Фанфики, твиттер или любовь двух парней на А

— Арсюш, — выходя из ванной, вытирая влажные волосы полотенцем, позвал Антон, застав любимого в гостиной на диване. Как всегда залипал в телефон, наверняка или монтировал новую сторис, или придумывал новый пост, который выложит завтра ровно в 11 утра. Всё четко по расписанию. — ау? — ласково отозвался Арсений, не отрывая взгляд от телефона, и от этого нежного «ау» сердце Шастуна пропустило пару ударов, а на лице появилась глупая, но до безумия довольная улыбка. — мой хороший, ты еще спать не собираешься? Опять будешь завтра ворчать, что не выспался, — опускаясь на диван рядом с мужчиной, Антон ласково потрепал его по волосам и коротко чмокнул в губы, заглядывая в экран телефона. И вместо ожидаемой ленты инстаграма он увидел ленту… — твиттер? Арсений, ты серьезно? — а что не так? — усмехнулся Попов, подняв взгляд на Шастуна, не сдержав улыбки при виде такого теплого, мягкого и домашнего парня, — я же не ругаюсь на тебя, когда ты устраиваешь нам литературные вечера и читаешь эти свои фанфИки или как их там… — фАнфики, Арс, — тихо засмеялся Антон, отстраняясь, откладывая полотенце в сторону, — не зря они там тебя дедом называют. — Шастун, я тебя покусаю, — на полном серьезе заверил Арсений, но вся серьёзность мгновенно испарилась, а строгий взгляд наполнился невероятной нежностью и любовью, когда Антон искренне рассмеялся от слов любимого мужчины. В такие моменты он был похож на настоящего кота. Невероятно нежного и любимого. — кусай, — все еще посмеиваясь, заявил Шастун, откинув голову, подставляя шею. Ухмыльнувшись, Арсений подсел еще ближе, не оставляя между ними ни миллиметра расстояния и наклонился к шее Антона, вдыхая аромат любимого геля для душа, расплываясь в довольной улыбке. Коснувшись губами горячей кожи, мужчина чуть прикусил ее, оттягивая, горячо выдыхая. Антон мгновенно напрягся всем телом, судорожно выдыхая. Арс, зараза, знает ведь, что шея — самое чувствительное и слабое место на теле Шастуна. Облизав вмиг пересохшие губы, Антон прикрыл глаза и одной рукой обнял Арсения за шею, пока тот едва ощутимо покусывал кожу, тут же проходясь по месту укуса языком. — Попов, если я щас подойду к зеркалу и увижу там засос, я… — чуть охрипшим от приятных ощущений голосом, отчего эта фраза не могла звучать серьёзно, начал Антон, но Арсений перебил его, посмеиваясь. — что? Покусаешь меня? Эта угроза уже не актуальна, — откровенно издеваясь, заявил Попов, чуть сильнее прикусив кожу, наверняка оставляя красный след. — сукааа, какая ж ты сукааа, Арсений, — обреченно выдохнув, принимая своё поражение, протянул Антон, переводя взгляд на слишком довольного Арса, чьи глаза светились из-за совершенной только что маленькой пакости, — я убью тебя, ясно? — заглядывая в глаза любимому, слишком уж неубедительно пригрозил Антон, не сдержав слабой улыбки. — ты любишь меня, Шастун, ясно? — тихо смеясь, ответил Арсений, потянувшись к губам парня. — лис, — едва слышно ответил Антон, но его шепот утонул в поцелуе, наполненном нежностью и любовью, — я люблю тебя. А после, спустя несколько… секунд? Минут? Часов? — они не следили за временем — оба уткнулись в экраны своих гаджетов. Пока Арсений продолжил изучать просторы твиттера с совершенно пустого закрытого аккаунта, Антон нашел себе занятие не хуже — чтение тех самых фанфиков. Ему ведь правда было интересно. Стоило Арсению отлучиться в душ, в магазин, куда угодно — Антон вбивал в поисковике их имена и на несколько часов выпадал из реальности, словно подросток погружаясь в мир фанфиков. Арса это поначалу раздражало, потом он свыкся и не обращал внимание, а сейчас даже с интересом выслушивает рассказы Антона об этом, знает сюжеты некоторых работ и постоянно предполагает, что бы они сделали, будь это всё в реальной жизни. Антону это нравилось. Антону нравилось вообще всё, что связано с Арсением. Что угодно, лишь бы с ним. — серьезно, опять фанфики? Шастун, тебе сколько лет? — мельком глянув в экран телефона