Я не смогу без тебя

Неужели это все происходит сейчас по-настоящему? Неужели можно вот так прийти на проект и действительно начать новую жизнь? Неужели у меня получится отпустить болезненное прошлое, отпустить боль, крики, отпустить это расставание? Неужели у меня получится отпустить ее? — Я Кристина Штрэфонд, мне 26 лет, я из Хабаровска… – Круче этой истории жизни только яйца, – усмехнулась Крис и похлопала кинооператора по плечу, – только не история это, ребят, а так - в уши зрителям поссать. Она встала с кресла и покинула это душное, противное ей помещение. На улице было необычайно тепло, солнце не так сильно пекло, как на протяжении всего лета, а лишь плавно катилось меж светло-серых облаков. Крис подняла глаза к небу, заключив пальцы рук в замок за головой, и отчего-то не на шутку разозлилась. – И почему я подумала, что уехав в другой город и начав новую жизнь, я смогу избавиться от тебя? – она посмотрела на группу участниц, прожигая взглядом каждую девушку. Ее дыхание стало замедляться, сердце тихо стучало, настало какое-то умиротворение. Пока ее взгляд не упал на девушку в шапке. – Замёрзла блять. – Крис! – прокричал какой-то мужчина, приближаясь к девушке сзади. – Мне ребята с площадки сказали, что ты явно была чем-то недовольна. Что не так? Широкая улыбка, насмешка, окончательное разочарование во всем. – Что не так? Ну, думаю, достаточно того, что половина этого интервью - несусветная брехня. Пхах, да какая половина! Там правда только в том, что мне 26 лет и я из Хабаровска. «Смешно, ведь ты даже не Штрэфонд. Неужели не ты загнала себя в эту клетку фальши и лицемерия?» - пронеслось у неё в мыслях. – А чего ты хочешь, Крис? Больше половины публики не поймут тебя, не поймут твоей жизни, твоего выбора… – Я поняла. Девушка закусила щеку и отвернулась, сунув руки в карманы. Она подошла к машине, на которой якобы въедет к участницам, и села. Откинулась головой на спинку, сжала руки и впилась взглядом в одну точку, на минуту погрузившись в свой мирок - единственный, где она была «такой», единственный, где ее понимали. Подъехав к большому кирпичному зданию, похожее на имение известных личностей 19-20 веков, Крис снова окинула взглядом это сборище, пыталась вглядеться в физиономию каждой, но не видела их лиц. Не потому, что солнце светило чересчур ярко или этот шабаш находился довольно далеко, нет. Потому что единственного человека, которого она хотела видеть, здесь никак не могло быть. Она вышла из машины, прихватив свой багаж, и почувствовала резкое отвращение ко всему - к этим лицам, к этой жизни, к себе. «Убежала от проблемы? Молодец. Только назад дороги нет» Сцепив зубы, она зашагала к незнакомкам, борясь с желанием послать всех нахуй, сесть в машину и уехать обратно. Широкая улыбка, непонятная пустота и снова разочарование. Она приблизилась к девушкам, пытаясь увидеть лицо хоть одной из них, но ни видела ни черта. Навстречу к Крис пошла Маша, видя в ней соперника, с которым стоило бы подружиться, - держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Голубоглазая лишь неохотно похлопала «приятельницу» по спине и отодвинулись. Шабаш стал крутиться вокруг неё, как будто она - их ведьмин костёр. Желание абстрагироваться от этой анархии росло, казалось, посекундно. Достав из кармана пачку сигарет, она закурила, пытаясь хоть на пару минут прийти в себя. Она отвернулась ото всех и втянулась, закрывая глаза. – Пиздец. Желающих познакомиться с девушкой было все больше, лезли всякие шмали - от пышногрудых коротышек до обдолбанных малолеток. – Можно выпить? – Нет, это моя бутылка. «Я бы разбила ее об твою голову, но ведь я же приехала исправляться». – Можно, пожалуйста? – Тебя как зовут хоть? – Дарья Громова. – с наивно-детской улыбкой произнесла девушка, продолжая тянуть ручонку к бутылке. Вспышка. Ком в горле. Желание разъебать всех. Крис отошла ото них, пытаясь найти бокал, хотя на самом деле пыталась найти себя. Она присела на корточки, разглядывая груду побитого стёкла вперемешку с едой и лужами спиртного, закусила губу и снова потерялась в