Нити судьбы

      

Тринадцать лет назад.

       Мэй бежала по холодному осеннему лесу, едва поспевая за старой тануки*. Ей было страшно, и она совершенно не понимала, что происходит. От кого они убегали? Госпожа Эцуко не сказала ей ничего, кроме того, что они находятся в большой опасности, и им срочно нужно уходить.        Сердце Мэй бешено колотилось в груди, силы постепенно покидали её, и с каждым мгновением бежать становилось всё тяжелее и тяжелее.        — Уже близко…— обеспокоенно прошептала тануки, резко остановившись.        Она опустила руки на хрупкие плечи Мэй, заглядывая ей прямо в глаза. Быстро заговорила:        — Послушай, это очень важно, лисенок. Те, кто гонятся за нами хотят получить то, что есть у тебя. Часть печати, открывающая врата в Нараку. Если она окажется в их руках, то они смогут свободно приходить оттуда, — она понизила голос, переходя на шепот, — Этого никогда не должно произойти. Запомни то, что я сказала тебе, Мэй. Помни всегда, — в глазах госпожи Эцуко мелькнуло незнакомое раннее для Мэй выражение, но даже в свои пять девочка смогла понять: она прощалась.        Глаза Мэй наполнились жгучими слезами. Она запуталась ещё больше. Какая печать? Какие врата? Почему… Почему госпожа Эцуко…        — А теперь беги скорее, лисёнок. По прямой отсюда будет деревня, — старая тануки сделала шаг назад, свела темные брови к переносице, мысленно готовясь к чему-то. К чему-то страшному.        — Нет… Я не могу… Госпожа Эцуко, — сбивчиво зашептала Мэй, в отчаянии хватая за руку тануки, которая заменила ей мать.        — Лисёнок, — строго произнесла она, — Делай то, что я говорю, — девочка ещё несколько мгновений в растерянности простояла на месте.        Нет, нужно поступить так, как велела госпожа Эцуко.        Кивнув своим мыслям, Мэй собрала последние силы и побежала вперёд. За спиной её послышался хруст — это ломались ветви деревьев. А следом за ним ужасный рев, от которого кровь леденела в жилах.        Печать… Девочка ещё не до конца понимала, что все это значит, но была уверена в одном — если госпожа Эцуко сказала, что её необходимо сберечь, значит, Мэй это обязательно сделает.        Она не знала, сколько бежала по этому страшному и тёмному лесу, оставив госпожу Эцуко и погоню далеко позади.        Ноги Мэй ломило, каждое движение давалось с большим трудом. Ей ужасно хотелось остановиться, чтобы передохнуть. Но… Ещё рано. Она ещё не добралась до деревни.        И девочка упрямо пошла дальше. Вперёд.        До тех пор, пока не вышла к реке. Остановилась, всматриваясь вдаль, и заметила очертания домов.        Значит, это та самая деревня, про которую и говорила госпожа Эцуко.        В сердце Мэй что-то болезненно ëкнуло, к горлу вновь подступил удушливый комок. Неужели… Неужели она больше никогда не увидит свою наставницу?..        Неужели она не придет за Мэй?..        Страх ледяной волной окатил юную кицунэ, сковал сердце в тиски. В голове замельтишили картины прошедшей ночи. Самой ужасной ночи в жизни Мэй.        Она сделала ещё несколько шагов, и бессильно опустилась на землю под старой, засохшей ивой. Задрожала — то ли от страха, то ли от холода. Одежда девочки была местами изорвана и перепачкана грязью.        Мэй обхватила себя руками, продолжая крупно дрожать.        Она не знала, сколько так просидела — испуганная и абсолютно потерянная.        Неожиданно Мэй услышала тихие шаги и повернула голову в ту сторону, откуда доносился звук. Человек. Мужчина.        Она посмотрела на него затуманенными и опухшими от пролитых слез глазами. Он подошел ближе к ней, всмотрелся в её лицо:        — Потерялась? — мягко спросил он, но Мэй ничего не ответила. Люди… Госпожа Эцуко много рассказывала ей про мир людей. У них все устроено иначе не так, как у ëкаев. Но юная кицунэ знала их привычки, их традиции — госпожа Эцуко хотела, чтобы она хорошо их запомнила.        Девочка недоверчиво посмотрела на него, и ничего не ответила. Она боялась этого мужчины. Вдруг… Вдруг он захочет навредить?        Только бежать ей уже некуда.        Мужчина задумчиво хмыкнул, потирая подбородок. Медленно опустился на корточки, и его лицо оказалось на одном уровне с лицом кицунэ.        Она невольно отшатнулась, не сводя с него круглых, испуганных глаз.        — Жалко, — проговорил он, — Загинешь же.        Мэй по-прежнему молчала. И он тоже.        Они провели в тишине несколько мгновений, прежде чем мужчина вновь заговорил:        — Пойдем со мной.        Мэй не знала, как ей поступить. Холод и чувство голода говорили о том, что она должна пойти с этим мужчиной. В конце концов госпожа Эцуко говорила, что в этом мире существуют хорошие люди.        Но… Есть и плохие.        К какому числу относится этот мужчина?..        Он мягко улыбнулся ей, протянув руку. Мэй ещё несколько мгновений смотрела на него в нерешительности.        Лисье чутье подсказывало ей, что этот человек не желает ей зла и ему можно доверять.        И, набравшись смелости, она протянула ему руку в ответ. Мужчина помог ей подняться, и они вместе направились в сторону видневшейся вдалеке деревни.        Спустя несколько шагов, он спросил у девочки:        — У тебя есть имя?        — Да, — тихо проговорила она, — Меня зовут Мэй.