Вдохни

Ебаные колготки. Она чувствует себя уязвимой, голой. Открытая книга. Глупо. У Тани в голове словно улей, мысли жужжат, обрывки фраз и шум ударяющейся о стену двери отскакивают от черепной коробки и буквально рвут перепонки. Ей плохо. Нет, ей хуево. Это же не слабость? Нет, господи, нет, она не должна быть слабой. — Сука, — обрывисто бормочет Каширина. Она уже этажом ниже, почти бежит, большими шагами приближаясь к их гримерной. И всё трёт мозолистыми ладонями лицо, сбивая щеки в краску, причиняя себе боль. Она падает на пол, к стене спиной прижимается и прячет голову в острых коленях. Корит себя, сама не понимая за что. Ей не нравится это испытание, не нравятся прозрачные колготки и боди в облипку, не нравится своё тело. И то, что внутри, тоже не нравится. И мужики. Прямо за ней в помещение влетает Тихая. Тихая ей нравится. — Танюх, — осторожно говорит Аня. Неловко подходит ближе, одной рукой прикрывает такое же незащищенное тело, другой — отмахивается от камер. — Да пошли они нахуй. — Я не могу так, Тихая, не могу, блять, не могу, — как в бреду бормочет Таня, чуть поднимая голову и тут же прячась обратно от парней с камерами в руках. Эти фигуры в чёрных футболках уже настолько сильно надоели, что не хочется даже смотреть в их сторону. В объектив — тем более. — Ну че ты, — Тихая садится на корточки, будто стараясь закрыть собой подругу. Так ли это? Забота? Подруга ли? Похуй. Сейчас бы унять предательскую дрожь в коленях. Таня что-то шепчет, качает раскалывающееся головой. — Эй, эй, смотри, — Тихомирова щёлкает пальцами, руками пытается остановить резкие неконтролируемые движения девушки. И Таня глаза поднимает. Камеры стали чуть дальше. Или Аня ближе? Она глаза её видит. Действительно взволнованные. Тонкие брови сведены к переносице, и она всё машет своими худыми руками. Она вся тощая, кости одни, хочется накормить. Хочется. — Да, — зачем-то говорит Таня. — Заебали, не могу, — повторяет. — Выдохни, давай, нормально всё, Танюх, — хрипло говорит Тихомирова. Всё ещё сидит перед ней на корточках, только руки её с длинными костлявыми пальцами всё ближе. Вот-вот, и обхватят Танины икры. И пусть обхватят. Хоть бы. — Давай, вдох. — Вдох, — медленно произносит девушка и тянет носом воздух, которого кажется так мало. — Выдох. На выдохе Каширина не выдерживает. Шмыгает носом, но глаза сухие-сухие. Это стресс. Это она слабая. Но почему-то кажется, что Ане можно видеть её такой. Разбитой, давшей слабину. А Аня и смотрит, не отрываясь. Понимает, что ей доверяют. Чуть кивает. А руки так и замерли в сантиметре от трясущейся коленки Тани. — Нормально. Нормально, — говорит Каширина. Смотрит прямо в глаза Тихой. Зрачки у неё большие, тёмные, словно две пропасти, в которых утонуть страшно. Таня сама берет её за руку. Аня даже не дёргается. Так и нужно? Пожалуй, да. Тане нужно точно. — Хорошо, — полушёпотом говорит девушка. И внезапно тянется к ней. Тане кажется на секунду, что поцелует. В щеку, в лоб, в бровь — куда угодно. Нет, Аня лишь привстает и нагибается, и за руку слегка тянет, чтобы помочь девушке встать. — Давай, — добавляет для уверенности. Я тут. Нормально всё. Таня встаёт, прижимая руки к телу и усмехается сама себе. Придумала лишнего. С основным бы разобраться. Она снова замечает камеры и отходит в угол, за которым можно скрыться. Просто закрыть глаза, пару раз хлопнуть себя по щекам, приводя в чувства, и снова стать собой. Жёсткая. Строгая. Сильная. Сильная? Аня смотрит и буквально слышит, как внутри Тани трутся друг о друга горящие шестерёнки. Она ломается, кричит изнутри, болит. Ну так пусть лучше она будет рядом. И Тихой вовсе не кажется, что это проявление слабости. Они люди. Не роботы. Они не выносят мир вокруг и бодрятся сами за себя. Они ищут похожих, чтобы выжить. И Аня не знает, откуда находит в себе силы и смелость, чтобы подойти к Тане сзади и аккуратно, боясь навредить, боясь испугать, запустить руки под локти, невесомо проводя тонкими пальцами по чёрной ткани на талии. Обнимает не крепко. Не нужно. Не сейчас. Голову опускает на плечо, совсем рядом с подбородком Тани. Почти чувствует её сбившееся дыхание. И шепчет: — Нормально всё. Таня зубы сжимает. И мягко касается ладонями рук Тихой. Нормально. Ей этого достаточно, чтобы вдохнуть теперь полной грудью.