Villa Rustica/Вилла Рустика

***

— Она гречанка, не так ли? — Кто? — Девушка, которую выбрала Андромеда. Та, что в красном платье. — Какая разница, откуда она родом? Она здесь для того, чтобы обучать юного Теодороса, а не для того, чтобы развлекать тебя рассказами о своей родине. — Разве нам не следует знать слуг, которые живут в нашем доме, отец? — Они рабы, Драко. Они — рабы. Поэтому нет, мы не должны их знать. Они — не люди и находятся здесь не для того, чтобы жить как люди. Они — собственность. Неодушевленные предметы. Мебель. Чем быстрее ты вобьешь это в свою полную иллюзий голову, тем лучше.

***

Драко проводил слишком много времени, наблюдая за ней. Он знал, что это опасно, особенно тогда, когда его отец был на вилле, но ничего не мог с собой поделать. Она попала сюда чуть более года назад и, казалось, с каждым днем становилась все прекраснее. В ней было что-то особенное. Даже Тео был очарован своей новой учительницей. Мальчик не переставал рассказывать о том, какой она была доброй, какой терпеливой, и что она никогда не повышала на него голос. На вилле всегда было спокойно, и Драко дорожил тем, что мог свободно проводить здесь время без шпионов отца, следящих за каждым его шагом. Иногда Гермиона выводила Тео в атриум, чтобы изучать растения, и это всегда было прекрасной возможностью для Драко ненароком столкнуться с ней. Он знал, что, скорее всего, это были бесплодные усилия. Но должен был попытаться.

***

— Извини, я не хотел тебя напугать. — Вы не напугали. Это я должна принести извинения, Доминус . — Доминус — это мой отец. Я же просто Драко. — Ох. — И ты можешь называть меня Драко. Если хочешь. — Хорошо. — Сколько тебе лет? — Шестнадцать. — И мне шестнадцать! Какое совпадение. Как тебя зовут? — Я рабыня. Я не … — Разве у тебя не было имени до того, как ты стала рабыней? — У меня было имя. — Так как же тебя зовут? — Гермиона. Меня зовут Гермиона.

***

— Почему ты продолжаешь мне докучать? — спросила Гермиона, не отрывая глаз от свитка, лежащего перед ней. Драко услышал, как ровный скрип ее тростникового пера по пергаменту дрогнул, когда он подошел к ней со спины, и его пальцы скользнули по линии ее шеи. Она вздохнула, наклонив голову. — Драко… — Ты была послана на эту землю, чтобы я докучал тебе, — прошептал он, роняя поцелуи на ее шею. Гермиона сидела неподвижно, позволяя ему ласкать губами ее кожу, пока он не приспустил бретельку платья с ее плеча. Она напряглась и встала. — Я занята, — пробормотала она, сворачивая пергамент и перевязывая его кожаным шнурком. Драко увидел, как дрожали ее пальцы, пока она возилась с узлом. — Твой кузен очень умен. Я должна подготовить для него новые уроки. — Почему ты не пришла ко мне вчера вечером? Ты получила мою записку? — Она не ответила, решив вместо этого создать между ними дистанцию, подойдя к ближайшему стеллажу. — Гермиона… Она уронила свиток в коробку. — Я рабыня, Драко. Возможно, ты забыл об этом, но я рабыня, и то, что происходит — неправильно. Он нахмурился, сокращая расстояние между ними. — Гермиона, мы уже это обсуждали. Ты живешь на главной вилле латифундии Малфоев. И ты с Востока. — Все равно я рабыня! — Ты — учительница, ответственная за образование моего двоюродного брата. Здесь безопасно. Это не то же самое, что быть на рудниках… — Но, — Гермиона повернулась к нему лицом, и Драко поморщился, увидев слезы в ее глазах, — я не свободна. Я собственность вашей семьи. Собственность твоего отца, Драко. У меня нет ни прав, ни выбора. Моя жизнь ничего не стоит. — Не говори так. — Почему нет? Это, — она жестом указала между ними, — опасно. Твоя семья… Твой отец… — Она замолчала, вздрогнув. Они оба вспомнили, как Люциус избил раба, который смотрел на его жену на секунду дольше, чем следовало. — Моего отца нет в этой библиотеке. Здесь только мы с тобой. — Он шагнул к ней, наклоняясь и прижимая ладони к полке по обе стороны от ее головы. — На прошлой неделе твоя тетя убила девочку-рабыню за то, что та пролила вино. Ты помнишь, что произошло? Он склонил голову. — Ничего. — Именно, — сказала она. — Ничего. Ничего не произошло, потому что Беллатриса имела полное право убить свою рабыню. — Этого не случится, — сказал Драко с горячностью, голос его дрогнул. — Я обещаю. Гермиона покачала головой. — Не давай таких обещаний, Драко. Не давай невыполнимых обещаний.

