Розы сорта "Сангрояль"

      Наконец, все приготовления подошли к концу. Клетка, выкованная из тонких прутьев двимеритового сплава, была искусно встроена, на подобие волчьей ямы, в полы у выхода из узкой, зеркальной галереи бывшего поместья Орианы, доставшегося по легенде Детлаффу по праву поединка. Чтобы притупить чувствительность вампиров, приглашенных на праздник, в вино добавили адскую смесь аконита, горькой полыни, фисштеха и мелкой двимеритовой пыли. Бочонки расставили по всему периметру дома и сада, чтобы увеличить объемы потребления отравленного напитка благородными гостями.       По плану после объявления пожеланий молодожёнам и закрытия дверей спальни, Винсент, как организатор, должен был пригласить гостей в сад для просмотра фейверка.       На выходе и намечалось поймать нашу птичку в клетку при помощи хитроумного спускового механизма, который должен был привести в движение Детлафф. Ведь его отсутствие никому бы в глаза не бросилось, поскольку являлось полностью обоснованым.       Усталая и постаревшая сразу на сотню лет Офелия, одетая в чёрное платье с высоким кружевным воротником по случаю глубокого траура по единственному сыну, сидела за столом в моей гостинной и ровным почерком выводила витиеватые стихи на поздравительных открытках. По официальной версии Винсент Ван Мурлегем взялся организовать свадьбу Первородного в знак извинения за нанесённую Эретайну обиду, и чтобы восстановить свою утраченную репутацию.       — Мне страшно, — внезапно и совершенно искренне призналась я, меряя мелкими шагами комнату.       — Я тоже дико боялась, — так же просто созналась вампирша, не поднимая головы.       — Чего?       — Винсента. Его грубой, безапелляционной любви и уверенно навязываемого покровительства.       Я воззрились на нее в крайнем изумлении.       — Разве не этого ты всегда хотела: стать госпожой Мурлегем?       Она горько рассмеялась, отвлекаясь от своего занятия, даже красивое перо выпало из тонких, изящных пальцев.       — Я просто любила его. Готова была идти за ним куда угодно. Даже на плаху, — суровое лицо Офелии утратило скорбное выражение и по нему пробежала тень воспоминаний. — А потом родился Филипп. Мой бедный мальчик.       — Прости.       Она посмотрела на меня глазами полными слез. Мне стало невыразимо жаль ее, захотелось ободрить, утешить, обнять… Но разве возможно унять материнскую скорбь?       — Это жертва любви, дорогая. Тебе тоже придется принести ее, если не сумеешь стать вампиршей быстрее.       — Не понимаю.       — Только смертная может родить. Бессмертие отнимает материнство.       Я смутилась и спрятала взгляд. Этого ещё не хватало. Ребенок? С его пронзительным, ясным взором… Сейчас стоило думать совсем о другом, но ощущение взволнованного трепета продолжало струиться по коже, отказываясь выветриваться. Пришлось нервно встряхнуть головой, отгоняя непрошенные мысли.       — Теперь все наши жизни на кону. Против одной единственной — Хагмара Мурлегема.       Офелия глубоко горестно вздохнула и опустила голову, принимаясь вновь за работу.

