first

Холодный ночной лес, перемазанная кровью трава; фантомная боль в отрубленных конечностях. Грязная чугунная кружка и остатки костра, рядом с которым, обняв себя лежал Эрен; тело трясло от горячки и загноившихся ран, наружу рвались всхлипы. Но он, сцепив зубы, продолжал вслушиваться в урывки чужих голосов; «присоединяйся к нам», «ты же хочешь защитить дорогих тебе людей¿». Проникновенная речь точно принадлежала Райнеру. А значит, атакующий проиграл. он облажался снова Воздух внезапно стал ледяным; вдыхать его трудно, даже больно. В районе груди, словно расползается дыра. Легкие жжёт, и все, что получается вместо вдоха — громкий хрип; услышат, точно услышат. Кости пробирает липкий страх, возможно, кто-то уже понял, что Йегер притворяется. Судорожные попытки успокоиться и выровнять дыхание; бесполезно, все звуки вокруг перекрывает бешеный стук сердца. Отчаянье топит мозг, но нужно думать, как выбираться из этого дерьма. Первая мысль — Капитан. Если прикрыть глаза, то можно снова оказаться рядом. Вот он, пятнадцатилетний, ловко уворачивается от летящей фарфоровой чашки. И вместо того, чтобы тут же в страхе выскочить за дверь, пацан остаётся. Даже пытается что-то успокаивающе шептать, лезет обжиматься. Ривай от этого натурально звереет; сопляк, пошел вон, не то клянусь, лишишься рук. Но Йегер, похоже, доброты не понимает, молчит и продолжает жаться. А у Аккермана продолжает дергаться глаз. Вон он впервые продержался час против капитана. Получилось только благодаря нечеловеческой выносливости и фирменному упрямству. Оказываясь на земле, пацан поднимался. Тяжело, борясь с болью в башке и пеленой перед глазами, но поднимается. Снова и снова. До тех пор, пока не вырубается от усталости. Но это того стоит; последнее, что он увидел - губы, изогнувшиеся в намеке на улыбку. Вот ночная казарма. Темные коридоры, запах травяного чая, усталость. Спать не хочется, а ноги сами несут куда-то. И это куда-то почти всегда - кабинет. Тихий стук; открыто. Ривай уже давно держит вечерами дверь открытой, мало ли кого принесёт. Шелест документов успокаивает. А чужое кресло, кажется, самая удобная вещь в мире. Глаза почему-то слипаются, и Йегер почти дремлет; сверху опускается плед, насквозь пропитанный запахом хозяина. Кабинет Аккермана - единственное место, где спокойно и безопасно. Хотя, может, дело не в комнате, а в человеке¿ Сквозь беспокойное марево сна пробивается чьё-то тепло. Знакомая хватка на волосах, и рука, проверяющая пульс. — Давай, Йегер, подбери сопли, пора вставать. Собрался, мать твою. Дыши! Глаза открываются тяжело; парень жмурится от кровавых лучей рассвета. Картинка нечеткая, но он все ещё может различить рядом следы костра, а перед носом - знакомые берцы. «Ривай» Наверняка, тот разочарован; на губах выступает безнадёжная и такая неуместная улыбка. — Очнулся? Да. Капитан пришёл за ним. Пришёл за ним первый.