Маска для вампира

Иного выхода Брезгливость не видел. Ему пришлось избавиться от некоторых членов группы во благо. Страх и Грусть испортили бы ему всю малину, их нужно было ликвидировать в первую очередь. Импульсивные необдуманные действия когда-то погубили и Брезгливость. Зря Радость думал, что воспоминания, которые с собой нес Грусть, бесполезны. Они были самыми теплыми и светлыми, самыми трепетными и душевными. Брезгливости и самому пришлось нелегко, когда он почувствовал пустоту. Часть сознания потеряла фигурку — зеленую и стройную, со старой тростью и длинной маской чумного доктора. Каждая из частиц заключила в себе события из нелегкой жизни Великого и Ужасного. Так его разум навсегда потерял поход в гости к Корнею Ивановичу, его детей, стихи, смерть маленького Алекши и собственные рукописи, которые он так и не успел написать. Грусть также отвечал за знакомство с Гордеем. Мало приятного там, конечно, было. Ему просто повезло так и не узнать, что Гордея убил Гнев. Он умер следующим. Его расщепило гранатой вместе с щуплым бандитом. У него была бы возможность восстановиться, но Чернобог ему помешал. Храбрый поступок не принес славы, только разочарование. Но Гнев не отличался полезностью от риэлтора на пиратском корабле, его воспоминания — ничтожные стенания и страдания, месть и озлобленность. Он нес с собой отчаяние и столетние заточения, пытки Зилии и собственные терзания. Гнев — тот, кто смог противостоять Чернобогу, будучи совсем немощным. Гнев… Земля ушла из-под ног. Конвойные вели Брезгливость вверх на сопку в цепях и под прицелом сотни винтовок. Повязка сползла на нос, и через тонкую щелочку Брезгливость видел ясный солнечный день. Тучи расступились, выпуская хорошую погоду. Брезгливость завладел всеми воспоминаниями, был основным стержнем для остальных частиц, знал все про каждого, помнил прожитые дни и года… Но теперь, когда несколько значимых деталей исчезли, он ощутил свою беспомощность. Брезгливость тоже забывал. Песок просачивался сквозь пальцы, забирая с собой дорогие моменты. Правительство приказало расстрелять Брезгливость подальше от людских глаз, не публично. Как в давние времена собрали толпу народа, понятых, журналистов и обычных зевак. Массовка играла свою роль просто на уровне Московского театра. Настоящих зрителей не поставили бы так близко к месту расстрела. Устроенное Ловцами лицедейство симпатизировало Брезгливости, все-таки игра на публику — это его любимый вид развлечений. Чернобог не прогадал: Савин оказался Ловцам очень нужен и не потому, что он Савин, Великий и Ужасный. Ловцам нужно было четкое подтверждение, что Савин — это, между прочим, отдельная личность, где-то чудом скрывавшаяся, а не очумевшее от безработицы и Беломорканала ушастое чудище. Бронированные машины ехали клином, а в середине этого клина толпа здоровых мужиков вела маленького Брезгливость в красном домашнем халате со звездами. Никто не оценил его креативный наряд. Обвинительное заключение насчитывало в себе триста двадцать шесть страниц, а само оглашение приговора заняло пять часов. Магическая Медицинская Экспертиза подтвердила его вменяемость, Брезгливость намеренно косил под здорового, чтобы ускорить процесс казни. Ловцы наконец-то нашли, на кого спустить всех собак: убийство Петра Великого, убийство Лефорта, убийство убийства. И множество других людей, умерших от легкой аристократичной ручки Савина Андрея Александровича. Ох уж, эти Александровичи, никакого