Всё ради него

День за днём, прошло три месяца с тех пор, как Алан поселился в доме мистера Слингби. За это время было много событий, как смешных, так и грустных. Не раз и не два Эрик прибегал в комнату к сабмиссиву посреди ночи, разбуженный криками, не всегда уроки запоминались с первого раза: Алан старался изо всех сил, но вытравить животный страх и ненормальные привычки, жившие в нём на протяжении нескольких лет, не получалось так быстро, как хотел бы Эрик. Из положительного можно было отметить, что юноша теперь не боялся надолго оставаться один, научился готовить несложные блюда и выполнял работу по дому, полюбил читать и проводил времени за книгой больше, чем Рон за игровой приставкой. Не сразу, с большим усилием, но он стал смелее и самостоятельней, но всё равно беспрекословно подчинялся каждому слову доминанта, если тот, конечно, незаметными манипуляциями не разворачивал ситуацию по воле саба. Алан учился пользоваться компьютером и интернетом, заведя себе закрытый профиль в соцсети, в друзья приняв только троих проверенных людей, рисовал уже не на страницах манги, а в купленных Эриком альбомах и изредка - в графическом планшете, совершенствуя так полюбившийся ему с первых минут стиль аниме, живо интересовался культурой и историей. Но, несмотря на любовь к музыке, ни пение, ни игра на инструментах ему не давались - у мальчика напрочь отсутствовал слух, чего он сильно стеснялся и при каждом удобном случае пытался восполнить пробел, тыча пальцем в клавиши рояля и каждый раз промахиваясь мимо нот. Слингби не мешал ему штурмовать этот Эверест, хотя помощь намеренно не предлагал - Алан должен был сам попросить о ней, так как одно из правил Темы гласило: проси, иначе не получишь желаемого. Кстати о Теме. Уроки были. Бизнесмен, соберя воедино весь свой опыт и такт, старательно обучал мальчишку сперва элементарным правилам поведения в своём, нет - в их доме, учил манерам, не скованным правилами предыдущего владельца, давал основы таких наук, как математика, письмо, физкультура (особенно любил гимнастику - Алан был настоящим гуттаперчевым мальчиком и с лёгкостью выполнял любые упражнения, а уж наблюдать было за этим зрелищем - ммммм...), даже иностранный язык, в общем старался затронуть все возможные грани обучения, кроме одной. В сравнении с Рональдом, где инициатива полностью шла от Нокса, в данном случае Эрик придерживал коней, когда заходила речь о Практике. Даже теория мягко обходилась стороной, и только одному Греллю с определёнными ограничениями, но было позволено упоминать о том, что происходило между ним и Уильямом, а так же Роном и Эриком. Красавица был на высоте - не углубляясь ни в какие подробности, на своём примере он словно невзначай показывал младшему другу: как надо относиться к тому, если тебя неожиданно на людях приласкает твой доминант, как реагировать на особые знаки внимания, что делать, если топ сделает намёк на относящееся к Теме, в общем Эрик, отдав эту деликатную часть процесса в руки Алому, ничуть не пожалел. Алан, видя положительный пример Темы перед глазами, стал решительнее, прекратил зажиматься от любого неосторожно-интимного движения, но повышать планку изучения подробностей ни Уильям со своим сабом, ни Слингби не спешили. Бизнесмен никогда не перегибал палку с подчинением, прислушиваясь к натренированной интуиции, он ловко избегал неоднозначных ситуаций, внимательно приглядывался к повадкам Алана, подмечал - что он позволял делать, а что ещё было рано, но одна лишь мысль по-первости не давала ему покоя: а надо ли? Обязательно ли подчинять юношу настолько, чтобы тот был зависим от его, Эрикова, желания днём и ночью? Не превратится ли Алан в безвольное существо, которое только и знает, что поводок Хозяина, и никогда не сможет стать, прежде всего, нормальным