Он просто друг

Был обычный зимний день, в Юэй были каникулы. Конечно они только начались, но я уже скучаю по ребятам. Сейчас почти каждый из нас был вне города, но меня это не особо волновало, так как я жил с любимым мной человеком, ну я так думал до этого дня. Сегодня я как всегда возвращался домой с прогулки, только на этот раз я гулял с Тодороки и поэтому по пути домой мы зашли выпить кофе. Я ненароком заговорился с ним и поэтому не заметил как быстро пролетело время, было уже 21:30 и Тодороки предложил провести меня домой. Я не хотел отказываться потому что было темно, да и до дома было далековато. Лучше бы я не соглашался, лучше бы я вообще не ходил в тот день гулять! Когда мы подходили к дому я попрощался с Тодороки, и ещё несколько минут просто смотрел ему в след. У меня было очень плохое предчувствие, что дома меня ждёт неизбежная ссора с Каччаном, так и случилось. Когда я зашёл в квартиру я почувствовал сильный запах алкоголя и феромонов, а на диване сидел Каччан. Почему-то мне стало очень страшно, но я всё-же подошёл к нему и спросил что случилось. Он не ответил мне, и меня это напрягло. Я простоял около него, наверное минуты две. Потом услышал еле слышный смешок в свою сторону. -Ну что припёрся наконец, - сказал Бакуго пьяно-злым голосом. - Д-да, - почему-то не понимая сам с дрожью в голосе сказал я. - Как тебе, понравилось делать это с ним? - уже чуть громче сказал Бакуго - "Что это? Что делать? С кем?" - много вопросов пронеслось тогда в моей голове. - Что делать? - я старался сказать это более уверенным голосом. - Ну как же, ты же был у этого двумордого и очень легко тогда понять чем вы там занимались, да ещё от тебя несёт его феромонами как будто он тебя пометил, а хотя~ может это и так, - с огромной (как мне показалось) ненавистью сказал это Качан вставая с дивана. Он приблизился ко мне и внутри меня всё сжалось, я не чувствовал феромоны Тодороки на себе, а только очень сильные феромоны Бакуго. - М-мы не чем таким не занимались, м-мы просто сходили выпить кофе, и вообще откуда ты знаешь что я был с Тодороки? - я не знаю почему но мне стало безумно страшно что сейчас могло произойти. - Так ты хотел скрыть это от меня, кусок дерьма? - Нет, просто ты даже не дал мне нечего сказать! - Я просто не хочу слушать таких как ты, жалких шлюх!!! - Мы правда нечего такого не делали, за, что ты можешь называть меня шлюхой! - мой голос частично дрожал, мне было очень страшно. - А как мне тебя называть ты шляешься с кем-то по каким-то "кафешкам", возвращаешься чуть ли не ночью, так мне ещё и говорят что видели тебя с этим уродом вместе, что вы сидели и варковали с друг другом, я не нахожу тебе другого названия грязная ты шалава!!! - Но-но мы ведь и правда... хнык... просто сидели.... хнык.... и пили кофе, - я не заметил как начал плакать. Я почувствовал сильную боль в голове, и тело стало ужасно тяжёлым. Я упал на колени, моё тело ужасно горело. - Что же это с тобой, тебе же нравится когда над тобой даменируют. Разве нет? - голосе Каччана слышал я гнев, он стал выпускать больше феромон от злости - Пожалуйста.... хнык... перестань это д-делать.... - Перестать делать что? Ну же посмотри на себя, тебе же это нравится. Кацуки выпускал всё больше и больше феромонов. Я перестал что либо чувствовать, моё тело горело. Что же это вроде бы течка должна была начаться только через 5 дней. Моё сердце билось всё быстрее и быстрее. - Ну что вот и пришло время отрабатывать твои грешки, Деку~ Сказав это он начал подъходить к Мидории до сих пор сидящем на коленях не в силах даже пошевелиться Бакуго безжалостно кидает Изуку на кровать, впиваясь в искусанные губы грубым поцелуем. Бакуго наклоняется ниже и прижимается плотнее, с силой вдыхает огромное количество феромонов которые начал выпускать Деку, затягивает в поцелуй еще раз и, буквально, трахает языком напрягшийся рот. Проходится языком по небу, пробует