With(out) bloodshed

      Подъём точно по будильнику, дежурный поцелуй жены в щёку, брызги ледяного душа, завтрак с газетой. Дети галдят, кидаются друг в друга обидными прозвищами, скачут и раздражают. Глаза у Сильвии на мокром месте, а на лбу пульсирует красным шишка.       — Пап, накажи Роба. Он не отдавал Малютку, закинул её на шкаф. Ты же знаешь, как она боится высоты, а он всё издевается.       Слёзы градом текут по щекам. Я вздыхаю и переворачиваю страницу.       Рейсовый автобус чётко по расписанию, привычное место в проходе, остановка за остановкой. Придурок на соседнем врубил тяжёлый металл и храпит так, что окна дребезжат. Остальные сохраняют невозмутимый вид, будто так заведено, принято, следует.       — Простите, — толкают с другой стороны, и я открываю глаза, — не могли бы вы убавить музыку, раз спите?       В голове на всю громкость орёт «AC/DC». Вынимаю наушники из ушей и вновь клоню голову к дребезжащему окну.       Офис стоит всё там же, благоухает в престижном квартале делового центра, цветёт на пятнадцатом этаже махины из стекла и бетона. Тошно.       Нажимаю на кнопку в пятнадцатый раз, но лифт так и неподвижен, хотя стрелка циферблата упорно показывает ноль. Вздыхаю и открываю соседнюю дверь, к ступеням.       Первые пять пролётов даются довольно легко. Бодро и весело стучу каблуками классических туфель по кафелю. Идёшь вверх и вверх и теряешь ощущение времени, ощущение пространства, мироощущение.       К десятому руки болтаются от усталости, ноги с каждым шагом тяжелее, голова погрязла в мыслях о смене рабочего места. Главный критерий — близость к земле, людям, миру.       На пятнадцатом открываются двери лифта. Я прощаюсь с коллегами и бодрым шагом ухожу домой. Через лестницу, как и прежде.       — Давай, Тендер, давай.       Шёпот жены ласкает тело. Сильвия и Роберт преспокойно спят на втором этаже. Она целует, треплет, вздыхает, переворачивает.       Словно марионетка, подчиняюсь её порыву. Словно безвольная кукла, отвечаю на просьбы и указания. Касаюсь, скольжу, надавливаю.       Её сбитое дыхание, скомканное одеяло, беспечная улыбка.       — Теперь можешь идти, — она лениво целует в щёку. А я спускаюсь по лестнице вниз. На завтрак, к офисной парковке, в Ад.