***

      Незаметно подступил день свадьбы. Я стояла перед большим полированным зеркалом в бывшей спальне госпожи Орианы и пыталась не слишком заметно дрожать. Хорошо что можно было списать страх на волнение юной девы перед венцом, хотя бы в этом прикрытие работало на руку.       За окном догорал закат, дом был полон упырей вперемешку с людьми всех мастей и рангов. Все шло по намеченному плану, по крайней мере пока. Последние приготовления закончились, фигуры на шахматной доске были аккуратно расставлены в ожидании решающей партии.       — Он здесь! — Взволнованная, ослепительно прекрасная Офелия, в восхитительном черном платье, появилась на пороге.       Я крепко обняла свою верную компаньонку Марту и выпроводила ее с адского развлечения, наказав плотно зашторить занавеси во всём доме, закрыть на ключ входную дверь и отправляться к семье, надеясь, что так она окажется в относительной безопасности.       Что ж, король пожаловал, представление начинается.       Задыхаясь волнением, граничащим с острой паникой, я шла по неширокому проходу к алтарю, у которого уже высились черными обелисками Детлафф, Регис и жрец огня, призванный скрепить наш союз. Невольная саркастическая усмешка коснулась губ: инквизитор собрался венчать рабыню и вампира. Милая ситуация. Взгляд бесцельно скользил по присутствующим, когда вдруг выхватил Сенклера... Сердце упало в пятки.       Вампир спокойно стоял в стороне и внимательно наблюдал за происходящим, будто силясь обнаружить несоответствия, способные свидетельствовать о справедливости его подозрительности, но похоже пока ничего не находил.       Эретайн благосклонно улыбнулся и протянул широкую ладонь ко мне, крепко сомкнув пальцы. Как только чуть дрожащая рука опустилась на черную кожу перчатки, тело мелко тряхнуло ознобом, я прерывисто вздохнула и шагнула на встречу неизбежному.       Жрец долго и витиевато разглагольствовал о вечном пламени, его роли в жизни людей и непреложных ценностях. Вампир не выпускал моих рук из своих, внимательно сосредоточенно взирая на меня с высоты внушительного роста. Наверное в такой момент невесте было положено испытывать трепетное волнение, но измученную душу до краев наполнял липкий страх. Раньше я думала, что корнем зла во всей истории была госпожа Ориана, чей прекрасный дом мы переделали в огромную ловушку, но ее смерть совсем не принесла облегчения. Казалось, что стоит справиться с этой проблемой, как возникнет следующая. Мою жизнь всегда будут населять кровожадные монстры, стремящиеся уничтожить по своей злобной прихоти все, что мне дорого.       Пестрая толпа гостей взорвалась внезапными аплодисментами и криками, выражающими поздравления. Я вынырнула из своих мыслей как раз в тот момент, когда Детлафф, по традиции аккуратно притянул новоиспеченную супругу к себе и чопорно коснулся губами виска.       — Не отходи от меня ни на шаг. Чую страх и смятение Хагмара, — едва уловимо зашелестел его голос у самого уха.       Подавить закипающую истерику оказалось сложнее обычного. Я вцепилась мертвой хваткой в перчатку супруга и всеми силами старалась улыбаться, принимая поздравления от самых высокопоставленных лиц Туссента. Нежные руки Офелии коснулись полуобнаженных плеч, мягко оглаживая ослепительно белый атлас, покрытого изысканной вышивкой платья.       — Ещё совсем немного, дорогая. Держись.       Я коснулась холодной щеки своей новой, совершенно неожиданной подруги и примирительно пригладила ее блестящие волосы.       — У нас получится. Мы сможем… Ради памяти Филлипа.       Она едва ощутимо вздрогнула.       — Ради Филлипа, — прошептала госпожа и нехотя отступила от меня.

