Яркое солнце сквозь злые тучи

      — Дурак, зачем ты снова меня остановил?       — Идиот, почему не сказал, что не выполнишь как следует миссию?       — Зачем ты названиваешь мне по миллиард раз утром, придурок?!       Такие фразочки в свою сторону Дазай слышит не впервые в своей жизни. Он просто не может не слышать этого в свой адрес, ведь Чуя является его напарником.       Накахара очень вспыльчивый человек, нервируется по любому поводу, а ещё если этот повод Дазай… Готов разодрать его своей способностью к чертям собачьим. Но нельзя не признать, что он изо всех сил терпит этого мерзавца Осаму (для Чуи он официально мерзавец), ибо тот действительно хороший напарник. Словом, хороший мерзавец. Даже если он и остановит Накахару в самый неподходящий момент — Чуя в глубине души невероятно ему благодарен. Его сила смертельна, он без Дазая сам себя никогда не сможет остановить, он попросту скончается. Даже если и Дазай обожает шутить по поводу роста первого — Чуя благодарен ему за верность. Ещё никогда Осаму его не бросил одного, всегда был рядом. Он готов пропустить мимо ушей эти мелкие подколы. Он готов простить ему всё.       Верность для Чуи очень много значит. Много людей его предавали, но наиболее сильно ему запечатлелся момент в памяти, когда предали Овцы. Одна целая компания, и все предали, да ещё как… Убить хотели. Рыжий не хочет вспоминать это предательство, но оно само всплывает в голове. Хорошо, что рядом был Дазай. А если бы Дазая не было? Он бы попросту умер. А Осаму помог, Осаму, можно так сказать, поставил его заново на ноги, хотя в груди первого было глубокое ножевое ранение. Вот что значит верность для Чуи Накахары.       Даже обычные дни иногда приносят немного радости. Пусть даже Чуя работает в Портовой Мафии, работа не всегда чистая, но с Дазаем это бывает немного веселей, что-ли? Именно. Эти серые будни приобретают свои краски, пускай они и бледноватые, но ведь не чёрные. С Дазаем как-то всё по другому — Дазай весёлый чувак, но в нём есть один непоправимый факт, он хочет умереть. Нет, не сам, с кем-то. Двойное самоубийство хочет совершить. Почему? Даже сам Накахара не знает. Ну, по крайней мере, Дазай ему об этом никогда не рассказывал. Немного странновато, но Чуя предпочитает не лезть в эту тему. Осаму хоть и на вид милый и добрый людь, но каков он бывает жесток, знают только работники Мафии.       Однажды Чуя уже испытал долю жестокости брюнета, больше не хочет. Было это как-то раз, когда Накахара уж сильно взбесился, что Осаму каждый раз спасает его от собственной силы.

— Да зачем ты каждый раз останавливаешь меня?! Я тебе что, годовалый ребенок, за которым нужно смотреть каждую секунду? Мне не нужна твоя помощь и ты мне к черту сдался! — кричит со злости Чуя прямо за стеной здания, около которого минутой ранее он дрался. Ему надоело, надоело это постоянное присматривание. Даже Мори просит у Дазая помощи, чтобы тот контролировал напарника. Ему надоело всё. — Уйди прочь от меня, я и сам в силе себя… — не дав ему договорить- — Ты себя слишком самостоятельным считаешь? Ты действительно думаешь, что сможешь справиться без меня? — Осаму больно стукнул первого головой об стену, прижав к ней же плечи друга. — Ты — никчёмный, без меня ты сдохнешь от собственной порчи, понимаешь? Когда ты уже наконец поймёшь, что я не просто так тебя оберегаю, мне жизнь твоя дорога, пойми ты уже! — Осаму говорит тихо, но его голос вводит в дрожь, панику. Хочется заложить уши и не слышать его. Страшно. — Отпусти. — шёпотом молит рыжий. Впервые в жизни он жалел, что разозлил Дазая. В ответ Дазай только сильнее прижимает того в стену спиной и головой, да так, что кажется, будто череп трещит. — Ты слишком сильным себя возомнил. Пойми, что без моей Исповеди ты — мертвец. — последнее слово брюнет разборчиво и чётко шепчет в ухо напарнику. Первого дрожь пробирает до костей. Такого животного страха Накахара не чувствовал ещё никогда за свою никчёмную жизнь.

