Маска для вампира

— План такой: ты платишь за Сару, Миру и за меня, а я плачу за Багиру, маму и систр, — Энтони подвинул белые фарфоровые чашки симметрично друг другу. — Это ещё с какого этого? А ничё… — попытался возразить ему Эдмунд, справляясь с многочисленными ложками и вилками. — Чтобы поровну было! Каждому по три девушки. — А за Катю кто будет платить? Сара пригласила её к нам, и скоро они все сюда придут. Вампир неслышно ругнулся. Аня притащила с собой Никиту, вот он точно будет платить за себя сам! А с Катей все было непонятно. Спустя секунду размытых раздумий было принято решение сговориться с Катей и предложить ей потом, после пиршества, незаметно перечислить деньги обратно. Только нужен весомый повод. Или весомая угроза. Или еще что-нибудь очень весомое! Пора тряхнуть стариной и вспомнить школьные годы, в конце концов! Ради такого случая Энтони пришлось переодеться из домашнего халата в офисную белую рубашку, которая висела на вешалке отпаренная и ждала часа возвращения в бухгалтерию. Он причесал жесткие светлые волосы, выпрямил Анькиным утюжком бакенбарды и надушился своими лучшими духами: с черникой и сандалом. Энтони спрятал сигаретную пачку под наружный подоконник и плотно запер балконную дверь. В квартиру завалился табор гостей. Женщины, безусловно, сияли. «Восьмое марта» — не очередной праздник весны и красоты, а повод напомнить миру из чего же все-таки сделаны наши девчонки. Елизавета выгуливала свое новое зеленое платье, которое так никуда и не успела надеть из-за вируса. Аня решила стать главной распутницей праздника, подвинула с пьедестала завсегдатая Катю: короткая юбка и топ, оголяющий часть живота с проколотым пупком. Наряд сбивал с толку бедного Никиту, который метался в поисках ванной комнаты. Ванная комната была слева от входа. Но, видимо, его ослепило. Энтони за мгновение осатанел, адреналин поднялся от пят до лба и пробил потолок. Катя тоже обглодала Аню своим похотливыми глазами, кто бы их выколол. Не помня себя, вампир за шаг преодолел расстояние и, сжав в кулаке комок розовых волос, оттащил Катю к нише: — Это моя сестра! Желание вырвать с корнем этот ворох сладкой ваты прервалось Катиным всхлипом. Она давила на жалость, зная, что кто-то услышит ее потуги и обязательно заступится. — Я просто посмотрела! — Думаешь, увидев твои слезы, я тебе поверю? — Энтони с трудом сдерживался, чтобы не заверезжать. Ярость раскрутилась внутри него обжигающей юлой. Он тяжело дышал прямо Кате в нос. — Ты на взводе, тебе плохо. Тебе нервно… Пожалуйста, отпусти… Больно! Энтони поздно услышал чужие шаги. Позднее Кати. Она ловко повернула голову и поцеловала его в щеку, оставляя след от яркой и маркой красной помады. В ступоре отстранившись, вампир выпрямился и повернулся. Это было зря. Беатрис удивленно подняла брови, а затем невозмутимо достала мобильный и щелкнула со вспышкой: — Вот это компромат… А-то думаю, что вы тут затихли, уже скоро доставка приедет… Клетки на линолеуме забегали и замигали. Земля ушла из-под ног. Энтони открыл рот, чтобы оправдаться, но не мог и слова сказать. Влажный след на его коже являлся неоспоримым свидетельством, и Беатрис ничего не докажешь. Вампир будто превратился в мраморную статую, такую тяжелую, тупую и безмолвную. — Удаляй, — единственное, что смог выжать из себя Энтони. — Зачем? — Беатрис довольно улыбнулась. Такой радостной он видел ее только, когда по новостям показывали криминал или соседи снизу устраивали разборки. Она ехидно, совсем по-кошачьи, мурлыкнула и, заблокировав телефон, элегантно спрятала его в лифчике. — Покажу маме Лизе, пусть обрадуется! А-то она бедная, переживает за своего сынулю, когда же он нам девушку в дом притащит, а не гадость какую! Или лучше перешлю Ане, чтобы она до конца своих дней издевалась над тобой. Что же выбрать? Не зна-аю! Подскажешь? Помаду нужно было срочным образом удалить! Проскочив мимо Беатрис, Энтони включил кран горячей воды. Помада не смывалась, как бы он не тер. И мылом. И салфетками. Ничем. От паники поднялось давление, лицо вампира покраснело в цвет растертого