***

      Праздник уже был в самом разгаре. Вампиры наводнили поместье настолько, что их число перевалило за сотню. Осложняло ситуацию присутствие среди бессмертных простых людей, не пригласить которых у нас не получилось. Продолжая кружиться по залу в компании множества разодетых дам, я старалась не отпускать взглядом Хагмара, непринужденно прохаживающегося среди гостей. Вина он совсем не пил, но поминутно подносил к лицу кубок и сосредоточенно принюхивался.       Почуял двимерит.       Стараясь не делать резких движений, и не привлекать внимания к своему поведению, я порхнула лёгкой поступью в сторону мужа. Детлафф нежно обнял супругу и опустил голову к моей шее, в показательном намерении обоснованно поцеловать.       — Твое сердце из груди рвется, — едва слышно прошептал он у самого уха.       — Партия проиграна, любимый. В вине двимерит.       Первородный сосредоточенно, непонимающе посмотрел на меня. Стараясь не выдать движениями диалога, я указала глазами в сторону Сенклера. Эретайн понял суть моих действий, направленных на обостренный подозрениями слух Хагмара, и бросил короткий, встревоженный взгляд на Региса, после чего аккуратно сомкнул крепкие объятья и невзначай повернулся спиной к толпе, закрывая меня собой.       Эмиэль, добродушно улыбаясь двинулся в сторону вертуозно танцующих Мурлегемов и непринужденно разбил их пару, выражая поведением желание получить благосклонность Офелии. Несомненно, теперь благородная чета так же была осведомлена о произошедшем. Мы вновь были готовы к действиям, намереваясь импровизировать.       В самом углу зала, натянутый словно струна Хагмар, аккуратно поставил на стол бокал с отравленным вином.       — Нужно срочно что-то сделать. Иначе он уйдет. — Одними губами прошептала я, стараясь унять подступающую истерику. — И вампиры и люди накачаны двимеритом, пить кровь для него сейчас очень не выгодно, а значит дополнительные силы взять неоткуда, лучшего шанса не представится.       — Вот значит как, Винсент!       Детлафф обернулся, оставляя меня за своей спиной, и громко заговорил. От грубого, взбешенного тона его голоса все разговоры и музыка в комнате мигом затихли, воцаряя звенящую, полную тишину.       — Что произошло Эретайн? — тон голоса Мурлегема выдавал краюнюю степень изумления, будто причины и впрямь были ему не ведомы.       — Так ты мне платишь за снисхождение к твоему паршивому роду! — Детлафф угрожающе выпрямился и швырнул на пол красивый кубок, от чего кровавые брызги разлетелись со звоном по паркету. — В вине двимерит!       Последние слова подействовали словно щелчок арбалетного выстрела, гости начали шептаться, некоторые в испуге отставляли бокалы и отступали к двери.       — Я не знал этого! — голос Винсента поднялся до визгливого, раздраженного тона в котором явно вибрировал страх. — Поверь!       — Тебе? Мурлегему?       — Мой род и так пострадал в этой заварухе, Эретайн!       С горькой усмешкой Винсент бросился к ближайшей бочке и опрокинул ее на пол. Кровавое море потекло по полу, заливая обувь стоящим рядом. Дамы взвизгнули и попытались отступить, но Мурлегем казалось впал в буйное помешательство.       — Разбейте эти чёртовы бочки! — крикнул он слугам. — Все до одной! И клянусь, я доберусь до того предателя, что уничтожает меня, подло прячась в тени!       — Твоими же методами? — саркастически усмехнулся Детлафф.       Я не отрывала взгляда от Сенклера. Поначалу собранный и напряжённый, он постепенно облегчённо выдохнул и начал протискиваться к выходу, иллюстрируя поведением, что поверил в разыгранную комедию. Мой испуганный взгляд метнулся к Офелии и, привлекши ее внимание, вернулся к уходящему Сенклеру, намекая на необходимость остановить его.       — С меня хватит этого фарса, Эретайн! Я ухожу.       Госпожа Мурлегем швырнула свой бокал об пол и направилась быстрыми шагами к выходу, за ней последовали остальные, коридоры наводнились гостями, мешая Хагмару быстро покинуть поместье.       В крайнем смятении я шла вслед за Детлаффом по залитому вином и пропахшему двимеритом проходу. Винсент определенно был мастером хитроумных интриг. Он бесспорно великолепно блистал в этот день на подмостках нашего дешевого балаганного театра, иллюстрируя виртуозный талант в своем деле.       Узнав, что Сенклер обнаружил подвох, а значит вина не пил и несомненно чуял двимерит повсюду вокруг себя, Мурлегем пришел к логичному выводу, что и клетку отец легко определит под порогом выхода, потому приказал опрокинуть бочки с пылью, чтобы запах западни покрыл пол и стены во всех комнатах. Теперь ото всюду пахло отравой и это совсем не смущало вампиров, поскольку имело логичное объяснение. Осталось только активировать механизм на входе, когда Хагмар ступит на него. Региса нигде не было видно, потому я решила, что рычагом занят именно он.       Но Муглегем ни за что не стал бы проходить через двери без сопровождения. А это значило только одно — придется жертвовать невинными.       Вперёд протиснулся Винсент. Он нашел Сенклера и непринужденно прихватил его за руку, чуть придерживая быстрый шаг. Толпа разделилась на две большие группы: до странной пары и после нее.       — Обсудить стоимость головы того ублюдка… — донеслись до моего уха обрывки разговора Мурлегема с отцом.       Очевидно сын пытался заговорить ему зубы в прямом смысле, чуть замедляя шаг, чтобы дать первой группе гостей миновать ловушку. А мы, с Детлаффом, тогда должны были задержать остальных, идущих позади, чтобы отсечь возможность участия неосведомленных. Придя к такому выводу я громко вскрикнула и упала в обморок. Эретайн испуганно подхватил жену у самой земли и озлобленно зарычал на ближайшего гостя, пытающегося протиснуться мимо нас. Коридор по которому медленно двигалась процессия был очень узким, потому мы напрочь заблокировали оставшихся, не позволяя им продвинуться к выходу.       Винсент первым вступил на площадку ловушки и мягко потянул за собой отца.       «Жертвует собой!» — пронеслось в голове.       Ради Офелии. Ради своей семьи слабый и безвольный Мурлегем героически отдавал жизнь, понимая, что дороги назад из клетки у него уже просто не будет.       Я до боли вцепилась в плечо супруга. Щёлкнул спусковой механизм и оба Мурлегема: отец и сын, провалились под пол, а над ними сомкнулись блестящие прутья захлопнувшейся ловушки.       Хагмар наконец был повержен. Теперь нам всем ничего больше не угрожало. Но какой ценой…       Какой ценой.