***

— Ты что-то хотел? Может тебе нужно, чтобы я нашла определенный свиток? Или ты бы хотел, чтобы я сделала для тебя перевод? — Нет. — Тогда что… — Мне нравится смотреть, как ты изучаешь эти документы. Ни один человек в этом доме, кроме тебя и меня, никогда не проявлял к ним интереса. — Они очень детальные. На самом деле, до этого… — Да? — Мой отец обучал меня. Мы не были богаты, но у моего отца была библиотека. Очень маленькая, конечно. Но он научил меня всему тому, что он узнал из этой библиотеки сам. — Его уроки спасли тебя. Если бы не твои обширные познания… — Я знаю.

***

Она не планировала влюбляться в него. Но когда это произошло, и когда она осознала это… Было уже слишком поздно.

***

— Я не понимаю тебя, Драко. Что ты хочешь от меня? — Ничего, что ты не отдала бы по своей воле, Гермиона. Я бы никогда не навязал тебе себя силой. — Но у тебя есть полное право… — Это стиль моего отца…. издеваться над своими рабами. — Драко… — Я — не мой отец. — Но что тогда? Что происходит? — Ты знаешь, что делает меня счастливым? — Драко, пожалуйста… — Мне нравится слушать, как ты страстно говоришь о звездах и о философии. Твои глаза горят так, как будто бы в них вспыхивает и горит яркое пламя. Я счастлив видеть тебя такой. Необремененной. — О чем ты говоришь? — Ты мне нравишься. — Я рабыня. — И человек, Гермиона. Ты — человек. — Меня удивляет, что ты мыслишь подобным образом. Как твои убеждения могут быть настолько противоположными убеждениям твоего отца? — Когда-то я был таким же, как он. Я был жестоким и бесчувственным, пока моя тетя не приехала сюда, когда Тео был совсем маленьким. Это она научила меня. Она увидела возможность перемен.

***

Когда семья оставалась за городом, Нарцисса посылала за Гермионой, чтобы та делала ей прическу. Гермиона укрощала свои собственные вьющиеся волосы с помощью толстых кос и пучков, и хозяйки дома приспособились использовать ее в качестве своего парикмахера в случае необходимости. В городе римские женщины держали специальных рабов для выполнения подобных обязанностей, но латифундия была совсем другим миром. Помимо Драко, Андромеды и Тео, основная часть домуса семейства Малфой, включая их рабов, в течение продолжительного времени жила в городе, возвращаясь в сельскую местность только тогда, когда жара становилась невыносимой. Люциус Малфой предпочитал держать в поле зрения своих клиентов, в конце концов. Единственными домашними рабами, постоянно проживавшими на главной вилле, были Гермиона, повар и несколько уборщиц. Гермиона была рада этому, потому что дом находился под управлением Андромеды, а она была хорошей женщиной. Гермиона стояла позади Нарциссы, молча заплетая пряди ее серебристых волос в замысловатые косы. Андромеда сидела неподалеку, изучая пергамент с хмурым выражением лица. — Ты уверена, что Драко хочет этого, Цисса? — спросила она обеспокоенно. — Я никогда не слышала, чтобы он говорил об Астории. — Он будет проинформирован, как только будут подготовлены все документы. — Разве с ним не следует посоветоваться в этом вопросе? — У него нет выбора. Люциус заключил соглашение с отцом Астории. Они поженятся через три года, когда она достигнет совершеннолетия. Гермиона почувствовала, как ее сердце ухнуло вниз, но продолжила с непроницаемым лицом заплетать волосы своей Домины. В конце концов, она была просто рабыней.