пятна. — Братан, у тебя там всё нормально? — Эдмунд к нему заходить не стал, а тактично стоял за стенкой и ждал ответа. — Да… Д-да… Катя клеймила его. Энтони растер щеку, но помаду так и не смыл. Ровный контур остался нетронутым. Это был ее коварный план. Месть. Она хотела подставить его перед всем семейством. На что надеялась? Возможно, он и вправду перегнул палку. Он остановился и задышал медленнее, ровнее. Мысли разбегались, воспроизводя момент с поцелуем раз за разом. Умывшись, вампир придумал, как ответить Кате ее же методом. Методом от противного. А противного было много. Он зашел в зал и, как ни в чем нибывало, сел на диван рядом с Катей. Елизавета тяжело сглотнула. Оказывается, доставку уже привезли, и горячая еда была разложена по тарелкам. Синхронно запиликали сообщения: в чат «Луизины балбесы» Беатрис скинула фотографию у ниши. Тишина. Энтони воткнул вилку в скользкое тельце осьминога и утопил в кунжутном соусе. Сара, отпивавшая в это время сок, подавилась и никак не могла прокашляться. Она вытирала льющиеся градом слезы и с таким ужасом смотрела то на Энтони, то на Катю, что подавилась опять. Эдмунд похлопал ее по спине, но это не помогло. — А твоя подружка разве тебе не сообщила? — Энтони толкнул Катю и приобнял ее за талию. — Мы теперь мутим. Катя похолодела как труп и ослабла. Аня застыла с куском мяса и ножом, направленным на вампира. Энтони коснулся косточки бюстгальтера и отмерял пульс. Катино сердце работало на износ, обгоняло секундную стрелку часов и устраивало забег на длительные дистанции. — Святой Капрал! Несите воды! — вдруг воскликнула Елизавета и подлетела к их части стола. — До чего девочку довел, ирод?! Сара, ну что ты там возишься! Скорее! Аня! Вампир не осознавал, что Катя слишком сильно на него облокотилась. Она побледнела и висела на Энтони тяжелой куклой. Сухожилия онемели, кончики пальцев покалывали иголочки. Два-один в пользу Кати. Как только к ней подплыл стакан с водой, она вяло протянула к нему ручку и томно отпила, словно умирающий лебедь на сцене театра. А отпила специально небрежно, чтобы по ее оголенной ключице потекли капли. — Что-то у вас тут душновато… Извините! — Не вздумай извиняться! У нас все как всегда! — Елизавета и погладила Катю по голове. — Он может! Надо было ему врезать вместо этого! Вероятно, это она про след от поцелуя. Сара обмахивалась охапкой бумажных салфеток, будто это у нее было предобморочное состояние. Энтони настороженно бросил на нее суровый взгляд. Он сделал вид, что подозревал ее в чем-то, хотя сам и не знал, к чему можно было прикопаться. Разве что к ее новоиспеченной подружке. — Как праздник, так ты не знаешь, как нам его получше испоганить, — сквозь зубы процедила Аня, вновь садясь на место. Пока происходила эта напускная суета, Никита спокойно доедал свою порцию. Катю отпустило и Энтони тоже. Он убрал ладонь назад, скребя ногтем ворс на диване. «Психопат», — написала Катя в поисковой строчке и показала ее вампиру. — Это ты первая начала, — шепнул он ей на ухо ответ, когда родня за столом успокоилась и принялась обсуждать ерунду. Никита излечился от англицизмов и общался со всеми, как здравомыслящий человек, а значит, что передразнивал Энтони намеренно. — Они все равно не поверят, что у меня кто-то появился, даже если Багира устроит нам подпольную фотосессию в стиле «ню». Энтони дернул плечами. Сара пялилась на него хищной пантерой, готовой броситься и растерзать. Они с Катей все еще сидели бедро к бедру и, вроде как, рассаживаться не планировали. Вампир доел своих крошечных осьминожков и опустил ложку в уже остывший тыквенный суп, где почему-то все тыквенные семечки были в форме сердечек. Катя потихоньку подчищала тарелки, умудрилась перетаскать у Энтони весь салат, выпить шампанское из бокала, а суп сербала, не стесняясь его же ложкой. Сара попыталась пнуть подружку, но вместо этого отфутболила тапок вампиру в коленку. Всепоглощающее зло. Наглядно. Катю было уже не остановить. Энтони ущипнул ее за бок, но это не помогло, Катя больше не пугалась его намеренных прикосновений. Устав от шума, вампир