      Тот момент заставил Накахару хорошо задуматься над словами друга. А ведь действительно, он беспомощен без Осаму. Без Исповеди того он бы давным-давно умер уже. А тот всегда таскался за ним — куда Чуя только не пойдет, туда и Дазай. Если сильно напрячь мозги, то оказывается, что Дазай всегда был рядом в скрутные моменты, раз уж Чуя до сих пор жив и невредим.       Не раз рыжий ругал себя за то, что ему не хватает смелости отблагодарить Осаму. Он вечно ругает Дазая — не делай то, не делай сё, меня не останавливай, эту миссию оставь мне, без меня не иди туда, ты всё испортишь и много-много других причин. Накахара понял, что Осаму слишком много для него делает, старается. А Чуя только и делает, что ворчит на всё как старый дед.       Но он не понимает, зачем брюнет так наблюдает за ним, для чего? Как будто рыжий что-то для него значит. А может и значит, но что?.. Чуя ещё никогда не спрашивал о чувствах Дазая к рыжему, пора бы уже. Он уже давно хочет побороть свой страх, думает, боится, но вот и пришло время это совершить. Только где Дазай сейчас?       — Где тебя черти носят? — ворчит Накахара себе под нос, носясь по крышам зданий ночной Йокогамы, ища напарника. — Как на миссию прийти, так придёшь в последний момент, а как надо мной постебаться, так крутишься около меня, будто вечность.       Он заглядывает в каждый уголок, надеясь найти знакомую макушку, но пока всё тщетно. В один миг Чуя останавливается на краешке крыши:       — А я какого я должен первым спрашивать о чувствах? Пускай сам скажет всё как есть. У меня что, гордости нету? — опять ворчит сам себе, хотя знает, что спросить первым должен никто иной как сам рыжий. Он смотрит на ясную луну, которую не закрывает ни одна тучка. — Хочется выть от такой ситуации. — говорит он и продолжает поиски, пока луна освещает город лучше всяких фонарей.       Легко перескакивает с крыши на крышу, стараясь найти Дазая и спросить у него всё, что тот думает. Он всё ещё боится своих действий, но твёрдо решил, что спросит. Сложно всё это, однако.       Спустя несколько минут поисков нашлась знакомая макушка. Дазай находился в одном недостопримечательном проулке и стоял возле незнакомого Чуе человека (по крайней мере, он никогда ранее не встречал его) и о чём-то мило разговаривал. Накахара нисколько не ревновал, но спрыгнуть с крыши и послушать о чём те беседуют хотелось сильно. Спрыгнув с крыши, Чуя спрятался за углом, чтобы его не было видно, но и так, чтобы тот смог что-то слышать и немножко видеть происходящее. Лучше бы он искал Осаму на другом конце города и нашёл на несколько минут позже…       — Я подозревал, что ты "нечистый", но не думал, что ты прямо на людях будешь о нём заботиться. — с усмешкой, но зло говорил незнакомый мужчина. Вид составлял не очень важного или влиятельного человека — чёрный свитер, грязные брюки и покоцаные коричневые мокасины. Рыжий предположил, что это просто знакомый брюнета.       — Ты как был завидным, так и остался. Какое сейчас тебе дело до моей жизни? — с поднятыми уголками губ проговаривал Дазай. — Ещё подобное слово и я "случайно" не сдержусь.       — Да я постоянно могу говорить какой ты педик. Бегаешь за этой шавкой, разве не видишь, что ему на тебя наплевать? Ты — неудачник! — начал громче говорить тот. Он был уверен в своих действиях, но не предвидел одной ситуации:       — Ох, ты же знаешь насколько я жестокий человек. Надо было тебя раньше отправить в Ад. — сотрудникам Портовой Мафии положено носить с собой пистолет, именно ним Осаму и воспользовался. Он направил оружие в левое колено жертвы и, без сомнений, нажал на курок.       