любимого, усмехнувшись, спросил Арсений. — мне 30, а что? — совсем по-детски, что в общем-то не вязалось с образом тридцатилетнего человека, спросил мужчина, подняв взгляд на Арсения, хлопая глазами, — там новая глава вышла, не хочешь почитать? Или твиттер интереснее? Сам ведешь себя как школьница. — ну вот, а ты меня дедом называешь, — усмехнулся Арсений. Такие шуточные перепалки были их традицией. Они никогда не ссорились всерьез. Но подстебнуть друг друга, назвать дедом или ребёнком — святое дело. — это не я, это твои твиттерские друзья, — тихо рассмеялся Шастун, коротко взглянув на мужчину, — ты же сам мне показывал, забыл? Амнезия — дело такое, Арсений Сергеевич. Ну, что поделать — возраст. — это называется склероз, придурок. Какой же ты еще ребенок, Шастун. — тогда тебя должны были посадить за совращение малолетних, — пожав плечами, спокойно ответил Антон, снова уткнувшись в экран телефона. — ты идиот, скажи мне? — вновь заставляя Антона отвлечься от увлекательного чтения, спросил Попов, сам на некоторое время забывая о существование твиттера. — ага, — с довольной улыбкой протянул Антон. И глядя на эту улыбку у Арсения никогда не получалось злиться. Шастун знал это и бессовестно этим пользовался. А Попов тонул в этой улыбке, в этих искрящих светом и добротой зеленых глазах. В таком нежном и любимом его Антоне, и готов был простить ему всё, что угодно. Да он и не обижался толком. Так, ворчал иногда, за что Антон и называл его дедом и получал по-детски обиженный взгляд. Точно такой же, как когда называл его «Сеней». Он знал, что Попову до ужаса не нравится такое обращение. Ну возьмите первые буковки… Но называл его так специально, когда очень хотелось подразнить парня. Как, например, сейчас. — Сее-нь, а, Сень, — игриво протянул Антон, подвинувшись ближе и заглядывая Арсению в глаза. — ты получишь сейчас. — Сень, а я тебя люблю, — смеясь, добавил Антон, коротко целуя Арса в губы. — ну точно идиот, — на выдохе пробурчал Попов, не сдержав слишком уж довольной улыбки. — не злишься, я же знаю, что не злишься, — чуть ли не промурчал Шастун, счастливо улыбаясь. — ты кот, Антон. Самый настоящий котяра, — чуть отстранившись, констатировал Арсений, ведя кончиками пальцев по щеке своего парня. — а ты лис, Арсений, самый настоящий лис. То-то тебе на концертах плюшевых лисят дарят, уже девать некуда… увез бы ты их в Питер, м? Всё равно не живешь там. — если хотя бы один из моих лисят окажется в Питере, мне придется остаться там с ними. Им там без меня будет страшно. — еще и меня ребенком называет, — рассмеялся Антон, снова дотягиваясь до телефона, — я, кстати, недавно читал фанфик, где ты даешь каждому лисёнку имя. Мне кажется, это очень в твоём стиле. — так у них и есть у каждого имя. Есть Федька, есть Глеб, Анжелика… — Анжелика? — прыснул от смеха Шастун, окончательно отстраняясь, — ты где таких имён-то понабрал? В борделе? — а что не так? — смеясь, ответил Арсений, — могу Антошкой назвать, если хочешь… — Анжелика, Арс, я хуею с тебя, — зацепившись именно за это имя, усмехнулся Антон. — ну так что? Хочешь? — чего? Сладких апельсинов? Не хочу. — а зря. Я могу и сладкие апельсины, и рассказы длинные… — и убить соседей, что мешают спать, да? — ага, — довольно протянул Арс, полностью копируя Шастуна парой минут ранее, покивав. Они постоянно неосознанно копировали мимику и жесты друг друга. Они сходились в любви к песням Земфиры. Они сходились в любви к долгим разговорам ни о чем. Они совершенно точно сходились в любви друг к другу. — ты произведение искусства, Шастун, — еще через минуту безмолвного зрительного контакта, едва слышно сказал Арсений, улыбнувшись, замечая легкий румянец, выступивший на щеках Антона. — сам ты произведение искусства, — в том же тоне ответил Шаст, смущенно отводя взгляд. Он привык принимать комплименты, он давно принял и полюбил себя, но комплименты именно этого мужчины всегда вызывали на его щеках румянец, а на губах — смущенную улыбку. — обожаю, когда ты смущаешься, — усмехнувшись, не сводя