решил уединиться на балконе, проветрить мозги и подумать о важном. Ночью Кривой Камень выглядел в сто раз лучше, чем днем: район зажигался разноцветными вывесками и гирляндами, оставшимися после Нового Года. Их снимут к девятому мая. Машины ехали не торопясь, пробка тянулась до пешеходного перехода, где всегда горел красный. Не все это знали, некоторые так и стояли в ожидании. Осьминоги переваривались в желудке приятным теплом. Для Энтони нахождение в большой компании расценивалось как смена в шахте, где нужно было добывать драгоценные камни, спускаясь на самое дно кратера. Если их еще добывали в шахтах, а не выращивали в колбах. Кафе на сайте доставки вампир поставил четыре звезды, а в отзыве написал: «Привезли быстро, не разлили, еда горячая. Некоторые блюда не соответствуют заявленному меню на сайте: почему-то осьминогов не пять, а семь; все семечки в тыквенном супе в форме сердец, как на 14фев; на контейнерах с едой соусами нарисованы цветы. У поваров пубертат? Решите этот вопрос!» Любоваться мартовским снегопадом вышла и Катя. Накинув синюю шубку на плечи, она оперлась о перила незастекленного балкона: — Холодно. — Нахера сюда вышла, раз тебе холодно? — Там душно. — Меня там нет, там не душно. Иди отсюда! Я тут один сижу! И в подтанцовке не нуждаюсь. Автомобилей становилось все меньше и меньше, постепенно и людей на улице убавлялось. Морозный воздух бодрил, и вампир чувствовал себя необычайно живым. С жарой и духотой так не работало: в эти моменты он больше чувствовал себя мертвым куском шкурки от вареного кальмара, которую забыли в раковине. Энтони любил холод и зиму, хоть сейчас и была календарная весна. Зимой уныло и светло, мало солнца и много снега. Падая в пышный сугроб, можно не беспокоиться, что одежда запылится или запачкается — сугроб примет любую удобную форму. В разгар пурги Энтони одевался и шел во двор валяться на клумбах, туда и собак не водили и ходили там только бабки с первых этажей. Катя шмыгала носом, и неловко отворачивала голову, когда бурчание в животе переходили границы дозволенного приличным обществом. Конечно, столько жрать! Катины густые волосы раздувало легким ветерком, и они щекотали Энтони подбородок. — И что, — голос Энтони разрубил тишину, и Катя вздрогнула, — так и будешь сидеть? Рассказала бы хоть о себе, Катька Мурзина из одиннадцатого «Б». Тебе уже должно быть давно за сорок, а выглядишь на все пять. — Это уколы красоты, подтяжка лица, ботекс, силикон. Я принесла тебе кубик Рубрика, знаешь такой? У меня все никак не получается собрать… Из-под шубы Катя вынула настоящий кубик Рубрика. Энтони покрутил и увидел, что осталось дособрать только голубые квадратики — они раскидались совсем вразнобой, почти на каждой стороне было по кусочку. Шумел механизм головоломки: Энтони вертел части Рубрика под разными углами и в какой-то миг осознал, что Катя безотрывно глядела на его длинные тонкие пальцы, как он ими быстро-быстро водил то туда, то сюда, перебирая комбинации. Энтони непроизвольно дернул рукой и посреди грудины запекло. Жар медленно растекался по левой стороне тела, изнутри вампира обдало холодом. Но он не мог остановиться, все крутил и крутил, все собирал. Катя придвинулась ближе и дышала ему в шею горячим паром. Почуяла. Вампир посмотрел на дорогу. Где он был? Фары машин оставляли после себя фиолетовые отпечатки. — Тоша? Кто это сказал? Энтони повернул голову, но никого с той стороны не заметил. По левую руку стояла Катя. И она молчала. — Сложный у тебя кубик… «Отупел и сошел с ума! Стоит и виду не подает! Она же тоже слышала! Слышала!» Кубик был обычным, такие продавали в переходе по тридцать паультов, такими играли дети во дворе. А ему сложный? Надо подержаться немного. Эдмунд опять запереживает, праздник испортится сам по себе. Катя погладила его в районе хребта. Приступ отступил, ум прояснился ненадолго. Катины ресницы дотронулись до места, где она оставила поцелуй. Энтони поморщился и отвернулся, выбираясь из ее неплотных объятий. — Докрутишь его и полегче станет, я тебе обещаю. Она сказала это так легко и