1. I'll place the sky within your eyes

Помогло... Звучало очень интригующе, но Сонхва все же не мог задавать вопросы, хотя и понимал само чувство – помогать может многое и от многого, и хотя самому ему перемена места никогда раньше не была так актуальна, сейчас он был бы рад и таким переменам. То, что в легион Сан пошел не просто так – например, с детства мечтал, – казалось Сонхва слишком явным, чтобы в этом сомневаться, но если его гость говорит, что не вернется домой после службы, видимо, дело все же вовсе не в деньгах, ради которых туда идут многие. А что произошло... мало ли проблем может быть в жизни любого человека? Но ему было действительно жаль, что Сан не вернется к семье – казалось, что ему это нужно, и это ощущение было не менее странным, чем все остальное. Пять лет – действительно, долго. А пять лет одного и того же – еще и слишком морально тяжело. Наверное, если бы самому Этьену сказали, что пять лет он должен делать что-то одно и то же, не двигаясь вперед, он бы просто ушел – откуда угодно. А если Сан не собирается продолжать карьеру военного, вряд ли там есть, куда расти. - Почему нельзя? – он действительно удивился, а когда Сан объяснил, каким его видит, сначала удивленно завис, потом рассмеялся. – Ну ты скажешь! Честное слово, я самый обычный парень, я не боюсь ножа и даже молотка, – звучало тоже так себе, но реакцию гостя он все равно не понимал. – Это же было не для того, чтобы попробовать, как я готовлю? А то мне станет стыдно, что я кормлю гостя недостаточно вкусно. Особенно такого гостя, который, похоже, может и сам накормить кого угодно. Вряд ли же он только говорит о том, что готовить умеет, а на самом деле есть все это будет невозможно? Это было бы совершенно бессмысленно. - А куда мне можно? – вопрос вырвался сам собой и даже удивил Сонхва. Он продолжал воспринимать Сана одновременно как нового человека и как давнего приятеля, и это несоответствие было довольно тяжело контролировать, а на анализ его просто сейчас не было времени. - Тогда съездим в супермаркет сразу, а потом уже гулять, – случайное прикосновение было для Этьена непонятным и все так же приятным и больным одновременно, поэтому он пока решил не думать о нем. Ночью он сможет подумать о чем угодно, а сейчас это было бы неуместно. – Чтобы магазины не закрылись. И не переживай, я скажу, если что-то будет не так, – по крайней мере всем приятелям он обычно мог сказать все прямо. – Только я даже не знаю, что может быть не так. Мне... интересно. Я ведь много лет в туризме, но у себя никого не принимал, только помогал другим. Так что заранее прошу меня простить, если что-то будет не так и не соответствовать ожиданиям. Звучало тоже плохо, мол, дорогой гость, я на тебе набираюсь опыта на будущее, но ничего такого Сонхва не имел в виду. Просто хотелось, чтобы они провели эту неделю действительно хорошо. - Если мой отпуск совпадет с твоим, я с удовольствием прилечу в Канаду, – когда они договаривались о том, что Сан у него остановится, речь сразу шла о возможности взаимного визита, но уже тогда Сонхва не был уверен, что захочет этого. И загадывать настолько наперед не хотел. – И схожу на рыбалку тоже. Давно я не был на рыбалке – последний раз еще в школе, наверное. Когда жил с родителями, – рассказывать подробнее он не стал, вряд ли его жизнь могла быть интересной и полезной темой для беседы. Вскоре кофе был готов, и они устроились за столом – как и обычно, стол был сложен, раскладывал и ставил в центре кухни его Сонхва очень редко, только если в гости приходило несколько человек. А вдвоем вполне хватало места и здесь, и даже если они иногда будут встречаться коленями, это не так страшно и должно быть привычно. Сан пил простой черный кофе, сам же Сонхва черный обычно пил только по утрам, чтобы проснуться, а днем предпочитал пить кофе с молоком или сливками, с какими-то сиропами или пряностями. - Я в тебя верю, – Этьен улыбался, этому человеку действительно хотелось улыбаться, он был таким солнечным, что рядом с ним Сонхва чувствовал, что оживает – впервые за последние дни. Но пока не пытался разложить по полочкам эти эмоции. – И не переживай, такие булочки я тоже люблю, – он первым потянулся за выпечкой, уж слишком вкусно она пахла. Судя по тому, как изменилась улыбка Сана, когда тот рассказывал о своей семье и спорте, эта тема вряд ли была ему приятна, и Этьену тут же стало неловко – вот вроде бы ничего такого не хотел, а залез своими вопросами в личное, туда, куда не стоило. - Извини, я не хотел тебя расстраивать. Не стоит рассказывать, если эта тема тебе неприятна. И вообще – я, конечно, всегда стараюсь не задавать лишних вопросов, но мало ли, как получится – ты всегда можешь не отвечать, если я заговорю о чем-то не том, – он редко предупреждал об этом, но сейчас не хотел тратить время на то, чтобы они притирались друг к другу в таких вопросах. Просто потому что у них было не так много времени на общение, и лучше было сразу оговорить необходимые рамки. – И не переживай, я сплю крепко, вряд ли проснусь от того, что ты будешь ходить по дому и тренироваться. Только хватит места на это? Я для этого хожу в зал, – в гостиной, конечно, было много свободного пространства в центре, но хватит ли этого Сану? А на улице скорее всего уже и холодно... – Танцами я тоже занимался, но не здесь, не в Париже. То, насколько Сан переживал, не прогонят ли его, не будет ли он мешать, казалось очень странным и непривычным. Особенно после того, как обычно себя вели все друзья-приятели. Сонхва даже захотелось сжать его руку, чтобы убедить, что все хорошо – пока ведь все действительно было хорошо, – но такой жест был бы для него слишком странным и свой собственный порыв он не понял. Потому только откусил кусок булочки, запил кофе и покачал головой с улыбкой. - Не прогонят. Еще сам заскучаешь и сбежишь, – такое тоже было вполне вероятным, но все же Сонхва надеялся, что его эксперимент с приемом гостя закончится хорошо.

