теплом и запахом кошки. Которая не заставляет себя долго ждать и выбегает встречать их в коридор. Кирилл застывает в дверях, разглядывая рыжее животное. – Проходи. – дружелюбно говорит Максим. – Чувствуй себя как дома. Ну или… - он с подозрением смотрит на Гречкина. – или почти как дома. Кирилл присаживается развязать шнурки кроссовок, но отвлекается параллельно на то, чтобы погладить дружелюбную кошку, с урчанием тыкающуюся ему в колени и ладони. Максим закрывает дверь и проходит по коридору дальше. Кирилл с сожалением смотрит на кошку и встает. Из глубины квартиры раздается приближающийся голос: – Ты весь промок. Если хочешь, ты мог бы принять душ. Кирилл залипает на полминуты на появившиеся вновь в коридоре кудри. И потом только замечает, что хозяин квартиры держит в руках полотенце. Он уже успел снять куртку и теперь стоит в обычной серой футболке. Видимо он, как вполне себе адекватный человек (хотя это все же спорно, привести незнакомца в дом – не самый нормальный поступок), не сидел под ливнем, а просто, вполне вероятно спешно, ходил по своим делам, стараясь по возможности избежать воды. Парень все еще смотрит вопросительно. Протягивает полотенце, складывает губы в улыбку. Продолжает: – Если хочешь, могу еще одежду какую-нибудь сухую на смену дать. Хотя настаивать, конечно, не буду. Кирилл привык среди людей вести себя искусственно, скрывать все эмоции за маской надменной хладнокровной уверенности. Но Максиму «повезло» встретить его именно в тот момент, когда он был абсолютно беспомощен. Все маски смыло дождем и слезами. Осталось замерзшее тело и нервы, натянутые до предела – того и гляди порвутся. Кириллу бы еще в парке надменно отвернуть нос от незнакомца, да послать его как можно дальше. Или сейчас – уверенно завалиться на любой горизонтальный предмет мебели, который найдет здесь, да с брезгливым видом обстановку явно не такую помпезную, как у него дома, прокомментировать. Так бы сделала его повседневная маска. Но все, что он может сейчас – стоять и молча смотреть. Удивляться тому, что кто-то в целом проявил по отношению к нему что-то хорошее, доброе. Кирилл неуверенно принимает из чужих рук полотенце и кивает. – Спасибо. Где-то в далеких глубинах сознания истерически проносятся мысли уроками окружающего мира в школе. Кажется, там была тема под названием: «Подозрительный тип». Там вроде было что-то про незнакомцев, у которых нельзя брать конфеты и которым нельзя двери открывать. Интересно, было ли там что-то про с рождения близких знакомцах, которые смотрят с ненавистью и временами бьют? Вряд ли. А странно, ведь именно такой мир Кирилла окружает. Кириллу показывают ванную и приносят сухую одежду. Теплая вода приятно греет замерзшие части тела, но в носу хлюпает – возможно, он простудился? Или же это последствия недавних слез… Интересно, по его лицу заметно, что он плакал? У зеркала Кирилл трет пальцем татуировку на лице – пример его бунта против отца. Когда у тебя есть достаточно денег, возраст для тату-мастера уже не так важен. Цель привлечь к себе внимание была перевыполнена – после того дня ему было больно двигаться почти две недели – приходилось закидываться обезболивающим. Хорошо хоть, что больница не понадобилась. Душ – отличное место для рефлексии. Большую часть мыслей о дне Кирилл успел подумать раньше, но их еще много – на тысячи душей хватит. Что ждет его за дверью ванной? Обещанный чай, на который его и звали? Разворот в сторону двери и напряженные мысли о том, как потом одежду возвращать? Или все же маньяк с ножом? Верным оказывается первый вариант. Они устраиваются в гостиной. Кирилла усаживают в кресло, укутывают в невероятно теплый и мягкий вязаный темно-зеленый плед и спрашивают, сколько ложек сахара он предпочитает добавлять в свой чай. Кирилл греет пальцы о керамическую поверхность, прячет робкую улыбку и покрасневшие щеки за кружкой. Максим сейчас кажется ему самым прекрасным человеком на планете. Впрочем, кто знает, может, так оно и есть? Юноша с интересом впитывает в себя непривычный вкус. Он не особо часто пьет чай из пакетиков, дома – дорогие чаи и заварочный чайник. Дома Кирилл всегда заваривает чай сам. И сейчас мелькает мысль, что в благодарность за сегодня можно было бы угостить его своим чаем. Хотя, вряд ли они еще хоть раз встретятся… А жаль. Разговор начинается медленно. Кириллу слишком неловко и непривычно-страшно, Максим не знает, как к нему подступиться. Он спрашивает, сколько Кириллу лет, учится ли он в школе. Кажется, что хочет спросить о родителях, но, заметив напряжение Кирилла, решает сменить тему. Говорит о себе, об учебе в университете, о начале самостоятельной жизни, о кошке. Кирилл облегченно выдыхает – вряд ли слушать о нем гостеприимному хозяину было хоть сколько-нибудь интересно. Но сам Максим интересный рассказчик, так что Кирилл слушает его с легкой улыбкой, нежно проводя пальцами по шерсти рыжей красавицы. Кошка громко урчит и жмется к коленям. Кирилл думает о том, что это самая ласковая кошка из тех, что он когда-либо видел. И самая похожая на своего хозяина. Кирилл согрелся. Ему тепло. Максим предлагает посмотреть что-нибудь – кажется, они оба сегодня устали и ресурсов на общение, а уж тем более с очень малознакомым человеком, уже нет. Кирилл полубессознательно кивает, медленно думая о том, что пора бы, пожалуй, уже и честь знать. Время близится к ночи, он слишком долго пользовался чужим гостеприимством. Кирилл тоскливо думает о холодной улице и доме, где ничего хорошего его не ждет, не понимая, что выгонять его никто не собирается. На экране почему-то мультик про Рапунцель. Кирилл удивленно смотрит на Максима, но тот просто улыбается и немного краснеет ушами. И ничего не остается, кроме как смотреть. Кирилл засыпает на диване почти сразу после песни о мечте, с мыслями о том, что он мечтает о том, что его отец – не его отец, и где-то там есть его настоящая семья, которая уже почти отчаялась его отыскать, но любит мир за одну лишь надежду на то, что в этом мире он все еще существует. Максим замечает, что он заснул, не сразу. А когда видит – делает звук тише и плотнее укутывает своего гостя теплым одеялом. Кирилл тихонько всхлипывает во сне. Его ресницы в очередной раз за день становятся влажными. Под боком продолжает размеренно урчать кошка. Максим знает – она хорошо разбирается в людях. Кирилл хороший человек, хотя, кажется, не знает об этом. И, возможно, Максиму бы хотелось, чтобы их странное знакомство стало чем -то большим, чем случайная встреча. В комнате тепло.