человеком? Однако за всеми этими вопросами Слингби не мог не признать одну очевидную для него вещь - он боялся отпустить юношу. За это время он настолько привязался к нему, что картина, где Алан собирает свои вещи и уходит в большой мир без Эрика, стала для мужчины самым навязчивым, самым страшным кошмаром, даже несмотря на то, что это будущее было для Алана самым правильным проявлением свободы. Мальчик - полноправный человек, но сердце у мужчины ныло от страха за его будущее вне стен дома. Как-то сложится судьба парнишки, что его может ждать там, за порогом? Тема-то как раз и давала возможность навеки привязать юношу к одному месту и одному человеку, но ломка воли самого подчинённого в этом случае была неизбежна. Эрику же такой исход дела был противен. Как же было просто с Рональдом, который изначально ворвался в его судьбу извне и прекрасно ориентировался в жизни, будучи не скованным травмами прошлого! Эрик не жаловался никому, даже Уильяму. Посвятив немало вечеров "после отбоя" - то есть когда Алан ляжет спать, размышлениям на эту тему, Слингби долго и тщательно раздумывал над сложившейся ситуацией. Не давая возможности хоть сколько-то пожалеть себя и, наплевав на всё, начать подчинять мальчика по всем правилам, он решительно отмёл любую возможность такого развития событий. Нет доминанта и сабмиссива. Алану нужна свобода. И Эрик приложит все усилия, чтобы, будучи вольным человеком, мальчик не потерялся бы в этом безумном мире, найдя самого себя и свою дорогу. И дел для этого переделать надо было немерено. *** - Доброе утро, малыш! Чем так вкусно пахнет? Слингби, спустившись на кухню, где вовсю хозяйничал Алан, готовя завтрак, потянул носом и с предвкушением потёр руки - омлет Аланова приготовления по качеству не уступал ресторанному. Маленький повар, посыпав золотистую корочку тёртым сыром, накрыл сковороду крышкой и застенчиво улыбнулся. - Доброе утро, Эрик. Да так... надеюсь, тебе понравится... - Ты ошибаешься, я буду в полном восторге, - поправил его мужчина и ненавязчиво влился в процесс подготовки к завтраку: достал тарелки и столовые приборы, пока юноша крошил зелень большим ножом на досочке. Краем глаза Эрик бдил, чтобы его детка не отхватила таким тесаком себе палец, однако "детка", хоть и выглядел беспомощно-комично, но орудовал инструментом весьма сноровисто. Укроп был тщательно измельчён, румяные хлебцы бодро выпрыгнули из тостера и вскоре стол, убранный в четыре руки, приобрёл почти праздничный вид. Алан потянул крышку со сковородки долой и Слингби ощутил, как рот наполняется слюной - выглядел завтрак просто потрясающе. - Какой ты молодчина! - от души похвалил он юношу, и, казалось, этих слов паренёк ждал с самого начала готовки: лицо его просветлело и залилось румянцем. Старательно разрезая пышную яичную массу, лучшую его часть, куда попало больше сыра, он не раздумывая, положил на тарелку с тёмно-синей каёмкой - Эрик хоть и не привязывался к вещам, но Алан всё же ухитрился заметить, что этой тарелкой мужчина пользовался чаще всего. Окончательно разомлев от такого факта, Слингби нежным взором следил, как плывёт к нему самый замечательный завтрак в его жизни, и чуть было не рухнул со стула, когда Алан, поставив тарелку на салфетку перед Эриком, вдруг наклонился ниже и... легонько поцеловал блондина в щёку. - С Днём рождения вас, мистер Эрик... Слингби показалось, что в его голове взорвалась петарда. Тупо уставившись на омлет, словно тот мог дать пояснение, бизнесмен напрягся и принялся высчитывать - какой сегодня день. Нет, он был не из тех, кто теряется в числах и датах - это противоречило всей его натуре, но с момента появления Алана он совершенно позабыл о самом себе. Всё, что ни делалось, ориентировалось на юношу, даже дела он вёл с оговоркой про себя: "Так, поставим