***

- Всем иногда приходится делать вещи, которые не подходят. Иногда они получаются хорошо, но это не делает их более подходящими. Прости, я, наверное, совсем плохо объясняю, – Сан смущенно улыбнулся, ненадолго опустив взгляд, но потом снова посмотрел собеседнику в глаза. – Если ты не против, я отвечу позже. Не хочу спешить с выводами. Боюсь, что не найду правильные слова. Хотя он продолжал улыбаться, эти слова прозвучали серьезно. Он действительно боялся разочаровать нового знакомого, а еще очень хотел узнать его по-настоящему, но чувствовал себя пока слишком неловко. Да и сложно было говорить с человеком, на которого одновременно хочется смотреть восхищенно, словно на произведение искусства, которое нельзя трогать руками, и которого хочется обнимать крепко-крепко, чтобы обоим было тепло и уютно, но как обнимать, если руками не трогать? Это противоречие оказалось неожиданно сложным и мучительным. Но на то короткое прикосновение, которое Сан себе все же позволил, Этьен почти никак не отреагировал, и стало немного легче: по крайней мере он не отшатнулся и не возмутился. - Меня часто ругают, потому что мне тяжело долго быть одному, – признался гость, в очередной раз уставившись на свои пушистые тапочки. – У меня очень большая семья, и я привык, что дома всегда кто-то есть, с кем можно поговорить или просто вместе помолчать, кого можно обнимать. Иногда мне кажется, что легионеры мне как братья, и тогда все хорошо, но потом они от меня устают и начинают сердиться. Я все равно стараюсь думать о них как о братьях, которые просто вредничают. А ты... Ну, мы тут вдвоем. Не хочу, чтобы тебе было со мной тесно в собственной квартире, это же ужасно! В другой ситуации он не стал бы обо всем этом говорить, постарался бы не отпугивать нового знакомого своими недостатками и сомнительными привычками, и тогда можно было бы надеяться, что они постепенно привыкнут друг к другу и смогут все отрегулировать, выбрать комфортную дистанцию, но сейчас на это просто не было времени. Ну что можно успеть за неделю? Если они не разругаются, уже будет очень здорово. - В доме родителей очень хорошо, надеюсь, тебе понравится. Только не знаю, кто теперь для всех готовит. Я уехал, сестра съехала к своему парню, наверное, маме помогает теперь кто-то из моих двоюродных братьев и сестер. У меня их много, очень много, целая армия! Но тебе не нужно будет с ними общаться, если ты не захочешь, и можно будет пожить отдельно где-то еще, чтобы ты от них не уставал. И чтобы они не устали от меня... – Сан снова скис, в последнее время ему было совсем одиноко, в госпитале и санатории своим соседям по палатам он казался просто невыносимым, и это было очень обидно. – Нет, это не ты меня расстроил, это я сам... Просто очень скучаю. За все это время я был дома только один раз. Мама обещала все устроить, чтобы я мог приехать с тобой, но до этого... Без тебя меня, наверное, просто не пустят. Он замотал головой и уткнулся в чашку с кофе, которую ему дал Этьен. Говорить было тяжело, не говорить было нельзя, нужно было предупредить нового знакомого о возможных сложностях. Может, выслушав это все, он приезжать не захочет, потому что это сложно и неприятно, и никакие виды не стоят потраченных нервов. Но ведь можно же просто приехать в город... Никому ничего не сказать, конечно, не получится, но хотя бы пара дней до того, как все узнают, должна быть. - Спасибо, – Сан постарался улыбнуться и тоже взял булочку. – Места хватит. Я буду аккуратным. Я правда стараюсь учиться быть... Ну, не таким неудобным. Хочу лучше чувствовать и понимать людей. У тебя, наверное, это очень хорошо получается. Извини. Как булочки? Та кондитерская показалась мне очень милой, если булочки нравятся, можем потом купить там каких-нибудь пирожных. Их я сам пока печь не умею.