Был слышен громкий хлопок выстрела, от которого Чуя даже подпрыгнул на месте, и резкий крик мужчины. Чтобы их не нашли, брюнет присел и силой закрыл рот жертвы, которая так желанно звала на помощь других.       — Я же тебе несколько раз говорил — не вмешивайся в мою личную жизнь, а ты всё пропускал мимо ушей. С кем я разговариваю, с кем я дружу, с кем я сотрудничаю не твоё дело. — чеканил Осаму с такой злостью, от которой у Накахары ком в горле. Не представляет если бы брюнет так обходился с ним, а это ещё только цветочки. Лучше сразу умереть.       — Предлагаю тебе более быструю смерть, не против? — улыбнулся Дазай, да так, что у Чуи мурашки пробежались по всему телу.       Увидев, что жертва сопротивляется, даже за внутреннюю кисть руки укусить пробовала, Осаму решил не медлить и приставить пистолет к груди мужчины. Тот начал ещё сильнее мычать сквозь руку от страха смерти, но Дазай на полпути не останавливается. Приставив ружье к левой части груди, без сомнений, он выстрелил. И глазом не моргнув.       От такой картины у Чуи внутри всё сжалось. Вот как он расплачивается со своими знакомыми, которые переходят тому дорогу. Рыжий продолжал наблюдать не отрывая глаз от происходящего, хотя ним сильно трясло. Да, он не впервые видел жестокость Дазая, но почему-то в этой ситуации он поставил на место незнакомого человека себя. И стало страшно, вдруг после вопросов, которые Накахара хотел как раз сейчас задать, за ним последует та же участь? Хотя, это Дазай ещё легко убил жертву, не издеваясь над ней.       — Долго ты ещё будешь там стоять? — и тут Чуя перестал дышать вовсе. Это Дазай точно к нему обращается? — Выходи уже.       Рыжий решил не сопротивляться, выйти, но, как на зло, долго не мог сдвинуть с места. Вышел из-за угла, весь трясется, но медленно идёт. До смерти напуган.       — Не бойся. Что ты здесь делаешь? — выровнялся Дазай, поставил руки в карманы плаща и ждал ответа напарника.       — Я… Поговорить пришёл. — слова едва получалось выговорить.       — Ну, говори, я слушаю.       Накахара ещё думал, говорить или уйти.       — Что это сейчас было?       — Что именно? — играл словами брюнет.       — Ты издеваешься надо мной? Ты только что убил человека. Почему?       — Хах, ты видел как я стрелял, значит… Ты же знаешь как я не люблю, когда мне перечат и навязывают мне свои правила. Я ужасно этого не люблю. Тем более этот человек мне давно противоречил каждому моему слову. Не понимаю, почему я не убил его раньше? — он медленно подошёл ближе к Чуи, а тот в ответ только отходил подальше, пока не упёрся в стену. — Тогда, почему ты, Чуя, здесь оказался?       От близости и страха Накахара, казалось, проглотил все слова, которые хотел сказать.       — Поговорить хотел. Что я для тебя значу?       — Ох, Чуя, в такой жаркой обстановке, в присутствии чужого человека, — он посмотрел на мертвого товарища. — ты выясняешь отношения. Забавно, забавно, но я, конечно же, отвечу. Для меня ты просто хороший друг и напарник. По крайней мере, для меня ты точно не пустое место, ибо если это было так, то зачем мне убивать своего товарища?       Рыжего осенило — незнакомый ему мужчина говорил о нём же? Он посчитал Дазая нетрадиционной ориентации только потому, что сам Дазай вечно крутится около Чуи? Ухаживает за ним?       — Невозможно… — с открытым ртом тихо ответил Накахара. — Ты потому убил его?       — Именно, я не люблю когда моих друзей оскорбляют. — он немного усмехнулся.       — А… Ты всегда считал меня своим другом? — парень был растерян. Не каждый день слышит такие признания.       — Верно. Ты хоть и временами бываешь сумасшедшим, но мне с тобой почему-то весело. С тобой разговоры интересные, на миссии ходить интересно, но когда ты посылаешь меня, чтобы я не отменял действие твоей силы, то это подбешивает часом. Мне нравится подшучивать над тобой, а потом смотреть как ты бесишься. Хотелось бы с тобой хоть иногда прогуливаться по ночной Йокогаме, но ты сразу будешь против. Ты же знаешь, я немного одинок, и у меня кроме тебя никого нету. Ты — мой лучший друг. Вот поэтому я никогда не допущу твоей смерти. Я ответил на твой вопрос?       Чуя не верил своим ушам. Неужели это честное признание самого Дазая Осаму? Он тщательно переваривал сказанную брюнетом информацию, но мозг немного отказывался работать. Он был слишком сильно растроган таким ответом. Внутри бушевало много разных эмоций — от радостных, до грустных. С одной стороны радостно, ибо Чуя небезразличен Дазаю, а страшно, ибо сам Дазай очень жестокий человек, сотворить с другими он может всё, что угодно. Слишком тяжело.       — Чуя, ты в порядке? — побеспокоился брюнет, так как рыжий побледнел от его признания.       — Всё хорошо, просто неожиданно. - действительно неожиданно. Чуя то бледнел, то заливался румянцем. Даже странно, как человек может так быстро меняться?       — А кто я для тебя? — решил уже и Осаму поинтересоваться.       — Ты? Ну, ты меня слишком сильно бесишь, но мне приятно, что ты заботишься обо мне, но не нужно.— Накахара старался говорить чётко, но из-за сильного эмоционального состояния выходило плохо.       — Не нужно? В смысле, ты хочешь умереть? — у Осаму глаза округлились от таких откровений.       — Мне суждено, моя сила убийственная. — грустью ответил рыжий. Да, он знает, что рано или поздно умрет и от этой новости становится тяжело на душе.       Брюнет увидел, что тот выглядит очень побитым, и по-дружески обнял его. Дазай хотел успокоить друга, он видел, что рыжий сильно расстроился от осознавания того, что умрёт от своей же порчи. Осаму обнял его, положив свои руки на спину того и легонько поглаживал, успокаивая.       Накахара был в неожиданности от такой близости. Ещё никогда он не прикасался к напарнику. Но Чуя решил довериться Дазаю, тем самым положив свои руки тому на плечи, заключив в замок.       Сколько они так простояли, непонятно, но за это время Чуе стало легче. Он узнал правду от напарника о себе. Прошлое рыжего оставило большой шрам на душе и сейчас такие простые объятия помогают лучше всего остального. Эти объятия действовали лучше всякого лекарства. Чуя полностью доверился Дазаю, хотя в голове ещё крутился момент с непонятным ему убийством.       — Тебе лучше? — нарушил первый тишину Дазай не отрываясь от напарника.       — Намного. — искренне ответил тот.       — Не хочешь обниматься в другом месте? Здесь труп, напомню.       Накахара разорвал объятия, посмотрел, недоумевая, в глаза Осаму, затем на человека рядом и его осенило — они обнимаются рядом с трупом...       — Чего ты раньше не сказал?! — в привычном злом тоне спросил рыжий.       — Не хотел нарушать такую атмосферу. — улыбнулся от собственного счастья брюнет.       — Идиот, пойдём отсюда. — поторопился Чуя. Факт того, что рядом труп бывшего знакомого Дазая, осознавать неприятно.       Осаму только улыбался в спину напарнику, ведь тот наконец признался в своих чувствах. То, что он небезразличен Чуе, радует больше всего на свете. Такой хорошей новости брюнет не слышал давно.       — Чуя.       — Чего тебе?       — Когда я обнимал тебя, ты хотел поставить свою голову мне на плечо, но не смог, ибо низкий?       — Да иди ты в задницу, некрофил! Ты вообще обнимаешся рядом с трупами!       — Ты, кстати тоже.       — Заткнись!       Пока Чуя злостно шагал к выходу с проулка не оглядываясь, Дазай стоял на месте и думал: " — Вот я и нашёл свое солнце, которое светит сквозь тучи"