Забота в платиновом контракте

"Контейнер" Их излюбленное обращение. Как будто я предмет какой-то. Не живой человек, который вынашивает внутри новую жизнь. Нет. Всего лишь неодушевлённая ёмкость. Спасибо ублюдошной Кире, которая назвала так в лицо при первой встрече. И наверняка продолжает это делать за спиной. Как бы Марина не пыталась сделать моё пребывание в доме бесконечно комфортным, свою неприязнь она скрыть была не в состоянии. Дорогая мебель, хорошие простыни, изысканное вино, которое она хлещет едва ли не литрами — всё это не спасало ситуацию. Особенно раздражает, когда эта помешанная прислоняет ухо к животу и начинает говорить с малышом. Да, она имеет полное право, но это мой живот. А чувство не из самых приятных. Когда о личном пространстве не может быть речи. Когда женщина говорит с плодом через твоё тело и усиленно делает вид, что тебя рядом нет. И целует пупок, стараясь таким образом передать любовь. В такие моменты просыпается необходимость выблевать те вкусные мясные котлеты, которые приготовила Люда. Пожалуй, единственный человек, которому не плевать. Да, Марина, ты не ослышалась — мясные. Знаешь, почему? Потому что я люблю мясо. И потому, что на чёртовом брокколи и горохе родится разве что зелёный сгусток витаминов, но никак не здоровый ребёнок. Тебе этого не понять. Ты не была матерью, не являешься и, открою секрет, не станешь ею. Даже когда я рожу этого кроху и отдам в твои анорексичные руки, которые не держали ничего тяжелее брендовой сумочки. Будешь псевдо-родительницей — не более. Наиграешься малышом и забьёшь на него. Потому что уже неинтересно. Потому, что он будет приносить не только улыбку, но и головную боль. И кстати, твой страшный сон превратится в реальность. Ты будешь звать ребёнка, а он не будет идти. Причина проста: ты для него никто. Покупатель — да. Владелец — вполне возможно. Но матерью не станешь никогда. Как там говорят? "Мама — не та, что родила, а та, что воспитала"? Что ж, у тебя и здесь пролёт по обеим сторонам. Какая жалость. Моя участь была бы ещё более незавидной, если бы не Вадим Юрьевич. И его открытая дверь в самую первую ночь, когда я, подобно слону, вышла в коридор после того, как съела целый судок котлет. — Простите, я просто... Спрятала посудину за спину. Посмотрела из стороны в сторону. Старалась придумать что-нибудь, лишь бы не говорить правду. Почему? Платиновый контракт обязывает соблюдать все условия. И особая диета в их числе. Но он не сыплет обвинениями и упрёками. Только тихо спрашивает: — Потерялись? Конечно. Как в таких хоромах не заблудиться? В ответ киваю, опуская стыдливый взгляд. И проклинаю собственную трусость. Перед Мариной так не робела, так чего перед ним трясёшься? Должность замминистра внушает страх? Не-е-ет. Просто осознание, что именно этот человек оплачивает твои услуги, пробуждает чувство благодарности и ответственности. Ты зависишь от него, потому скалить зубы просто неразумно. Ты же девочка умная, понимаешь столь простую истину. "Думала ты всегда быстро", — звучат слова Витали в голове. Этого беззаботного дурачка, которого так не достаёт сейчас. От воспоминаний невольно улыбаюсь, но спешно возвращаюсь в реальность. И снова слышу Вадима Юрьевича. — Если вам что-то понадобится, обращайтесь к Ирине или Людмиле. Вам нет необходимости лишний раз выходить из комнаты. Его слова звучат неоднозначно. С одной стороны, он выказывает заботу о ребёнке. А с другой... Будто недоволен тем, что попалась ему на глаза. Хочет реже видеть, не встречать в коридоре и не думать, сколько денег платит тебе. – Я понимаю. — Нервно чешу ногтем тыльную сторону ладони. — И простите, что разбудила, не хотела вас тревожить. — Ничего страшного. Я всё равно не спал. Понимаю, что это правда, потому что он всё ещё не переоделся. Строгие брюки и белая рубашка с одной расстёгнутой пуговицей не подходят для спальной одежды. Вадим протягивает руку, и я понимаю, что подразумевает этот жест. Достаю из-за спины судок и передаю собеседнику. Тоже своебразный контейнер. Только для еды. И на этот раз правда неодушевлённый. — Доброй ночи, — произносит тихо. Ждёт, когда я направлюсь в свою комнату. А затем прикрывает дверь и кладёт судок на прикроватную тумбочку. Вадим не расскажет жене, что застал меня за нарушением питания, потому что на следующее утро я буду завтракать с Мариной и не услышу её истерик о том, что я — безответственный сосуд. Мысленно благодарю Вадима Юрьевича за молчание. Хотя бы на один день он сделал моё пребывание здесь сносным.