Октябрьская мозаика

      Пока мы рядом, ничего не страшно! ***       Мы были рядом, мы были счастливы… ***       Мы скоро будем рядом. ***       Мы никогда не были рядом… ***       От изящной чашечки поднимался тонкий ароматный пар. Напиток словно жил, выдыхая прозрачное облачко, которое рассыпалось по тёмной поверхности серебристой пылью, тут же тая, не задерживаясь ни на мгновение. Хотелось успеть сделать глоток прямо сейчас, поймать невесомую дымку на язык, но чашка настолько нежна, что страшно взять её в руки.       Она из того рода вещиц, которые кажутся на первый взгляд хрупкими, почти эфирными. Ведь белоснежные стенки её подобны лепесткам роз. Вот коснись её пальцем — и рассыплется чашечка ломкими крупинками фарфора. Но специалисты говорили, что чашечке больше тысячи лет. Она пережила своего создателя, его детей, внуков и правнуков, пока не попала сюда, на этот журнальный столик, чтобы стоять среди пожелтевших газетных листов, лежащих тут вперемешку с конфетами в ярких обёртках и хлебными крошками. Наверное, настоящий ценитель умер бы от негодования и ужаса, что в такую дорогую вещь наливали банальный кофе из обычной кофемашины.       Но существу, которое старше этой чашечки, было всё равно. И цена его была бы намного выше цены старого куска обожжённой белой глины, если бы на него нашёлся покупатель.       Касаясь холодной ладонью горячей стенки чашки, он снова и снова вдыхал запах обжаренных зёрен кофейного дерева.       Запах гораздо лучше вкуса. После нескольких столетий в подлунном мире начинаешь улавливать нюансы всего. Оттенки, полутона, почти неуловимые звуки. В этом было и есть своё очарование.       Из груди вырвался тяжёлый вздох. Пока есть очарование. Надолго ли? Оно наверняка уйдёт, как ушли многие желания и удовольствия. Сначала самые примитивные и грубые, а за ними и более изысканные. Скоро ничего не останется. Ни-че-го. Совсем. Хотя…       Тонкие бледные губы дрогнули в полуулыбке, длинные пальцы легко перебрали хрупкие жёлтые страницы, выискивая объявления о выступлении знаменитой танцовщицы. Таинственной и прекрасной. И такой же, как он, вечной. Вот это — останется. Вечное желание — и вечная невозможность его исполнить.       Самое странное и забавное заключалось в том, что он не знал, кто она. Или что она. Так же, как не знал ничего о себе. Они были самыми странными и загадочными существами во вселенной. Ошибка мироздания? Бог и Дьявол, которые забыли, откуда они и зачем здесь? А может, их совсем и не было, а просто разум играл в свои странные игры?       Он не знал. Когда-то давно пытался разобраться. Пару тысячелетий и несколько миров назад. Не смог. Бросил. Наскучило. Он только понял, что его самым невероятным образом тянет к ней.       Он любил её. Он любил её? Или она просто манила тайной, загадкой, полной своей противоположностью. Они не могли встретиться, никогда. Потому что эта встреча несла гибель.       Они как частица и античастица. Если они приблизятся друг к другу, произойдёт взрыв, аннигиляция и наступит ничто, пустота.       Он знал. Он пробовал. И уничтожил пару десятков миров. Глупых людишек не жаль. Их много. Уничтожишь этот шарик, найдётся другой. Но… Приблизиться к предмету своей тайной страсти он всё равно не сможет никогда.       Когда ему достаточно надоест эта планета, эта реальность, не будут трогать душу аромат кофе и тонкий фарфор, шёпот ветра в зарослях акаций и тихий стон рвущейся струны, он купит огромный букет алых роз (вот же банальщина и вульгарность!) и пошлёт ей записку с короткой фразой всего в несколько слов: «Когда мы будем рядом…»       Она поймёт. Ещё несколько лет уйдёт на то, чтобы поймать её. Ведь она будет прятаться, пытаясь оттянуть гибель этого никчемного мирка, а потом…       Он рассеянно улыбнулся. Зацепил пальцем тонкую изогнутую ручку и поднёс к лицу чашку с кофе. Вдохнул запах и слегка удивился — аромат стал насыщенней и ярче. Или в нём опять разгорелась искра интереса к этому витку жизни? Пока хватает воспоминаний о том кратком миге, когда они были рядом. Ну что ж… Он ещё подождёт со свиданием и розами.       Он прикрыл полупрозрачные веки, иссушенные ветрами тысячелетий, и…       — Потанцуй со мной, красавица!       — Нет, не сейчас.       Смеющаяся девчонка чуть раздражённо вырывает руку из ладони ладного высокого парня. И уже широко улыбается другому, деревенскому увальню.       Разве тот может сравниться с первым красавцем села?! Что она нашла в нём, простоватом, с глупой доброй улыбкой?!       Вечером он подкараулил девчонку возле дома.       — Потанцуй со мной, красавица!       Резкий рывок — и строптивица оказывается в захвате крепких мужских рук.       Звонкая пощёчина отрезвляет не хуже ушата холодной воды.       — Когда ад замёрзнет, тогда и приходи!       Он беспокойно заворочался и распахнул глаза. Ему что-то снилось. Кажется, лес, какой-то старый храм и глупый мальчишка, приносящий жертву страшному богу. Он что-то просил у бога. Но что?       И выполнил ли бог просьбу глупого сопляка? Иногда ему казалось, что надо вспомнить. Но он опять засыпал, так и не поняв, не вспомнив. Хорошо, что этот странный сон снился ему всё реже. Не чаще раза в тысячелетие.