Котёнок с улицы

      Она, медленно поднимаясь по лестничной площадке и придерживаясь за ржавые перила, вернулась домой. В забытое на одну долгую ночь место. Окурки и пустые бутылки после бездомных лежали всё на том же месте: на низком подоконнике первого этажа. Запах хлорки и недавно выкрашенного подъезда знакомо встретил двумя этажами выше. Тяжело было поднимать ноги. Ноющая боль в мышцах давала сигнал о необходимости отдыха. Напротив её лица — железная дверь квартиры, а в руках зазвенели ключи. Бледные губы расслабились, растянувшись в улыбке, но тут же дрогнули, когда квартира оказалась не заперта.       «Неужели бабушка забыла закрыться?»        Находясь в тёплом помещении с родным запахом дома, девушка сняла с себя мужской пуховик, пропахший сигаретами, и разула громоздкие ботинки со шнуровкой. Тихо стала ходить по коридору, стараясь не разбудить бабушку, дошла до кухни и включила свет. Её глаза с ужасом пробежались по бардаку: на полу разбитая тарелка, разлитая вода, стекло и лепестки засохших роз. Среди композиции маленького хауса узнала любимую вазу бабушки.       Сердце сжалось в груди от мыслей, что с родным человеком произошло что-то ужасное.       — Бабушка!       Русоволосая развернулась, не ступив за порог кухни, и сорвалась с места в сторону её спальни, но резко замерла около зала. Тонкий, едва уловимый фужерный аромат заставил повернуть голову вправо: тёмный силуэт сидел на полу, откинув голову на сиденье дивана. Тихий мужской смех, похожий на начинающуюся истерику, коснулся девичьего сознание. Силуэт повернул в её сторону голову, и облако за окном перестало скрывать лунный свет, позволив ему проникнуть в комнату и осветить внезапного гостя.       — Давно не виделись, милая сестрёнка, — тусклые серые глаза с какой-то ненормальной радостью посмотрели на неё.       — Где бабушка?       Голос стал тверже обычного, временно заперев внутреннее опасение.       — Не хмурься так, Сеня. Ей не понравилось моё присутствие, и она ушла ночевать к соседке, — замолкнув, мужчина коснулся своего лица, а подушечки палец с дрожью прорисовывали линию к шраму на уголке губ. — Будто я её выгнал.       Смех вновь неконтролируемо вырвался из груди, словно он насмехался над этой ситуацией.       — Ты почему вернулся, Харучиё? — девушка скрестила руки на груди, будто перед ней сидел не тот, кого знала всю жизнь.       — А что такого? Это же тоже мой дом. Хочешь выгнать своего неродного брата? Так как всегда добра ко мне.       Девушка не узнавала его голос и само выражение лица. Этот человек слишком открытый и кажется… безумный. Она, находясь в замешательстве, не удержалась и рассмотрела мужчину с головы до обуви. Её насторожённость с порога очень позабавила его, отчего он прикусил от её внимания уголок нижней губы.       Раньше Харучиё выглядел совсем по-другому — не так, как сейчас. Больше не было тех длинных светлых волос, которые по вечерам она отмывала от грязи и пыли, собранную им во время драк. Не было того детского лица, хранившего холодное спокойствие. И было забыто, что такое любовь и поддержка.       Теперь в её созерцании выкрашенные в розовый цвет волосы и подстриженные под маллет. Казалось, что у него были деньги, много денег сходить в парикмахерскую, а после в бутик за классическим костюмом в мелкую вертикальную полоску. Но девушка даже не хотела знать, каким способом он теперь добывал деньги. Вообще ничего не хотела знать. Её уже воротило от этой противной мысли.       — Нет. Просто тебя никто не ждал, — холодно бросила она и собралась оставить его тут, как он вновь позвал её по имени. В этот раз в голосе затаилась грубость и надменность на безразличный и, кажется, задевший его эго, ответ.       — А ты где была? Ведь такая хорошая девочка по ночам не гуляет, а дома сидит.       — О, неужели тебя стала волновать твоя семья? Приперся сюда спустя столько лет! Я не уверена, что у тебя осталась совесть, оставив меня и бабушку.       — Ты так выросла, сестра.        