Нимфомáнка

Всего в подростковом возрасте по-настоящему я плакал три раза, и первым разом стал развал Команды Икс. Я вообще сам по себе был довольно скептичным подростком — плакать над фильмами было странным для меня, даже будучи гиком. Однажды в классе шестом я был на похоронах дальней родственницы, атмосфера была очень неприятная и тягучая, все вокруг были просто убиты горем, моя мама стояла в черных одеждах и была, наверное, единственная, кроме меня, кто не рыдал. Она была очень грустная, но не плакала, и в этом я явно пошел в нее. Я вообще не понимал что я там делаю, я не знал процентов восемьдесят той кучи людей, которая плыла туда сюда, вытирая слезы. Я не сталкивался тогда со смертью, только в комиксах. Там все было так же грустно, но я не совсем осознавал, что умереть можно не только от рук злодея. Когда Билли рассказал, что он переезжает в Канаду, мы всей компанией расстроились. Люди Икс без Архангела? Это неправильно. Мы пытались говорить с его родителями, и их, конечно, очень умиляла наша преданность, но мы их не убедили. В день, когда Билли улетал, я еще не плакал. И в день, когда Харви перешел в церковную школу и ему запретили с нами общаться, тоже. Наша команда теперь состояла из Циклопа, Джин Грей и Зверя. У нас оставалась хоть какая-то слабая, но надежда, однако Зверь был очень привязан к Архангелу и признался, что без него и Человека-Льда мы больше не Люди Икс. Так я за год лишился сразу троих друзей. Это было невероятным ударом для меня, все произошло так быстро. И тогда я впервые заплакал по-настоящему. Джейн увидела меня на той самой качели, вытирающего слезы. — Все будет хорошо. Это ведь еще не конец. Мы навсегда останемся командой. У тебя есть я, — она присела на корточки передо мной. Был уже закат, ее карие глаза блестели, — Джин Грей и Циклоп навсегда будут вместе. Как же Братство Мутантов? Мы им задали, помнишь? Хоть они и закончили школу, мы все равно должны быть начеку. Мы же герои. Пусть из твоих глаз будут лазеры вместо слез. Джейн всеми силами пыталась меня поддержать, хоть и все знали, что она не была в этом особо сильна. Но тогда четырнадцатилетний я был на пике, я думал, что я потерял все. Все словно упало и лежало под ногами. — Хватит, Джейн! Замолчи! Стэн прав, нет никакой Команды Икс. Нам пора вырасти, мы больше не дети. Комиксы, эти супергерои...все это бред, — я оттолкнул Джейн и зашагал в сторону дома. — Именно благодаря этому "бреду" ты нашел себе друзей. Разве можно так обесценивать то, что вас сплотило? — Джейн сама была почти в слезах. Для нее Команда тоже много что значила, но она как всегда заботилась не о себе, а о других. — Мы больше не Команда, слышишь? Все, конец. Хоть мы и поклялись тогда всегда ею быть, все это был полный бред. Я вырос, и я понимаю, что это была глупая затея, иначально грозившаяся распасться. Лучше б этого всего не было, лучше б я не переживал все это, — я повернулся к Джейн, злой и заплаканный, — и ты больше не Джин Грей, и я больше не Циклоп. На этом все и кончилось. С Джейн я не общался аж два года после этого. Она навевала мне грустные воспоминания. Новых друзей я тоже не нашел. Углубился в учебу, забросил супергеройскую тему и больше к ней никогда не возвращался. Джейн звонила мне, стучалась, подходила в школе, но я не хотел с ней общаться. Это было жестоко, ведь мы наоборот нуждались друг в друге в такое время, но я не хотел утешений. Но они мне понадобились очень скоро, тогда, когда медленно, но верно ко мне подползала вторая причина моего плача. До окончания школы оставался год. Джейн выросла, закрылась, красила губы в темный, но она не грустила. Она стала льдом, который больше не нуждался ни во мне, ни в настоящих друзьях. Она спуталась с компанией таких же, которые не делали уроки, после школы курили за гаражами, ссорились со своими родителями и всем своим видом выражали подростковый максималистический протест. В общем, она была давно не тем ребенком, с которым мы вместе разбивали коленки, катаясь на самокатах. Да и я был уже не тем. Прически под горшок не было уже давно, конечно. Я прилично отрастил волосы, слушал the Smiths, дружил только с теми, от кого была хоть какая-то польза в сфере учебы. Все шло своим чередом, медленно, скучно, и все внезапно свалилось на мою голову, прижав к земле. Мою маму сбил автомобиль. Сначала я не плакал. Я думал, это какая-то шутка или недоразумение, может, мама просто уехала к бабушке, а от асфальта отскребали другую женщину с каштановыми кудрями в зеленом кардигане. Приехал папа, с которым я был холоден и мы были словно чужие с тех пор, как моя жизнь пошла под откос и его приезды перестали что-то значить для меня. Все суетились, жалели меня, а