мыслях. – Хватит преследовать меня. – прошипела девушка, беря в руки кусок стекла, желая сжать его в руке, чтобы забыть - на секунду, хотя бы на миг, чтобы перестать чувствовать этот груз внутри, эту боль. Легкий шорох травы донёсся позади, Крис встала и обернулась. – Анна Тихомирова, можно просто Тихая. – тонкая рука протянулась к девушке, намекая на рукопожатие. Крис посмотрела в глаза собеседнице, и… Она действительно увидела ее глаза. Осторожно улыбнувшись, она не сводила взгляда с ее карих глаз, настолько знакомых, прекрасных. Крис протянула руку, вспоминая, что именно ее заметила среди этих серых лиц около получаса назад. Холодная ладонь Тихой оказалась в тепле, когда они прикоснулись друг к другу, и тогда обеим хотелось продлить эту минуту, стоять вот так - рука об руку - ещё минут десять, двадцать, а может и целую вечность. Но внезапно в груди Крис что-то кольнуло, стало до такой степени паршиво, что она отпустила ладонь новой знакомой, опустила глаза в пол и удалилась, двигаясь в сторону вседозволенности и шума. Девушка села на ступеньках особняка, допивая содержимое бутылки, и устремила взгляд в небо. Что она пытается там разглядеть? «От себя не убежишь» - ей так хотелось заткнуть этот противный голос внутри, закрыть уши и кричать, чтобы он прекратил свои нравоучения. Но он все равно рядом - куда бы она не шла, что бы не делала, в одиночестве и в огромной компании - он повсюду. Он всегда будет напоминать ей о ее ошибках, потерях, о ее прошлом… Неожиданно дверь этого скромного дворца отперлась и оттуда вышел мужчина. Крис подняла голову на вперед стоящих девушек, потёрла глаза и встала, оглядываясь на нечто, стоящее в дверях. Ей казалось, она просидела тут часа два с лихвой, смотря в одну точку и прокручивая в голове своё прошлое, которое никак не давало покоя. Глядя на мужчину, она попятилась назад, дабы рассмотреть говорящего, и случайно задела кого-то плечом. Поворот - бездонные карие глаза, тепло, разливающемся по всему телу, кроткая улыбка. – Я случайно… – Не забивай голову. – та самая «мерзлячка» в шапке ласково улыбнулась и положила руку на плечо девушки, осторожно сжимая. Крис чувствовала спокойствие и бурю в грудной клетке - диссонанс, дисгармония, разногласие внутри. Хотелось повернуться и заключить в объятия эту непонятно чем примечательную девицу, обнимать крепче, заключая руки на ее талии в замок, чуть приподнимая это нежное создание над землей; но в то же время хотелось увернуться от ее прикосновений, оттолкнуть ее, наорать, чтобы не трогала ее - ни физически, ни морально, чтобы проваливала прочь. Видимо, всевышний увидел ее душевные муки, - вперёд прошла та самая обкуренная Даша, вырывая у одного из официантов бутылку со спиртным и завывая что-то несуразное. Крис в то же время отошла на пару шагов в сторону, чтобы Аня не смогла так же невзначай коснуться ее. Снова крики, зверский вой и разногласия. Крис стояла в стороне и наблюдала за всем, удивляясь тому, насколько обиженными и разозлёнными жизнью могут быть люди, даже больше - девушки. «Ты такая же. Обиженная маленькая девочка, которая хочет, чтобы ее проблемы исчезли по щелчку пальцев, и ты снова - дома, именно дома, под мягким одеялом, с лёгким морозцем по коже, искренней улыбкой на лице, чувствуешь запах кофе, слышишь осторожные шаги и чувствуешь счастье. Не так ли?» Любовь порождает счастье, а разбитое счастье в свою очередь убивает ребёнка внутри. Так случается со всеми, таков путь каждого. Весь день проходит как в тумане. Испытание со связыванием вызывает смех и желание убежать нахуй отсюда. Крис рассматривает связанных девушек, а внутри кричит тот самый ребёнок, который ещё не умер, но больше не живой. Она боится - боится, что однажды безумие захлестнёт и она сорвётся. Она совершит что-то, за что с ней будут обращаться так же - не так с человеком, а как с существом, чуть эволюционированнее обезьяны, как с биомусором. Дрожь пробирает до костей, все тело окутывает холод, а ей все сильнее хочется вернуться домой. Она поворачивает голову и видит ту маленькую бестию, которая