***

Это было очень странно – Сан казался одновременно и очень взрослым и видевшим очень серьезные вещи человеком, и совсем мальчишкой, причем мальчишкой домашним и хорошим. И, похоже, он действительно был очень одиноким в армии – и Сонхва поймал себя на странном желании потрепать гостя по волосам, просто чтобы показать... то ли что он не один, то ли что не один такой. Это было сложно, и он все же не стал делать ничего такого, все-таки он привык соблюдать определенную дистанцию с людьми вполне сознательно, ему вполне хватало прикосновений, которые были возможны с самым близким человеком. Вот только теперь этого не будет. Наверное, именно поэтому так хочется позволить себе какой-то жест поддержки этому человеку. - Я не против, – качнул головой он, снова отбрасывая мешающую челку. И вряд ли смог спрятать очень явное доброжелательное любопытство – что же все-таки за человек его постоялец? Ведь странно, что он, солдат, который должен уметь быстро реагировать и вообще быть человеком решительным, так смущается из-за обычных житейских мелочей. - А у меня никого нет, – он просто не мог не заговорить о своей семье, раз Сан рассказывал о себе такие вещи. – Я о братьях и сестрах. Только родители, я вижу их редко, – а потом, поддавшись порыву, рассказал то, о чем можно было бы вообще не говорить, и все же... Все же Сан был корейцем. Возможно, он жил не только в Канаде и сможет что-то рассказать об исторической родине. Сам Этьен пока так далеко не бывал. – Точнее, у меня вообще-то мама и отчим. Но он меня вырастил, я привык называть его отцом. Благодаря ему я считаюсь французом, хотя, – жестом указав на свое лицо, мол, сам все видишь, он развел руками. – У меня, конечно, есть имя по родному отцу, но я рос здесь и действительно привык быть французом. Но если тебе удобнее будет перейти на корейский, меня можно называть Сонхва, Пак Сонхва, – так называли его только некоторые знакомые, их было очень мало. И часто так называла его мама, но с этим в целом было сложно. И протянул руку – вроде бы и рукопожатие второго знакомства, и в то же время это воспринималось чем-то вроде того жеста поддержки, который он себе запретил. - Пока мне не кажется, что тебя много, – честно признался Сонхва, дожевывая первую булочку. – Может быть, потому что я еще не привык быть все время один, может быть, потому что ты человек новый, я пока тебя совсем не знаю, и это очень... освежающе? Извини, если звучит нехорошо. Не спрашивать дальше было сложно, даже если так было бы правильнее. Будь перед ним человек, которого он знает давно – или наоборот, знакомится надолго, Этьен бы не стал задавать лишних вопросов, считая, что со временем все нужное узнает и так, но если их общение продлится неделю, оно должно быть максимально комфортным для обоих. В том числе и для того, чтобы понимать, захочется ли Сонхва потом ехать в Канаду именно так и захочется ли Сану видеть его там, еще и в семье. - Все так плохо? – что должно было произойти, чтобы этот парень не мог съездить домой, потому что "не пустят"? – Ты с таким теплом говоришь о семье, прости, мне просто сложно представить, что ты мог сильно поругаться с близкими. Мне показалось, они тебе очень дороги. Говорить о булочках действительно было лучше и проще. К тому же им предстояло идти гулять по Парижу, и было бы нечестно идти в плохом настроении. - Посмотришь сам, – Сонхва улыбнулся немного грустно и пожал плечами. – Понимать людей можно по-разному, – как людей, как друзей, как клиентов. И все это может и происходить, и ощущаться совсем не одинаково. – А в какой кондитерской ты был? – на пакете не было фирменного знака, так что Этьен не мог не спросить. – Но вообще в городе очень много хороших булочных, кофеен, кондитерских, и почти везде все такое же, – он поднял булочку, – вкусное. Париж все-таки. Когда будем гулять по городу, я покажу тебе и самые знаменитые места, и те, которые мне самому нравятся больше других. Возможно, тебе будет интересно и полезно что-то узнать там, если ты планируешь потом идти в кулинарию. В коридоре что-то зашуршало, и Сонхва, который сидел лицом к кухонной двери, улыбнулся и встал. - А сейчас я тебя познакомлю с одной леди. Самой лучшей в мире, – улыбка у него была действительно очень нежная, и он вышел, счастливо улыбаясь. Вернулся быстро, неся на руках очень пушистую кошку – совсем маленькую, явно еще не вылизавшуюся после сна, но смотрящую с наивным любопытством. - Вот, знакомься. Это Жозефина. Надеюсь, у тебя нет аллергии на пух? А то я забыл предупредить заранее, извини. А Жозефина очень ласковая, она любит быть на руках, чтобы ее гладили. Настоящая женщина...