Оттенки черничного мёда

я всегда мечтал стать музыкантом.

Мои родители поддержали эту идею и несколько лет назад купили мне гитару. В один момент я забросил эту затею, ведь понял, что у меня ничего не получится. Инструмент остался пылиться в дальнем ящике.

Прошёл год с того момента, когда я забросил всё связанное с музыкой. Я пишу песни, но не играю их, потому что у меня плохо это получается. Но может стоит попробовать снова? В шумный класс резко открывается входная дверь и в помещение заходит парнишка со словами:

- эй, Чифую!! В третьем классе есть второгодка!

Я поворачиваюсь в его сторону и вопросительно поднимаю взгляд

- э? Остался на второй год в средней школе?

- ага! Он точно должен быть супер опасным гопником!?

- ты прав...

Я поднимаюсь со своего места и следую в сторону серебристой двери, что ведёт в коридор.

- не торопи события, сначала проведем его!

Вскоре, я уже был на месте. Табличка у входа в кабинет гласила " 1-3". Резко открыв дверь я на ходу спрашиваю:

- где Баджи Кейске?

После быстрого ответа одного из учеников я смотрю в сторону, куда тот показывает и встаю в ступор. В груде книг на столе, с прилизанными волосами и очками сидел парень. В голове сразу возник вопрос " как он вообще мог остаться на второй год?". Я уже уходил обратно, когда повернулся на звук ручки. В итоге, я помог ему написать письмо, как я узнал после - Кадзуторе. Потом он помог мне. Нет, могу даже сказать, что он спас меня от тех дебилов. В тот день он назвал меня своим другом и пригласил поесть вместе лапши. Это был первый человек, которого я начал по-настоящему уважать. Первый человек, которого я посчитал крутым и за которым хотел следовать. Так мы и познакомились с Баджи Кейске, командиром первого отряда "Свастонов".

Он поддержал моё занятие музыкой и сказал мне не останавливаться. В тот день я был по-настоящему рад, что хоть кто-то оценил моё творчество. Он часто спускался ко мне слушать то что я играю. Уже тогда я сидел ночью и думал над словами новой песни, которую хотел посвятить ему - человеку, который поддержал меня.

Те вечера, что мы проводили с ним запомнятся мне надолго. Небо уже темнело, когда мы сидели и ждали пока лапша наконец заварится. Я сидел на полу и перебирал струны гитары. Баджи-сан сидел рядом и наблюдал. Я чувствовал взгляд его карих глаз. В тени они были цвета тёмного шоколада, а если он смотрел на лампу, что освещала помещение, то они принимали оттенок черничного мёда. Именно так я хотел называть ту песню. Ту самую, которую писал каждую ночь пытаясь подобрать подходящие слова. Я рвал листы и гневно выбрасывал их в угол комнаты. Пытался подбирать нужные аккорды на гитаре... Его просто нельзя описать в музыке. Таким он был и я таким его запомнил. Тем вечером я многое писал, много листков бумаги истратил, пытаясь написать следующую часть песни. Ничего не лезло в голову. Завтра битва с Вальхаллой, но мне как-то всё равно. Я просто пытался писать. Писать, то что чувствую. Рука быстро чиркала карандашом на белом листке бумаги. Я пытался описать его взгляд. Это то, что тянуло меня к нему, как магнитом. Нет, я не говорю по любовь. Всё же он был мне очень дорогим человеком, который помог мне найти себя, когда я сомневался.

В ту ночь я много плакал. Слёзы сами стекали по щекам вниз и падали на рукава кофты. Дрожащие руки еле удерживали гитару, а после я начал играть. Я запомнил её мелодию наизусть и никогда не забуду... как и о Баджи-сане. Я играл... играл для него и ради его улыбки. Каждый взгляд его взгляд был для меня спасением. Его фотография всё ещё стоит у меня в комнате. Рядом с ней лежит конверт с теми самыми нотами и строчками той самой песни.

Долгое время я не мог уснуть. Мне снился один и тот же кошмар где он умирал. Снова и снова. И я не мог ничего сделать, я был бессилен. Я часто прихожу на его могилу и оставляю там половину лапши, которую он так любил. Иногда я прихожу к ней и играю песни, что я тогда пел ему. Я скучаю, очень скучаю. Но я улыбаюсь. Потому что Баджи хотел бы этого.

”Дни шли, а я всё помню те безумные глаза цвета черничного мёда...„