я не понимал, почему все верят в этот бред, искренне не понимал. В школе ученики, с которыми я ни разу и словом не перекинулся, пытались меня поддержать. Я был будто под холодным душем. Мне было интересно только одно — когда мама приедет от бабушки. И я сидел у окна в комнате и ждал, что мама сейчас покажется у калитки, увидит меня в окне и помахает. А когда я брошусь в ее объятия, то удивится, ведь за последние два года я ни разу ее не обнял. И все встанет на свои места, я вновь обрету контроль над своей жизнью. Но этого не случилось. И не случится, понял я, когда по щеке сползла слеза, пока шла церемония похорон. Люди, совсем как на похоронах той родственницы, сновали туда-сюда и вздыхали, и теперь я их понимал. Отец стоял рядом, совершенно чужой, я повернулся к нему и впал в ступор, понимая, что все, что у меня есть — это он и...Джейн. Мне нужно найти Джейн, билось у меня в голове. Я найду ее и все станет как раньше. Мне надо с ней поговорить, я должен. Я вертел головой, искал ее, словно в бреду шептал ее имя, но нашел я ее совсем в другом месте. Она сидела на качелях, курила сигарету. На ней был черный пиджак и юбка, я видел только ее спину, но знал, что она очень расстроена. —Джейн, — слабо позвал ее я. Она сразу обернулась на меня, очень обеспокоенная и красная. Смотря на меня, она жалела меня, но не так, как те люди. Жалость тех людей была мне неважна, ведь никто из них не знал меня так, как она. — Джейн, ты же супергерой. Ты ведь Джин Грей? — я стеклянным взглядом смотрел на нее ,и слова сами выплывали из меня, — Джин Грей умела возвращать людей к жизни. Верни ее, Джейн. Она бросилась ко мне, и мы обнялись. И именно тогда, в ее объятиях, я заплакал, нет, зарыдал. Это был настоящий плач истощенного человека, он исходил из самых недр души. Я трясся, Джейн держала меня и мы плакали вместе. Там, у скамейки, я снял с нее статус супергероя, тут же, рядом, спустя два года, я нарек ее снова. Итак, печаль медленно, но верно стала отступать, были последние школьные дни. Последний школьный год я провел с Джейн, как и раньше. Мы лежали на траве, уроки давно кончились. — Куда ты поступаешь? — спросил я, затягиваясь сигаретой. — Я возьму год отдыха. Поеду по миру, пойму чего хочу от жизни, может, стану актрисой или певицей. А ты? — Джейн всегда говорила ленивым голосом, она любила повторять, что не строит планы дальше, чем на час. — Я тоже не знаю. Хочу быть писателем. Джейн приподнялась, кидая взгляд на меня. Она, кажется, удивилась. — Я вообще-то шутила, когда говорила про актрису. Ты? Писатель? — она усмехнулась, — ты больше на офисного планктона смахиваешь. Я пнул ее в плечо. — Я серьезно. Буду писать, продавать, наживать фанатов. Может, напишу сценарий к фильму, в котором ты и снимешься. Она рассмеялась, но потом затихла. Джейн вдруг стала хмурой. —Что с тобой? — насторожился я. — Мы нескоро увидимся. Может, вообще никогда — протянула она погребальным голосом. — Почему это? Ее томные глаза поглядели на меня, и я внезапно тоже наполнился осознавающей грустью. — Я чувствую это, — Джейн коснулась рукою моей руки. Это была правда. Она уехала познавать мир, а меня отец впихнул в какой-то престижный университет для умников, где я вымучился четыре года, но тогда, среди огромного поля, мы лежали еще в неведении своего будущего, молодые и мечтательные. —Я уезжаю завтра, — тихо сказала она. — Всмысле завтра? Уже? А выпускной? — Ты надеялся потанцевать со мной, да? — она слабо улыбнулась, — ничего страшного. У нас есть еще целый день, после чего ты меня больше не увидишь. И тогда она потянулась ко мне и поцеловала. Это был поцелуй полный тоски и влюбленности. Я осознавал, что наступает новая эра моей жизни, и Джейн является моим связующим звеном между детством и взрослением. Потеряв ее, я почувствую невероятную боль, которая сделает меня сильнее. Хоть мы общались всего год после того, как рассорились, я быстро привязался к ней, как раньше. А она, видимо, научилась быть свободной ото всех. Я целовал ее сквозь это осознание. Это был первый настоящий мой поцелуй, все остальные были по глупости. И тогда, на прощание, произошел наш первый раз. Я был у нее первым, как и она у меня. Было очень приятно и грустно, что придавало всему еще больше блаженства и оттенок трагедии. Тогда я понял, что люблю ее и всегда любил немного больше, чем просто друга, но просто не успел ей даже сказать это. Она оделась, поцеловала меня еще раз и убежала. Мне показалось, что тогда, я клянусь, она вытирала слезы. Это была последняя капля детства и беззаботности внутри меня. Теперь я на пути взрослой жизни, где нет глаз с лазерами и Команды Икс, которая поможет. Это был третий раз, когда я заплакал.