***

— Можно мне задать тебе вопрос, Драко? — Конечно. — Где родители Тео? — Умерли. Он — сирота. Андромеда является его опекуном, пока он не достигнет зрелости. — Со стороны твоего отца было очень благородно взять их в свой дом. — Это было нехарактерно благородно для него. На самом деле, я подозреваю, что его принудила к этому моя мать. — Тео говорит, что ему нельзя рассказывать о своих родителях или дедушке. Он сказал мне, что ему запрещено. Почему так? — Это дело рук отца. Они были… — Да? — Другими, Гермиона. — Как это? — Моя тетя и ее семья верили в мир, где рабство было бы вне закона. — Как это возможно… — Они все умерли из-за этой идеи. Дядю Теодороса убили на улице. Нимфадора и ее муж Римус погибли в пожаре, сожравшем их дом дотла. К счастью, в ту ночь их ребенок был с Андромедой. У него резались зубки, и его матери нужна была ночь для передышки. — Он бы погиб, если бы был со своими родителями. — В обычаях нашей семьи хоронить тела своих мертвых, Гермиона, но нам пришлось хоронить пепел. — Мне очень жаль. — Официально это был несчастный случай. Но все в городе знают, что это было предупреждение всем, кто придерживается подобных убеждений. — Она все еще продолжает верить в это? Твоя тетя? — Да. — Откуда ты знаешь? — Андромеда очень образованная женщина. Она могла бы сама обучать своего внука. Но она выбрала тебя. Чтобы спасти тебя, Гермиона.

***

На почти пустой вилле было тихо, и Гермиона могла слышать, как судорожные вздохи Драко эхом отражались от стен, когда как он входил в нее снова и снова. Она позволила чувствам полностью поглотить себя, а ее бедра слабо обнимали его тело. — Гермиона, — повторял он ее имя, как делал каждый раз, когда они оставались наедине вот так. Как и она шептала его имя, и ее шепот касался его кожи. При каждом удобном случае, который им выпадал. Библиотека и эта спальня были единственными местами, где они могли быть просто Гермионой и Драко, а не хозяином и рабой. — Боги небесные, Гермиона, я так сильно люблю тебя. Она смотрела в потолок с замысловатой резьбой, а слезы катились по ее лицу и исчезали в волосах. Эти ночи украдкой были для нее дороже всего на свете, но каждый раз, когда она приходила в его комнату посреди ночи, она понимала, что этот раз мог стать их последним. Они не встречались так уже несколько месяцев, и она скучала по тяжести его тела, по вкусу его кожи. Но этого было недостаточно, чтобы отвлечь ее. Прошло уже четыре года тайных встреч, а беспокойство по-прежнему владело ее разумом. Беспокойство за него. Беспокойство за себя. Беспокойство за их будущее. Он любил ее, но что хорошего могло выйти из его любви, когда они были обречены? Что толку от ее любви, если в один прекрасный день ей придется смотреть, как он женится на подходящей ему женщине? Внезапно Драко изменил положение и сел, потянув Гермиону за собой. Ее грудь прижалась к его груди, когда он обнял ее бедра, усадив себе на колени, и продолжая двигаться в ней. Он наклонил голову, чтобы запечатлеть нежные, благоговейные поцелуи на ее груди и ласкать ее языком. Когда он нежно подразнил ее левый сосок зубами, ее способность мыслить растворилась в экстазе, и она застонала, впившись пальцами в его мускулистую спину. Гермиона забыла о проблемах, терзавших ее разум. — Я люблю тебя, — выдохнула она, чувствуя, как его движения ускоряются от ее слов. — Я тоже люблю тебя. — Гермиона, я долго не продержусь… — Я тоже близко. — Хорошо. — Подожди, Драко. Только не внутрь, — вдруг опомнившись напомнила она ему, когда туман в голове на мгновение рассеялся. — Не надо… — Я знаю, — выдохнул он, поднимая голову, чтобы коснуться ее губ своими губами. — Я знаю. Никаких детей. Слова больно задели ее, и она уткнулась носом в шею Драко, чтобы он не увидел выражение страдания на ее лице. Она не могла подвергать себя риску забеременеть, но мысль о жизни с Драко, о семье с ним, была словно горькая насмешка. Недостижимая мечта. Слезы снова катились по ее щекам, и Драко нежно отстранил ее от своего плеча. Он вгляделся в ее лицо, и хотя они продолжали двигаться вместе, тень беспокойства промелькнула в его глазах. — Ты в порядке? Гермиона кивнула. — Да. — Ты плачешь. — Драко держал ее за бедра. — Может, нам остановиться? Мне остановиться? Она покачала головой и толкнула его, пока он не лег на спину. Положив обе руки ему на грудь, она улыбнулась. Он был так прекрасен в этот момент, не обремененный долгом и обязательствами. Лунный свет отбрасывал тени на линии его скул. — Слезы не всегда льются от грусти, — сказала она, надеясь, что он не раскусит ее ложь. Он смотрел, как она двигалась, а когда она достигла пика и рухнула, он поймал ее в свои объятия.