непринужденно. Она сказала это так тихо и мягко. Она это сказала. И не солгала. Все шесть цветов укомплектовались на стороны кубика, и Энтони отдал его Кате. — Оставь себе, пусть будет, на всякий случай, — Катя подмигнула ярко-накрашенными глазами с блестками. Сара и Аня пользовались маленькими блестками, а она от души налепила огромные в уголках глаз и у бровей. — Ты его у Дюши забрала? И теперь проверяешь, насколько меня коснулся человеческий склероз какой-нибудь? — Нет, Дюша в такое не играет. Ему нельзя. Горящий красным светофор сменился на зеленый, и толпа автомобилей тронулась с места. Починился сам? — Мой вопрос остается прежним: расскажи, где пропадала? — Энтони подбросил кубик в ладони, и Катя как-то странно дернулась вперед. Думала, что он уронит его? Переживала за обыкновенную китайскую игрушку? — У меня было много дел. Сам знаешь, время сейчас такое. Работаю в одной конторе, там начальник мне все уши прожужжал! По его мнению, я должна сделать немыслимое. А если… Если я не хочу делать? Ты когда-нибудь не хотел делать что-то, но делал? Ветер раскрыл лицо Кати от нависших волос. Ее сердце застучало сильнее, а щеки раскраснелись от холода. Вампир внимательно оценивал рисунок на радужке ее темных глаз, пытаясь сопоставить ее с другими такими же, только серыми. — Я сижу с тобой тут и слушаю, хотя не хотел. Но, судя по всему, надо. Что за контора, как называется, что за должность? Сколько получаешь? Где находится офис? Как совмещаешь работу в конторе и работу няней у Эдика и Сары? Ты ведь это хотела рассказать? Разве тебе с особым ребенком не положена выплата? — Это не разглашается. И рассказывать такую информацию какому-то бухгалтеру на дистанционке я не буду! Слишком много ты хочешь узнать! Сам бы что рассказал, со школы же не виделись. «Вот же сука. Клещами ничего не вытянешь!» — Кстати, о школе. Ты не помнишь, как мы называли нашу географичку за глаза? Что-то память меня подводит с годами, сестра намекает на деменцию. Энтони сжал кубик в кулаке и прищурился. «Ошибись. Ошибись. Ты не всезнающее око. И не моя одноклассница». — Глобусом! — захохотала Катя. — Потому что она была толстой и ходила в синем платье с коричневыми цветами. Энтони расстроился правильным ответом. — А когда тебя толкнули, и ты свалился задницей в цветочный горшок, она потащила тебя к директору и написала жалобу родителям. Смеялась Катя без стеснения, с открытым ртом, громко и заразительно. Уголок губы Энтони непроизвольно растянулся. Правая сторона лица не всегда отвечала на мозговые импульсы после инсульта: — И все-то ты знаешь. Хуже преданной фанатки у какого-нибудь корейского исполнителя. — Это называется «айдол». — Поучи меня еще. Энтони опечаленно смахнул с бельевой веревки горку снега. Мозг кипел и бурлил каждый раз, когда Катя говорила. И от того, что конкретно она говорила. Это было важно. Вампир хотел простого, чтобы у всех все было написано на лбу. Без дурацких игр и загадок. «Отвечает вроде верно. Эта информация была доступна не только мне и моим одноклассникам. Херня. И мама Лиза, она все про всех знает. А Багира так вообще! Пиздец!» В попытках скрыть свое состояние, он отвернулся, но Катю это только подстегнуло к новому витку разговора. Она радостно вздохнула, выпуская кольцами горячий пар, и Энтони замер. К таким фокусам он не привык. Телевизор в зале заорал громче, сбивая вампира с сути дела. Сквозь открытое окно они с Катей услышали новостную сводку: «Всемирная организация здравоохранения признала распространение вируса Вапырь-24 международной чрезвычайной ситуацией. Количество инфицированных достигло восьмидесяти тысяч. На данный момент наши ученые выяснили источник проблемы: вирус вспыхнул на юге Азии. По предварительным данным, первым инфицированным стал человек, попробовавший вампирский биоматериал. В России продолжают ужесточать ограничения. Противоэпидемические меры принимаются в каждом регионе: вампиров массово вакцинируют, как потенциальных носителей, отдаляя от людей. С десятого марта вампирам полностью запрещено покидать свои дома и купола для общего размещения».