покоя земле русской не дают! Возобновление дела о Савине спустя ровно триста лет — что-то из разряда сборника анекдотов на последней странице региональной газеты. Хотя, чем сейчас только люди не занимались, всячески отвлекая народ от настоящих экологических проблем. Попутно ему пришили еще пару преступлений, но Брезгливость и не возражал — чем больше, тем лучше, ведь Савин — опасный преступник, а не сказочник. Мера наказания для такого — смертная казнь. Ловцы наставили винтовки. Если в обычного убийцу стрелял один, то тут целых семь штук! Брезгливость забавило это число. Когда он умрет, что от него останется? Зверства, издевательства, жестокие убийства, хаос, мародерство. Он мог бы изменить многое, иначе относясь к Зилии и ко всему живому, к людям, к вампирам. Сделанного не воротишь, и Брезгливость потихоньку начинал понимать почему. Гнев первым увидел Энтони, первый подержал его на руках и поговорил с ним. Восстановившись в целое существо, Великий и Ужасный потеряет это вместе с остальным, не вспомнит и не задумается. Стоило беречь Гнева. Ветер буянил на сопке, раздувая широкие Ловцовские штаны, колыша ростки свежей травы. С вершины просматривался Амурский залив, квадратики новостроек и серые пейзажи Кривого Камня. За громоздкими бобиками торчали четыре пушки с длинными дулами, вышка электропередач и резкий обрыв. Они застрелят Савина и угомонятся, отстанут от Дмитрия Терменвокса, на которого еще с пятнадцатого года точили зуб. Беатрис не вовремя позвонила им на горячую линию, сделала необдуманный поступок. Брезгливость ее ненавидел. Наверное, тогда Ловцы и сложили числа в простецкой задачке. Савин трагически и таинственно пропал, а на его месте появилось чудище, и Зилия тоже не знала, где прятался ее возлюбленный. Восстановленные письма также указывали на какую-то странную связь между Зилией и чудищем-Дмитрием. Брезгливости нужно было закончить с неразберихой. Он никогда не будет прощен, в первую очередь самим собой. За час до начала церемонии казни Брезгливость попросил по закону предоставить ему последнее желание — интервью с журналистом. Они встретились в комнате переговоров, под строжайшим наблюдением Ловцов, а самого Брезгливость перевязали до такой степени, что и рот было невозможно приоткрыть. Самое важное — глаза — затянули повязкой. Не такой, которой перевязали сейчас, а плотной и пластиковой, тяжелой, как очки лыжника. Брезгливость впервые общался с кем-то честно, рассказывал о своей невиновности, но не отрицал меру наказания — со всеми истязаниями со стороны Ловцов был согласен и претензий не имел. Присутствующие подписали документы о неразглашении разговора, а журналисту требовалось как можно скорее выпустить «интервью с самым жестоким колдуном Российской Империи». А еще на плечи журналиста легла обязанность дописать пару незаконченных книг за Грусть. Конечно, Брезгливости приходилось говорить о себе в единственном роде, не хватало Ловцам прочухать, что Савинов на самом деле семь! Материалы были переданы государству, а Брезгливость стоял на сопке и смиренно ждал команды. Прокурор читал и перечислял бесконечные статьи, которые Великий и Ужасный умудрился нарушить за всю поддельную жизнь. — Таким образом, Савин Андрей Александрович, чья фамилия уже давно стала нарицательной, приговаривается к высшей мере пресечения — смертной казни. Винтовки щелкнули рычагами. Выстрелы произошли одновременно. Наконец-то Дмитрий Терменвокс будет свободен.