Девушка продолжила устойчиво стоять на ногах, которые готовы в любую минуту подкосится. Её что-то останавливало, чтобы не вызвать полицию. Ведь в квартире больше не тот мальчик, которого она знала и любила раньше, — перед ней совсем иной человек. Включив резко свет и ослепив на секунду мужчину, она сразу заметила раскиданные на кофейном столике таблетки в капсулах. Подошла ближе, взяв одну разноцветную капсулу, внутри которой были белые блестки с розовыми звездочками.       — Экстази… — заторможено произнесла она, а после с неким презрением посмотрела на брата. — Вот чем ты теперь занимаешься?       И безнадежно опустила взгляд; не могла прямо посмотреть ему в глаза и найти хоть какое-то оправдание этому. Услышав издевательский смешок в ответ, девушка просто скинула все таблетки со стола. Они разлетелись в разные стороны, и Санзу так и остался сидеть, но напрягся, незаметно сжимая ладонь в кулак от её представления.       — Чтобы этой дряни я не видела в доме. Хочешь бабушку в могилу свести? Она единственная, кто не бросила нас в этом городе!       — Не напоминай мне об этом!       Неожиданно для неё парень повысил голос. Ведь всё что связанно с его родителями было больной темой, доходящей до острой катаны, когда чей-то язык смел затронуть это. С девства Харучиё был хладнокровным и его никогда не воротило от вида крови. С возрастом он сам приносил обидчикам мучительную смерть.       Он как соседская злая собака дёрнулся вперёд, но всё же сдержал свои клыки, чтобы не покусать девушку. Тяжело было сохранять контроль над собой, но он старался, заметив страх в её глазах, который обижал. Только её страх волновал его бездушное сердце, но ничей больше.       — Почему ты боишься меня, Сеня?       А после вопроса комната разразилась ненормальным смехом — пронзительным и нечеловеческим, как голос ещё не сорвался. Девушка отошла на пару шагов назад, с давящей жалостью наблюдая за ним. Он правда сильно изменился, и его глаза говорили о сумасшествии, в заложниках которого оказался её Харучиё.       Она оставила его одного в гостиной, а голова разболелась от пережитого. Хотелось спокойствия и здорового сна, но, даже придя домой, её настигла новая проблема в виде брата.       Сеня теперь никогда не поймет, что происходило в его голове. Раньше была какая-то надежда, но теперь она видела перед собой не Харучиё Акаши, а психически больного наркомана.       Закрывшись в собственной комнате после принятия душа, она сразу легла в кровать. В квартире вновь наступила тишина; девушка предполагала, что Санзу вновь что-то разобьёт или сломает. Выйдет из себя после её слов о семье. А перед её глазами постепенно стали всплывать моменты из прошлого.       Сеня помнила, что до переезда в Токио жила в холодной деревне на краю Японии. Помнила свою добрую мать и её светлый взгляд на мир, из-за которого девушка выросла такой же сострадательной и милосердной. Так и бабушка тепло относилась к ней, когда за окнами происходили драки и раздавались выстрелы. Только отец не был известен. Потом мама нашла себе другого человека, вышла замуж и следом за отцом бросила их.       В один из вечеров возвращаясь со школы домой, маленькая Сеня шла по снежным из-за метели дорогам и наткнулась на одинокого мальчика около её подъезда. Укутанный в большую куртку, он сидел на крыльце и прижимал к себе маленького котёнка, пытаясь уберечь его от безжалостного холода.       — Ты с какой квартиры? — она, переборов стеснение заговорить с ним, подошла ближе и заметила посиневшие губы, а после услышала жалобное мяуканье, доносившееся из-под его куртки. — В такую погоду никто не гуляет.       Он отрицательно помотал головой, не решаясь идти на разговор, но поднял голову, встречаясь с её светлым добрым взглядом, и застыл на месте.       — У тебя красивые глаза, — сказал мальчик, шевеля синими губами. — Такие добрые и ласковые, как у этого котенка… Замерзшего и голодного.       Девочка зависла на месте, а покрасневшие щёки почувствовали тепло от смущения.       — Как тебя звать?       — Харучиё. Но обычно все зовут Санзу.       — А меня Сеня, — девочка немного призадумалась, повторяя по слогам имя мальчишки. — Японец что ли?       — Полукровка, — он резво кивнул, а после закашлял. Обнял себя крепче, а от холода его всего передёрнуло. Сеня, не говоря ни слова, потянула его за руку к себе домой. Ведь в семь лет она понимала, что этого ребёнка легко могли забрать плохие люди. По бледному лицу и старой одежде было видно, что его бросили родители.       Харучиё быстро привык к ней и к бабушке. Котёнок, которого они тоже приютили, уже изначально был болен и не продержался пару дней. Мальчик долго плакал, обнимая девочку и утыкаясь влажным носом в свитер. Она всячески пыталась его успокоить. Со временем Сеня замечала, что они оба были спокойными и закрытыми перед незнакомцами. На детской площадке Харучиё играл только с ней, но, взрослея, они стали отдаляться. Она погрузилась в учёбу и в фигурное катание и стала общаться с одноклассниками, но, в отличие от неё, Санзу не находил общего языка с кем-то. Когда ему исполнилось тринадцать лет, он стал редко появляться дома. А если появлялся, то с побоями и ссадинами, доводя бабушку до беспокойства. Её терпение было недолгим, и тогда она высказала все, что лежало на ее сердце, решив закрыть на него глаза. Только одна Сеня видела, как менялось у него настроение, ненавидя всей душой этого Майки, из-за которого ее брат ввязался в плохую компанию. Вернувшись из своих воспоминаний, она не понимала, когда их бабушка стала безразличной к названому внуку и теперь вовсе не хотела видеть его в глаза. Сеня осознавала, что Харучиё не хватало той самой любви, поддержки и заботы. Она сама пыталась это давать, но не всегда у неё это получалось, ведь она была таким же ребёнком.       Сеня глубоко вздохнула; внезапное появление брата не давало ей уснуть после тяжелого рабочего дня. Накинув на себя кардиган, девушка решила проверить ушел ли он, а если и нет, то пусть разбирается полиция. С нее уже хватит.       В гостиной снова было темно, Сеня прошла внутрь, встав напротив раскладного дивана. Парень не ушёл, отчего она тяжко вздохнула. Он, вытянувшись во весь рост, спал на боку без подушки и одеяла. На нём была одета его старая одежда, которую хотела выкинуть бабушка, но Сеня не позволила и часто сама носила ее.        Босыми ногами она почувствовала сквозняк в их квартире и заметила мурашки на коже Санзу. Смотря на безмятежное, лишенное безумства, лицо, ей хотелось обнять его как раньше, чтобы он не чувствовал себя одиноким. Её беспокоило, что он стал наркоманом и возможно ввязался в мафию, но не отталкивало. Все-таки он стал для нее родным человеком.       Она легонько улыбнулась, вспомнив один момент из их детства, перелезла через него и улеглась позади. Рука оказалась на его талии, обнимая, и Сеня уткнулась лицом в спину, глубоко вдыхая домашний запах, коим пропахла одежда. Прикрыв усталые глаза, пыталась уснуть, но через минуту почувствовала движение под рукой.       — Давай спать, — все, что она могла ему сказать, ощущая на себе его взгляд. Харучиё, приподнявшись на локтях, был непозволительно близко к её лицу.       Он не отстранился, даже когда она открыла глаза, вопросительно смотря в ответ. Его взгляд медленно блуждал по вздымающей груди и по задранной футболке на животе к самим губам.       — Я думал, ты бросишь меня одного спать тут, как голодного замерзшего котенка.       Санзу было обидно, что девушка, выразив своё недовольство, просто покинула его, закрывшись в своей комнате. В эту ночь он хотел поддаться своей слабости и ощутить себя маленьким мальчишкой, который боялся спать в жуткой гостиной.       — Я передумала, вспомнив, какой ты трусишка, — её рука в нерешительном жесте коснулась его розовых прядей, а серые глаза любопытно рассматривали их. А после взгляд прошёлся по шрамам на уголках губ, из-за которых он часто стеснялся в детстве и носил маску. А ведь она встретила его у подъезда вместе с ними, предполагая, что так родители отыгрались на нём.       По комнате раздался девичий тихий стон, когда мужчина резко перевернул девушку на спину, настойчиво прижав запястья около её головы. Она так детально изучала его повзрослевшую внешность, что ему стало тяжело дышать.       