деловую встречу на столько-то, а вот во столько-то уже надо быть дома, ибо там...". Всё для Алана, всё для его удобства, всё, лишь бы мальчик не чувствовал себя забытым, обделённым, брошенным... И вот насколько же чиста была душа Алана, что парнишка не сделался законченным эгоистом! Подумать только: знать о Дне рождения того, кто даже не потрудился как следует рассказать о себе самое элементарное, и ещё и заботиться о нём, как полагается в такой день! Омлет поплыл перед глазами Эрика. Если бы он был в состоянии, то сейчас бы разрыдался, но уже по выработанной привычке "не ты, но Алан" мужчина почувствовал неловкость юноши и, переведя растерянный взгляд на паренька, понял, что угадал. Вот тут сказалось полученное воспитание: ещё месяца два с половиной тому назад шатен бы рухнул ниц, страшась неведомой реакции "хозяина", но сейчас он просто потупил красивые глаза и, сжав руки, просто ждал ответа. Весь его вид говорил о том, что мальчишка осыпает себя укорами за неслыханную дерзость и даже готов принять любое наказание, но он пока не знал, что Эрику сейчас до безумия хотелось обнять своё маленькое чудо и целовать до потери пульса, неважно - своего или его. И он протянул вперёд руки; бережно взяв в ладони тонкие пальцы, Эрик прижал их к губам раз, другой, коснулся нежных рук лбом и всё-таки обнял Алана, прижав к колотящемуся сердцу. - Детка, - проговорил он тихо. - Радость моя... "Тр-р-р-р-рынь! Т-р-р-р-рынь! Тр-р-р-рынь!" Минут десять бы назад мужчина непременно бы взял ползущую на вибрации трубку и ответил на неожиданный звонок, но сейчас у него было дело поважнее. Лишь когда Алан прошептал ему на ухо: "Извините... Там у вас... тебя..." - Эрик с мысленным проклятием отстранился от окончательно смутившегося юнца и соизволил бросить взгляд на светящийся дисплей. Проклятие пришлось перенести на себя - звонил Уильям, а уж другу бизнесмен был рад всегда, даже когда момент был не совсем подходящий для приятельского внимания. Проведя пальцем по дисплею, Слингби, свободной рукой притянув Алана снова, не своим, а каким-то ликующим голосом пропел: - Доброго утра, Уилл! На том конце связи послышался дружный смех, Грелль вообще залился так, что у блондина возникло подозрение, что Алый каким-то образом причастен к произошедшему несколько минут назад. Услышав смех, Алан поднял голову и чутко прислушался. Несмотря на наивно-щенячью преданность Эрику, он, однако, ни дня не мог прожить, чтобы не связаться с Красавицей или по телефону, или через сеть. Сатклифф с удовольствием "висел на проводе" бы сколько угодно, если бы не повеление Уилла, который не давал сабу заниматься пустыми делами, установив чёткие рамки общения. Алану, конечно же, был прописан VIP-режим, но тут уж и Эрик напомнил, что мальчик всё-таки уже под его попечительством и он, Эрик, не намерен надолго терять юношу из поля зрения. Такой контроль лишь пошёл всем на пользу: укороченное общение было не растянутым до состояния, когда уже не знаешь - о чём говорить, и всегда долгожданным. Сейчас же, уловив знакомый голос, Алан расслабился, но тактично смотрел не в лицо наставнику, а на дисплей, словно мысленно общался с Греллем. Смех в трубке отзвучал и доктор, судя по голосу широко улыбаясь, произнёс: - С Днём рождения, Эрик! - Поздравляем! - донеслось далёкое восклицание. - По ходу дела, в курсе все, кроме самого меня, - Слингби тоже рассмеялся, настроение его поднялось на несколько градусов, Алан же смущённо хихикнул и спрятал лицо на груди блондина. - Это ж как так получилось? - Уж ты сам подумай - как, - Уильям не укорял, скорее беззлобно подтрунивал. Док прекрасно понимал стремление друга устроить сперва жизнь ближнему, и был лишь благодарен бизнесмену за такой подход - это означало, что Алан был в надёжных руках. - Ну, именинник, что