***

— У тебя есть заветное желание, Гермиона? Мечта? — Мечта? — Что-то, что ты мечтаешь сделать в своей жизни, или какое-то огромное желание? — Мне кажется, да. — Расскажешь мне? — Расскажи ты о своих мечтах сначала. — Я мечтаю о маленьком домике за городом. Не таком, как сейчас, а где-то совсем далеко. Где-нибудь в лесу или на широком склоне холма. — Ты хочешь жить на холме? — Может быть рядом с океаном. Я мечтаю о том, что мы вместе. В безопасности. Свободны. Женаты, а рядом наши дети. — Разве ты не мечтаешь занять место своего отца в Сенате? — Нет, если бы у меня был выбор. — И я есть в твоих мечтах? Правда? — Конечно. Ты есть в моей каждой мечте. — Драко… — А теперь расскажи мне свои мечты. — Ну. Я грежу своей семьей. Мои мама и папа сидят за кухонным столом. Я мечтаю, что я проснусь и увижу свою маму, склонившуюся надо мной и смеющуюся над тем, что я все еще сплю так поздно утром. Я мечтаю, что мой папа позовет меня в библиотеку, чтобы научить чему-то новому до обеда. — Ты скучаешь по ним. Твои мечты, должно быть, причиняют тебе ужасную боль. — Они почти невыносимы. — Тогда что же делает их терпимыми? — Ты делаешь. — Я? — Потому что другая мечта в моем сердце… Она такая же, как и у тебя, Драко.

***

Теодор внимательно изучал пергамент, когда Драко ворвался в библиотеку. Гермиона не ожидала увидеть его, думая, что он останется в городе до конца месяца. Она едва успела вздохнуть, как он потянул ее с места. — Продолжай читать, Тео, — велел он маленькому мальчику, который кивнул в ответ. Обращаясь к Гермионе, он сказал: — Пойдем со мной. Как только они оказались в спрятанном от посторонних глаз алькове, Гермиона отстранилась от Драко с неодобрением. — Драко, может быть, он и маленький мальчик, — прошептала она суровым голосом. — Но он умен. Он что-нибудь заподозрит и… — Послушай меня. Мой отец умирает. Она замерла, приоткрыв рот. — Что? — Мой отец умирает, — повторил Драко, поглаживая большими пальцами нежную кожу запястий Гермионы. — Целитель сказал, что он не продержится до Кара Когнации, Гермиона. — Что это значит? — Это значит, — он шагнул ближе, прислоняясь лбом к ее лбу. — Что я освобожу тебя, когда он умрет. — Драко, это невозможно… — Я не говорил ничего раньше, так как не хотел давать тебе ложную надежду. Но он болен уже год. Когда он умрет, я стану Патер Фамилиас в своем доме. Я смогу законно освободить тебя и жениться на тебе. — Люди в городе станут сплетничать об этом. — Не публично. Они бы никогда не рискнули разгневать нашу семью. — Ты действительно так думаешь? — В любом случае, имя Малфой достаточно весомое, чтобы противостоять сплетням. — Ты бы освободил меня? — Она подняла голову и посмотрела на него недоверчиво. — Правда? — Я работал над этим с Андромедой уже несколько месяцев. Она знает закон, указывающий на возможность освобождения раба. Это возможно. Рискованно, но возможно. Гермиона некоторое время молчала, а затем спросила. — Почему? — Что «почему»? — Почему не оставить меня рабой и не жениться на аристократке, чтобы укрепить положение вашей семьи? Астория была бы… Драко прервал Гермиону решительным поцелуем, а его рука скользнула в ее волосы. Когда он отстранился, она внимательно посмотрела на него. — Астория — ребенок, — сказал он. — И я люблю тебя, а не ее. Даже если нам придется отказаться от всего этого, — он махнул рукой вокруг себя. — Мы легко сможем это сделать. Мы можем уехать в домик нашей мечты, далеко-далеко отсюда. — Ты бы рискнул всем, чтобы освободить меня? — Конечно. Если нам придется уехать, то Тео может возглавить семью. — Тео одиннадцать лет, Драко. — И при этом он умнее моего отца. — Будь серьезен, Драко. Ты действительно этого хочешь? — спросила Гермиона. — Ты уверен? — В ту минуту, когда его не станет, мы будем свободными, — сказал Драко, и его полная надежды улыбка придала ей сил. — А потом? — Мы построим свою жизнь. Вместе.