Сеня смотрела на него с осторожностью, не понимая, что пришло ему в голову, пока её колена не коснулся твёрдый пах парня.       — Харучиё?       Он наклонился к её шее, трепетно дыша и касаясь губами проколотого уха:       — Ты невъебенно горячая, что мне становится не по себе.       Санзу смотрел ей в щеку, ощущая, как её ноги елозили по дивану и пытались отстраниться от его стояка. И, не сдержав себя, невесомо коснулся поджимающих губ, продолжив удерживать зрительный контакт.       Снова это знакомое чувство страха в её серой пелене глаз.       Углубил поцелуй, вызвав судорожный вздох и дрожание женского тела, и качнул бёдрами к её острому колену от внезапного желания. Его руки ослабили хватку на запястьях, и Сеня, почувствовав во рту умелый язык, начала упираться ладонями в шею и в плечи, а после, набравшись сил, скинула его.       Харучиё упал с дивана, тяжело дыша, а на губах расцвела сумасшедшая улыбка с озорным блеском в глазах.       — У тебя совсем мозги потекли от этих таблеток? Сколько ты сейчас принял? — она мигом приподнялась, прикрыв рот ладонью, но всё ещё ощущала его фантомный поцелуй.       — Мне хватает одной, милая.       У неё так сжималось сердце от жалости, когда она находилась в своей комнате. Думала, что, поговорив с ним, что-нибудь выяснит. Ведь ей было важно его моральное состояние, но теперь была уверенна, что с Харучиё что-то сделали плохие люди. А он попался под их влияние, желая быть нужным.       Сеня сползла с дивана, но Санзу успел схватить её за лодыжку и уронить на пол. Дёрнул на себя и сразу же придавил своим весом.       — Не смей отворачиваться от меня, — грозно прошептал он ей в шею, кладя пятерню на её грудь, и жадно сжал через футболку.       Девушка напряглась всем телом, повторно пробуя скинуть его с себя. Но он был намного тяжелее и сильнее. Парень пытался снова вовлечь её в поцелуй, но она отворачивалась, мотая головой. Приметив на столе вазу с засохшими цветами, Сеня старалась свободной рукой дотянуться и подтолкнуть пальцами к краю, пока его губы исследовали её шею с каждым прерывистым вздохом.       Звон разбитого фарфора теперь был в её ушах. Оставшаяся вода и распавшиеся лепестки — всё оказалось на голове парня.       Осколки разлетелись по полу, и чужое тело полностью легло на неё.       — Харучиё, — Сеня испуганно коснулась его головы, вновь повторила его имя и посмотрела в его прикрытые глаза.       — Почему ты делаешь мне больно? — притихшим голосом произнёс он.       Над ней задрожало тело от пробирающего смеха. Девушка старалась не заплакать, заметив в его глазах неуравновешенность, пропитанную наркотиками.       Стало резко холодно, когда перед её лицом сверкнул осколок от вазы в его тонких пальцах. Сжимая зубы, девушка перехватила его за запястье и просила прийти в себя.       — Тварь. Легко сорвалось с его губ, и Сеня сразу же потеряла все силы, чтобы сдержать мужчину. Грубость текла в его венах, и правая рука больно впилась за подбородок, задирая девичью голову. Сеня проглотила горечь, представив, как тонкое лезвие пройдётся по её шеи.       — Тс-с-с, — приложив палец с лезвием к своим губам, он намекнул ей молчать. — Будет немножко больно, но ты сильная девочка. Вся в меня.       Луна спала за пером облака, а комната погрузилась в учащённое дыхание. За стенами никого, кто мог остановить его. Даже она не способна вразумить. На кухне с крана капала вода, отчитывая ей секунды.       Санзу держал её крепко, как в тисках, и касался большим пальцем покрасневших губ, очерчивая форму. В радужке серых глаз сверкнуло лезвие, и девушка закричала так, что ее голос прорезал слух обоих. Вкус крови попал ей в рот, и он усилился. Как и боль — острая и покалывающая. Дрожащие ресницы, ручейки слёз и окровавленные губы довели его до срыва.       Санзу откинул испачканное лезвие, марая в густых каплях холодный пол, и жадно припал ртом к свежему порезу. Вернувшийся котенок насытился, но не сполна.