будешь делать? - А?... - Слингби растерялся. - В смысле? - В прямом, - создалось ощущение, что Ти Спирс пожал плечами. - Ты же, кажется, сегодня работаешь? Разочарование навалилось на Слингби, как бетонная плита. Действительно, сегодня была среда, до работы оставалось всего ничего, а он даже не успел предупредить коллег и выписать себе внеплановый отгул... В ТАКОЙ ДЕНЬ! И ладно бы, он был один или с Ноксом под боком, но как же Алан? Встретить этот праздник без своего мальчика - беда посерьёзнее, чем вообще не праздновать! Кстати, об Алане. Паренёк, прислушивавшийся к разговору, поднял чистый взор на мужчину и пролепетал: - Сэр... Эрик... - Да, малыш, - немедля отозвался Слингби. Алан зарумянился. - Позвольте... Я хочу... нет, вам надо... - Смелее, мальчик, - бизнесмен пристально посмотрел на юношу. Алан чуть отстранился и, расправив плечи, объявил: - Вам надо пойти сегодня на работу! - от волнения вышло куда громче, чем он хотел, и Алан вспыхнул до корней волос. Однако Эрик, который уже знал своего подопечного почти как самого себя, во-первых: не стал корить юношу за громкость, во-вторых: он уже заметил в зеленоватых глазах некую идею, что тот скрывал до времени. "Ах, нахалёнок маленький, всё с тобой ясно," - с нарастающей гордостью подумал он, а вслух сказал такое: - Всё так, как ты пожелаешь, мальчик! - закрепляя тем самым ещё один урок. Глядя на него, Алан дрогнул и лицо его осветилось неконтролируемой широченной улыбкой. Из напряжённо молчавшей трубки донеслось дружное "Пока!" и она погасла. Слингби с облегчением почти бросил её на стол и, прижав юношу к себе вновь, вовлёк его в неистовый, пронзительно-нежный, долгий поцелуй, зарываясь пальцами в шелковистые мягкие волосы и почти теряя голову от происходящего... *** Как он добирался до работы - он не помнил сам. Сознание путалось, всё тело горело, словно он заболел, а глаза отказывались видеть даже то, что было перед носом. Всю дорогу от дома до офиса он проигрывал в памяти свой первый и первый у Алана момент открытой близости: тот поцелуй всё длился и длился, пока у юноши не подкосились ноги и он, из последних сил обхватив мужчину руками, не выдохнул так страстно и горячо, что Слингби почувствовал необычайное напряжение - первый признак того, что невинная страсть может перерасти в нечто большее. Борясь с собой, он схватил юношу на руки и, осыпая его личико мелкими быстрыми поцелуями, отнёс в маленькую комнатку. Алан, переживший потрясение, почти без чувств упал на мягкое покрывало, а Слингби, не отказав себе в финальном глубоком поцелуе, прошептал ему на ушко: - Детка, ты превосходен! - после чего почти бегом покинул помещение, спеша в ванную. Там он отмокал, подставив волосы под холодный душ и борясь с поистине звериным желанием вернуться и продолжить. Только громкий возглас Алана о работе всё ещё звенел на задворках его сознания и, несмотря на качающийся под ногами пол, он вышел с полотенцем на плечах, доел свой завтрак и как в чаду побрёл в гараж. Плевать, что опоздает - теперь не задавить кого-нибудь бы по дороге! Добравшись до офиса, он выкурил две сигареты одну за другой и, ощутив, как разум, наполняясь табачным дымом, постепенно проясняется от другого наваждения, вздохнул и вышел из машины. Тут же все окна, выходящие на парковку, распахнулись и из каждого высунулось не менее двух сотрудников и сотрудниц. Все они разом загудели в бумажные язычки, сверху полетело сверкающее фольгированное конфетти и многоголосый хор дружно проорал: - С днём рожденья, мистер Слингби! И бурный приступ благодарности, всколыхнувшийся в груди Эрика, был посвящен снова Алану: не будь его малыш так настойчив в первый раз в своей жизни - не было бы у Слингби самого чудесного рабочего утра. И кажется, что весь оставшийся день будет ничуть не хуже...