отчего-то никак не сливается с ними – она другая. Крис слегка улыбается и придвигается к Тихой, рассматривая пол. – Пугающе, верно? В ответ ни слова. Кареглазая смотрит в одну точку и нервно подергивает ногой, кусая щеку. Она сжимает свои маленькие ладони в кулаки и безгранично злится, не скрывая эти чувства. Крис смотрит на неё, рассматривает ее светлую кожу, аккуратные линии, покрасневший от злости нос; опускает взгляд на руки - в них столько силы…и столько же нежности, тепла. Она осторожно кладёт свою тёплую ладонь поверх кисти Тихой и медленно обхватывает. Она чувствует, как Ане становится спокойнее - она видит это. Тихая поднимает взгляд на девушку в непонимании, рассматривает ее необычные волосы, голубые глаза, розоватые щёки, алые губы, татуированную шею. Улыбка сама по себе появляется на ее лице. Они смотрят друг на друга пару секунд, а кажется, что знакомы целую бесконечность. Крис поглаживает руку девушки и снова чувствует вину, тяжесть, нежелание. Она хлопает Тихую по плечу, наигранно улыбаясь: – Ты в норме? – и скрещивает руки на груди, обращая внимание на чью-то очередную стычку. День проходит на странность быстро. К вечеру чувства и мысли смешались до жуткой неопределенности, Крис не находила выхода лучше, чем забыться в спиртном. Музыка, люди, обнаженные тела, непонятные танцы - все прошло слишком быстро и, словно, мимо неё. И слава богу. Она легла на потрёпанный матрас, завернулась в свою куртку и заснула крепким сном, из-за большого количества выпитого не заметив, как пожелала доброй ночи ей. Следующий день начался с переполоха, хотя переполох и есть вся ее жизнь в последнее время. Она проснулась раньше всех, села у стены и закрыла лицо руками. «Хватит мне сниться». Крис поднялась, потирая руки, вышла из помещения и достала сигарету, чувствуя, что вот-вот все запрещённое у них изъят. Закурила, втягивая в себя дым, и облокотилась на поручень. – Вместе с дымом выходят дерьмовые мысли. – прозвучал уже знакомый голос. Крис не стала поворачиваться, а лишь снова посмотрела наверх. – Не выходят. Они вообще никуда не деваются. Тихая подошла и встала рядом, устремляя взгляд вслед за Крис. – Обычно такие железобетонные, как ты, внутри разваливаются на части… Я не собираюсь лезть в твою жизнь, раздавать советы и вообще, знаю, мне стоило бы молчать. Просто у тебя несчастные глаза, вот и все. – Ты свои-то глаза давно видела? – с усмешкой спросила Крис. Издали послышался автомобильный рокот, и обе посмотрели на дорогу, на которую вскоре въехал чёрный автобус. – Приключения? – Видимо. Спустя час езды они оказались в каком-то поле. Крис вышла из автобуса, вдохнула свежий воздух и посмотрела вдаль. – Хочешь, я подарю тебе поле ромашек? – Подари мне своё сердце, больше ничего не надо. – Оно ведь и так у тебя. Несмотря на свежесть прохладного утра, воздуха ей так и не хватало. Сжав кулаки, она прошла вслед за девочками. Мысли крутились вокруг одного, они никак не давали ей покоя. «Ты виновата сама». Спустя время до неё дошло, что дела пришли к шмону, сунула свой чемодан и отошла в сторону, упиваясь больными мыслями и сладкими воспоминаниями. Ей было так плевать. Вернувшись с багажом в строй, она смотрела вдаль, и вдруг вновь послышался знакомый нежный голос, тихие всхлипы, она посмотрела в ту сторону и увидела Аню, сидящую на корточках в траве. Крис подошла к ней, села рядом и молча поддерживала ее, не говоря ни слова. Просто сидела и помогала унять эту боль. А Тихой действительно становилось легче. Голубоглазая погладила ее плечо, мол, не время раскисать, подала руку, чтобы та поднялась, и они обе встали на место. Непонятно как, но Тихая все сильнее притягивала Крис, словно магнит, манила ее посмотреть, прикоснуться. Что в ней такого? Что она увидела в ней? Она совсем ни на кого не похожа. Только…глаза… К вечеру девушки приехали к Школе Леди, с облегчением поднялись в мои комнаты, кто-то с визгом, кто-то с тихой радостью, а кто-то - с непониманием происходящего. В первой комнате было 5 кроватей, и сюда сразу слетелась вся элита, сливки общества. Четыре неприступные крепости, четыре сложные девушки, с абсолютно разными историями, но непростыми судьбами. Маша, которая с детства разочаровалась в мужском поле, которая чувствовала невыносимую боль на протяжении стольких лет, которая закрылась от мира за маской свирепого зверя. Но разве она виновата в том, что с ней произошло?