на вкус десна и играется с языком, страстно и до безумия возбуждающе. Но только для него одного. Мидория же дергается как ошпаренный и слезы роняет, пускай уже и не впервой. Кацуки в ответ злобно рычит, с силой прикусывая губу и заставляя парня протяжно заскулить. – Завали свой ебучий рот. - кричит Кацу сильнее зажимая Мидорию. Бакуго спускается ниже, метит шею беспорядочными укусами, и у Деку где-то под ложечкой вдруг сосет и сердце бешено стучит. А светловолосый не слушает – засасывает кожу и даже не думает зализывать свежие кровоточащие раны поверх уже почти заживших старых отметин – а смысл? Этот поганец не заслуживает и капли нежности будующего героя номер 1. А Изуку не понимает и не принимает. Думает, что зря вообще ходил сегодня гулять. Думает, что больно, обидно, и гадко – нет, не от Кацуки совсем, – от себя и только от себя. Щелкает бляшка ремня, и Бакуго , не церемонясь, разворачивает Мидорию спиной к себе и шлепает по бледной худощавой заднице, с силой сминая в мускулистой руке чужую горячую ягодицу и размеренно надрачивая собственный член. –Я то думал, что все твои слова как сильно ты меня любишь правда. - А оказалось, что ты просто шлюха. Деку уж не слышал что он говорил, он был возбуждён феромонами Кацуки. Удар. Изуки вскрикивает, не в силах вырваться из крепкой хватки насильника, и ослабевает, чувствуя, как подкашиваются под напором чужого веса коленки. Нет, нет, все должно быть по-другому, пожалуйста, Каччан, нет. – Ты разозлил меня, маленькая шлюха. И теперь получишь по заслугам. Он вновь с остервенением огревает чужую задницу, чувствуя как горят от напряжения ягодицы, и мерзко усмехается, слыша приглушенные всхлипы которые со всей силой пытался приглушить Изуку. Наклоняется к уху и обдает его прерывистым горячим дыханием. – Я заставлю тебя рыдать, как херову суку, – шлепок, – и извиваться на моем члене от наслаждения. Потому что единственное, чего ты достоин – быть оттраханным, как гребанная шлюха, не так ли, милый? Изуку вздрагивает, заходясь в плаче еще сильнее. Его ломает изнутри, из-за большого количества феромонов Бакуго. Он упираося в мягкую но грязную от спермы кровать, принимая удары как должное и подскакивая от особенно сильных. Ягодицы нещадно болят, и силы уже почти на исходе. “Я ведь так сильно люблю тебя, мой дорогой Деку„ От воспоминаний электрический ток по телу сквозит и играется, от насилия пустота в груди зияет, от недоверия в его сторону ком в горле и сбитое дыхание учащается. Сознание мутнеет и провалиться на месте хочется, но он терпит. Терпит до последнего. Как это бывает всегда. Бакуго отстраняется и пробегает холодным взглядом по тощему телу, разворачивает резко и стремительно. Ставит на колени с тяжелой насмешкой в глазах и приказывает, зная, что не получит возвражений. И с усилием вдалбливается в чужой рот, заставляя сдерживать рвотный порыв и угрожая расправой за плохую работу языком. «Куда уже хуже» – проносится на периферии сознания Изуку, но он глотает упорно свои чувства, свою душераздирающую боль в груди и чертов толстый член в самую глотку, проходясь языком по всей длине. Кацуки злобно смеется, хватая за волосы, и, натягивая до упора, гортанно стонет, откидывая голову назад. У Мидории и слезы уже не текут – лишь горькое послевкусие разбитого сердца вперемешку с чужой горячей спермой в горло стекает, переплавляя изнутри. Бакуго поднимает за шею, сплевывая в обкончанное лицо. Изуку уже практически ничего не чувствует, и не понимает, что происходит, но Кацуки только начал, да и к тому же у него начался гон. Он сказал последнюю фразу перед тем как уйти в беспамятство. – С нетерпением жду дня, когда ты сдохнешь, грязная шлюшка. Эта фраза единственное, что вспомнит на следующий день Мидория. Эта фраза останется пятном на его сердце, на всю жизнь. После этих слов началась бесрасборная ебатня, в которой Изуку был козлом отпущения и злости Кацуки.