***

Беатрис никогда прежде не приходилось брать интервью у настоящего осужденного, в основном ее подопытными становились случайные прохожие или очевидцы какой-либо трагедии. Этот опыт казался бесценным, но в то же время волнительным. Она, считай, и упекла Савина за решетку, дважды. И если тогда он избежал наказания, то в этот раз не ушел от суровой судьбы. Они сидели друг напротив друга за маленьким столом в маленькой допросной комнате. До этого практически любая информация о Савине являлось всеобщим достоянием: люди чихвостили его за убийство императора и многих других известных деятелей, а нечисть восхваляла за отмену указа. С этого числа дело о Савине стало содержать сведения, составляющие государственную тайну. Ловцы дали добро использовать часть информации, которую Савин расскажет лично Беатрис. Она быстро подписала договоры о неразглашении, об ознакомлении и о соглашении. Никому неизвестный журналист без работы в газете или хотя бы личного блога в соцсетях, но Савин требовал именно ее. Беатрис. Ту, с которой и началась череда расследований и экспертиз. Савин также дал письменное согласие, так как уже находился на тюремной территории. Ловцы наготове зарядили винтовки и подняли ЛУЧи. Беатрис достала ручку и блокнот. Вспотевшие от стресса пальцы оставили на бумаге мокрые следы. На кассетной записи из замка Зилии никто не узнал Беатрис. Ловцы не признали в уставшей старухе энергичную и молодую журналистку. Беатрис первая взяла интервью у Зилии, а теперь и у Савина. За что такая честь? Или проклятие? Заголовок она нарисовала жирно, в несколько слоев: «Великий и Ужасный — последний казненный в России колдун». Подзаголовок: «Князь Тьмы — мальчишка, кошмаривший всю страну три столетия вернулся, чтобы уйти».

«Андрей Савин допустил осечку и попал в сети к Ловцам. Добровольная явка с повинной или очередная уловка? Что на данный момент известно про сильнейшего колдуна России?

Сановник самого Чернобога, вечно молодой юноша и Князь Тьмы — как только его не называли запуганные неизведанным колдовством люди. Савин сам неоднократно ставил свое происхождение под сомнение, о чем свидетельствуют розыскные грамоты: везде о нем говорилось, как о юноше не старше двадцати лет, хотя Ловцы охотились за ним на протяжении нескольких десятилетий».

— Начну с простого вопроса, который интересует всех: вечную молодость вам дал Чернобог? — Беатрис не заготавливала вопросы и импровизировала, к этому интервью она была не готова. — И да и нет, — Савин отвечал весело и бодро. Совсем не похож на смертника. — Чернобог и силу мне не давал, как пишут всякие. Я всего сам добился. Поначалу во мне людского много было, но мир из меня выбил это «людское». Нутро мое перевернулось, и сила во мне появилась. Она у меня копилась, и я не знал, что ее нужно выплескивать. Савин замолчал, и Ловец ударил его прикладом. Он избирательно подбирал слова и избегал каких-либо фразеологизмов, которые могли натолкнуть следствие на другие нити, вьющиеся от клубка.

«Авторитетом для уже Российской Империи, одной из самых сильных держав, Савин стал в семнадцать лет. Петр Первый до последнего своего вздоха бранил и проклинал Савина, который свел в могилу многих его близких и родных, навел смуту, подговорил Ловцов и сделал все возможное, чтобы император все-таки отменил закон на рабовладение над нечистью».

— Со временем я научился отбирать магию у других колдунов. Мой метод работает так же, как и ЛУЧи Ловцов. Я вытягиваю магию и накапливаю у себя, ослабляя другого. Я нашел источник магии и питался им, используя как дойную корову. Мне было мало, я хотел еще. А потом я начал отбирать магию у и без этого ослабшего Чернобога. Не кривитесь, я не боюсь произносить его имя. Я отобрал магию и у Чернобога тоже, сам себя провозгласил Великим и Ужасным, а потом я научил этому людей и вампиров. Они все признали меня таким! — Вы уходите от первоначального вопроса. Как вы продлевали себе жизнь и до сих пор выглядите как подросток? — Я так захотел и сделал.

«Судя по его признанию следователю, Савина убивали больше пяти раз, но спустя время он появлялся вновь. И чем жестче было убийство, тем злее возвращался Савин. Практически сразу после смерти Петра I Савин вновь был пойман и на сей раз обезглавлен».

— Хорошо, как вы объясните бессмертие? Это тоже вы сами или вам помогли? — Это мне помогли. Чернобог держал меня рядом, потому что я невероятно силен и опасен.

«Императрица Екатерина I лично огласила список провинностей Андрея Александровича Савина, среди которых было не только осквернение Франца Лефорта, но и доведение до сумасшествия доброй половины Российской Империи. Франца Яковлевича Лефорта оправдали только в одна тысяча семьсот двадцать седьмом году».