взгляд со своего парня, покивал Арс, оставив короткий поцелуй около уголка его губ. Ничего не ответив, лишь усмехнувшись, Шастун снова уткнулся в телефон, читая очередной фанфик, а Арсений вернулся к пролистыванию ленты твиттера. Ему нравилось читать предположения их поклонниц об их счастливой семейной жизни и сравнивать с реальностью. Что уж там, им обоим это нравилось. Конечно, они все ещё скрывались. Об их отношениях знали только четыре человека — Дима, Серёжа, Стас и Оксана. Даже Паша Воля, хоть и отпускал каждый раз на съёмках шутки и мужьях-Шастунах, не знал наверняка, а лишь читал комментарии под выпусками и знал, как позабавить зрителей, которым только это и было нужно. Сами девочки, которые ежедневно писали в твиттер кучу версий об отношениях мужчин, тоже ведь не знали наверняка и, скорее всего, до конца не верили в то, что их любовь может быть реальностью. А их любовь была. Была самым реальным и сильным чувством на свете. Они любили друг друга безусловно, безоговорочно, каждый раз с восхищением смотря на друг друга и думая «он мой». Они принимали друг друга такими, какими есть. Принимали все странности, все недостатки. Они были абсолютно разные. Один — с неиссякаемым запасом энергии, человек — каламбур, человек — солнце, на него посмотришь и хочется улыбаться. Антон привык смеяться рядом с ним так, как ни с кем другим. До ужаса скрытный, умеющий выкрутиться из любой неловкой ситуации, когда он отвечал на вопрос, будь это что-то совсем личное или что-то элементарное по типу любимой сладости — он никогда не раскрывал никаких фактов о себе, обходя прямые ответы стороной, переходя на шутки или откровенно лгав. Антон привык разгадывать его тайны и научился понимать его лучше, чем кто-либо другой. У Арсения был свой график, которого он придерживался — посты в его инстаграме всегда появлялись ровно в 11 утра. Антон сначала смеялся с того, что Арс так заморачивается, а потом нашел это чем-то интересным и сам не редко придерживался его графика. Арсений не мог обойтись без кофе и ежедневно начинал своё утро с черного крепкого напитка без сахара. Антон привык к запаху крепкого кофе по утрам и иногда даже вставал пораньше (что для него было абсолютным подвигом), чтобы приготовить любимому ароматный любимый напиток. Арсений не любит сладкое, потому что он уже не ребенок, но Антон всегда оставляет ему какую-нибудь конфетку или шоколадку с концертов, потому что знает — Арсений обязательно съест и будет доволен. А второй — слишком искренний, слишком светлый, слишком добрый и улыбчивый еще пока совсем мальчик, несмотря на то, что мальчику было уже тридцать лет. Он любит сладкое, пьет кофе исключительно с молоком и тремя ложками сахара, но в основном предпочитает чай или горячий шоколад. Арсений привык к этому и постоянно радовал любимого шоколадкой или кислыми конфетами, которые Антон просто обожал. Он любит огромные худи и толстовки, вечно прячется в них и визуально кажется еще худее, чем он есть на самом деле. Арсений привык к этому и не раз покупал Шастуну на гастролях новые худи и толстовки, пока сам Антон отсыпался в отеле, ведь он любил поспать, а Попову всегда хотелось посмотреть город. Такой высокий, что в его объятиях можно утонуть или спрятаться. Арсений этим пользовался. Хоть разница у них всего семь сантиметров, Арсений всегда чувствовал себя маленьким и защищенным рядом с ним. Носит множество украшений — кольца, браслеты, цепи. Арсений стал находить это чем-то невероятно красивым и эстетичным. Он не умеет сдерживать эмоции, искренне смеется, как маленький мальчик, топает ножками и показывает пальцем, когда ну очень смешно. Арсения это умиляет. Много курит и матерится. Арсений поначалу ругался и пытался отучить Антона хотя бы от сигарет, но в последствии смирился и иногда даже сам курил с любимым на балконе, каждый раз замечая, что курит Антон очень красиво. Он очень волнуется перед любым выступлением и требует долгих объятий и успокаивающих слов на ушко. Но только от одного человека. От того, с