… Разве она виновата в том, что стала такой?… Таня, над которой безжалостно издевались в стенах детского дома, которая боялась взрослых, боялась очередного физического насилия. Теперь она стала взрослой и не позволит никому обидеть себя, теперь она будет издеваться, показывать своё превосходство. Но разве она виновата, что выросла в таких условиях?… Разве она виновата, что инстинкты затмили человечность?… Тихая, которая прожила как нормальная девушка, но встретила ужасного недомужика, из-за чего стала замкнутой, забитой в угол. Она не может подпустить к себе людей, она больше не может верить, не может любить так, как любила та Аня. Но разве она виновата, что ее хрупкое женское сердце столь жестоко растоптали?… Разве она виновата, что стала надменной личностью, которой важна лишь она и ее ребёнок? И Крис, которая воспиталась в беспощадных условиях, с тиранией от матери, которая стала возмещать своё травмированное детство срывами на близких людях, агрессией и абьюзом. Она стала той, кем боялась стать - неудовлетворённой жизнью стервой, что скидывает груз ответственности и бежит от проблем. Но разве она виновата?… «Виновата». – Ну, кого возьмём пятой? – с лукавой улыбкой спросила Маха, закидывая руку на плечо Крис и оглядывая девушек из соседней комнаты. – Может, вон ту светленькую? – она показывает на девицу в шляпе, которая за весь день не проронила ни слова; недовольно качает головой, – Не, может, вон ту? Ее, кажись, Дашкой зовут. – животный гогот раздаётся из ее рта и она упивается своей неадекватностью. Крис не сводит с неё свирепого взгляда, стискивая зубы, резко уворачивается от нежеланных касаний, и теперь в упор смотрит на собеседницу. – Никого. Проходит несколько часов. Пацанки получают свою форму и медленно выползают из приятного им террариума, выходят на улицу и рассаживаются по местам. – Вот и нахуй ты рядом села? – процеживая слова через зубы, прошипела Крис. Всю церемонию девушка просидела погружённая в свои мысли. Она потирала ладони, смотрела на участниц, которые получали броши, и чувствовала какое-то непонятное опустошение внутри. Даже не так - она паниковала. Но отчего? Девушка явно получит брошь, начнёт участие в проекте, научиться жить заново… Наверное. – Крис, бронь ученицы Школы Леди ваша. Безмятежность на душе. Она получила эту брошь, но тревожное состояние так и не прошло. Сердце бешено колотилось, ладони потели, все щеки уже были искусаны. Она оглянулась - три девушки без броши. В том числе Тихая. – Нет, нет. Ей чертовски не хотелось в первый же день потерять Аню, ведь несмотря на малое общение, она была единственная, кто понимал ее, кто говорил про ее опустошенный взгляд. Нервы были на пределе. Порой она думала подойти, взять эту брошь и отдать кареглазой. Но продолжала сидеть, ожидая приговора. – Брошь ваша. Долгожданная фраза. Непроизвольная улыбка. Тепло и спокойствие. Правда, недолгое. Снова непонятное состояние, неоправданная тревога. Спустя пару минут ещё две участницы получили броши, однако лучше бы не получали. Считай, только Крис и Аня в комнате. Об этом можно лишь мечтать. – На этом наша церемония не завершается. – умеренный и спокойный голос Татьяны Поляковой разнесся по всей площадке. – Вместе со мной на этот вечер прибыла ещё одна персона. Все девушки оглянулись в сторону тропинки, по которой шла новая участница. Крис смотрела себе под ноги, не слушая, что говорят учителя - она получила брошь, а значит шанс на новую жизнь. Это для неё главное. Девушка подошла к педагогам Школы и посмотрела на участниц с кроткой улыбкой. Нервничая, она не переставала перебирать ручку чемодана и прерывисто дышать. – Здравствуйте… Крис медленно перевела взгляд на девушку. И больше не смогла его свести…