— Вы хотите сознаться еще в каких-либо преступлениях? — В желтой прессе обо мне уже все сказали, мне добавить нечего. Но я скажу о тех преступлениях, которых я точно никогда не совершал: все убийства вампиров на арене в замке Зилии проходили без моего участия. Я вообще был не там, а слухи ходят, что был. Не был я там. — В статьях пишут также, что вы не жалели крестьянских детей. Это правда? — Нет, что вы, это первоклассный бред. Я люблю детей, они еще не очернили сердца злом и готовы идти на компромисс. Я никогда не бил детей, и, тем более, я их не убивал. — Почему вы залегли на дно? Завязали? Где вы пропадали столько лет? — Я не пропадал, просто Ловцы все никак не могли меня найти. А так я всегда убивал вампиров, и буду убивать, если со мной не решат этот вопрос более радикально. Если вы понимаете, о чем я. Савин злорадно улыбнулся, и Ловцы в напряжении переглянулись. Вампиров убивали с такой же периодичностью, как и обычных людей: никто в жертву не приносил, эликсиров из их остатков не варил. Кого-то сбивала машина, кого-то обворовывали в переулке, кого-то резали прилетевшие из командировки мужья. Стандартная статистика не то что для вампира, а для любого жителя СНГ. — В каких преступлениях вы хотите сознаться? — повторила вопрос Беатрис уже более настойчиво — Ловец приставил к ее позвоночнику ноготь большого пальца и больно надавил. — Ни в каких, я уже сказал. Просто я намекаю нашим доблестным Ловцам внимательнее шерстить дела о вампирах, там везде есть я. Просто меня незаметно. Нашли, кто там убил вампира? Несчастный случай? Да-а-а! Теряете хватку, господа хорошие! А я ведь все сам подстраиваю, ищу дураков, которых можно подчинить и заставляю их давать показания! Вам ни за что и никогда не понять, сколько всего я уже убил и спрятал! А самое главное — где! Вы ходите по чужим трупам! Каждый день! Это все я! Рыл себе могилу специально. Так на него навязали больше ста преступлений по всей стране. Савин признавался во всем, о чем его спрашивали, говорил обо всех убийствах, как о своих деяниях и заставил Ловцов поверить, даже не применяя гипноз. Легко было принять показания Савина за правду, ведь он злодей, а значит, по-любому еще что-то да совершил. Ловцы бы засомневались, если бы к ним пришел признаваться человек с безупречной репутацией, тогда да… — Что вы чувствуете, зная, что совсем скоро вас застрелят? — Я чувствую облегчение. Я чувствую свободу, — Савина колотило от смеха, — мне нравится. Им тоже нравится, что я умру. И я заберу с собой все плохое: люди перестанут грабить и убивать, солнце засветит ярче, трава станет зеленее, войны прекратятся, метеориты развернутся в другую сторону, уйдет вирус, вылечатся все больные… Понимаете, к чему я? У меня есть незаконченные рукописи, Беатрис. Их придется дописать. Насочиняйте там что-то похожее, мой слог вам известен, как и манера повествования, договор с издательством уже подписан, сроки горят. Сохраните, пожалуйста, с авторской пунктуацией и грамматикой, не исправляйте мои ошибки.

«Савин передал в нашу редакцию толстую папку рукописных листов, текст которых тщательно проверен на цензуру и скрытые символы. По атмосфере и содержанию они отличались от его первых работ, сосредоточились на простых рассказах из жизни и более жестоких подробностях вампирского прессования в те нелегкие времена».

Беатрис не хотела знать, откуда Савин брал материалы для главы: «Как эрекция может ослабить чувство вампирской жажды». В длинном послесловии Савин не жаловался на жизнь, а будто объяснял кому-то, какой стороной может обернуться несправедливый мир и что ждет того, кто вступит на темную дорожку. А в самом конце единственная благодарность:

«Я всегда был любим и никогда не любил. Ослепнув однажды, не смог больше смотреть на мир иначе.

Тому, кто светит ярче всех».