кем они были так не похожи. Но душа… душа у них была как будто одна на двоих. Они чувствовали друг друга как никто другой. Понимали с полуслова, с полужеста. Иногда хватало просто взгляда. Одним словом – питерский интеллигент или просто граф и обычный дворовый пацан из Воронежа. Они видели друг в друге свою поддержку и опору. Укрывались, хватались, как за спасательный круг. Антон искренне верил, что рано или поздно Арсений всё же возьмет своего Оскара. Он так искренне мечтал о кино, так мечтал о настоящих съемках. Несмотря на множество неудач на кастингах, Арсений не сдавался. Ходил на пробы, иногда его утверждали на совсем маленькие роли в какие-нибудь совсем глупые фильмы, которые Антону в любой другой ситуации никогда бы не понравились. Но когда Арсений приходил домой со съемок и с горящими глазами рассказывал о новом съемочном дне и действительно светился счастьем, Антон искренне гордился им и уже считал этот фильм самым лучшим фильмом на свете. Потому что там снимался самый лучший актер. А Шастун действительно считал Арсения таковым. И никогда не упускал возможность напомнить всем о том, что вообще-то его мужчина — актёр. Да еще и актёр с большой буквы. А Арсений в свою очередь каждый раз поддерживал искренне переживающего перед концертами и съемками Антона. Долго обнимал, поглаживал по спине, ласково трепал по волосам и едва слышно шептал на ушко слова поддержки. А потом с восхищением смотрел, как его мужчина блистает на сцене, шутит и светит ярче солнца. Вот так они и сошлись — два солнечных парня на А. Влюбленные до безумия, со своими странностями, сложностями характера, вредными привычками. Когда-то давно несколько лет назад они решили быть вместе. Вопреки всем страхам, всем тем, кто говорил, что у них ничего не получится. Просто решили встать вдвоем против всего мира. И ни разу не пожалели. Эти несколько лет были наполнены невероятным счастьем, теплотой и любовью. Взаимной поддержкой и приколами, постоянным смехом и улыбками. Из двух мальчиков, которые стеснялись своей любви, прятались по гримеркам и бросали на друг друга двусмысленные взгляды они превратились в двух взрослых мужчин, которые могли спокойно приехать вместе на съемки, спокойно сыграть семейную пару и не избегать прикосновений. Они признали свою л ю б о в ь. И всеми силами пытались сохранить, уберечь, не дать никому проникнуть в их м и р. Арсений пообещал себе, что, когда они, наконец, съедутся окончательно, он обязательно подарит своему любимому собаку. Он знает, как Антон обрадуется, ведь он просто обожает животных и никогда не упускает возможности потискать щеночка или котёнка у кого-то из друзей или коллег. И сам Арсений обрадуется не меньше. Они хоть и казались абсолютно разными, на деле были очень похожи. И любили, любили, до безумия любили друг друга. И оба были безоговорочно счастливы. Наконец, Арсений был счастлив на сто процентов. Ведь самое большое счастье человека — это любить и быть любимым. Антон с Арсением свое счастье нашли. И больше никогда не упустят. А утром в инстаграме Попова, ровно в 11 утра, появится очередной дурацкий пост. Фотка с фотосессии, которая показалась ему классной или забавной. Шастун, как всегда, назовет его идиотом, но сам будет с восхищением смотреть на эту фотографию, обязательно сохранит на телефон и оставит в галерее. Но Арсений об этом не узнает. Под фото обязательно будет какая-нибудь подпись и вопрос для подписчиков (и как только у него хватает фантазии?). И, конечно, хештеги. Хештеги, в которых он сделает отсылку к тому, что видел вчера в твиттере и к тому, что рассказал ему Антон о фанфиках. Он любил дразнить не только Антона, но и поклонниц. На то он и лис. А вечером они вместе сядут и прочитают несколько твитов тех, кто эти отсылки понял. Увидят множество просьб «разлогиниться из твиттера». Посмеются и продолжат проводить так каждый свой вечер. Тепло и по-домашнему. По-семейному. Когда-нибудь они обязательно съедутся и заведут собаку. И оба будут на сто процентов счастливы.