Свои и чужие

      Глава двадцать первая                     Пилот земного катера переспал с валькирией. Шутка из кубрика на арианской базе у Стены. Землянин о крылатых девах, наделяющих удачей, ничего не ведал, но машину он посадил так близко к челноку, как позволил ухабистый рельеф. Из катера никто не выходил; от страха, что Фабер может передумать, у Сида замёрзло сердце.              С чего ты взял, что агент «Двух А» сострадательней и бескорыстней владык Гранита, Циркония, Свинца — любого клана, выдавшего бы беглецов, реши они обратиться к ним? Не считая Хеллета Грея, Фабер, единственный из виденных Сидом двуногих, критиковал порядки Домерге. Очень ненадёжная зацепка. Фабера подкупят, запугают, и он их вышвырнет.              Из задраенного шлюза катера выдвинулось нечто белое, начало вытягиваться, развёртывая гранёные ячейки. Эта штуковина походила на старинный инструмент, пылившийся в стеллаже у ног голограммы Основателя в Гента-Глории. Там устроили маленькое хранилище предметов, вывезенных колонистами из захваченных цветными или уходящих под воду домов. Дагмар называла хранилище музеем. Гармонь, ну точно! Дагмар рассказывала, что на гармони играли музыку.              Гармонь дотянулась до челнока, Сида продрало новой дрожью. Двухсотлетняя развалюха построена до договора о стандартизации космических аппаратов, подписанного на Эпигоне-Топке в прошлом веке. Металлический лязг эхом разнёсся по затихшему челноку. Зря боялся, придурок! Стандарты соблюдались всегда, никому не улыбается застрять в вакууме без возможности эвакуации. Только на домергианских судах переходной шлюз был другим.              — Стыковка завершена, — в тембрах «ра-деки» слышались всхлипы. Она прощалась. — Не рекомендую открывать шлюз. Содержание кислорода ниже нормы.              — Сид? — голос Фабера, напротив, искрился весельем. — Продержитесь немного? Мы закачиваем воздух.              Сид пробормотал «угу», нагнулся над мальчишкой, крепче стянув края изодранной куртки. Мальчишка то ли спал, то ли умер.              Они вошли довольно скоро. «Ра-дека» распахнула шлюзовую камеру, три фигуры в скафандрах, окутанные клубами пара, появились на пороге. Первый — высокий и массивный — сверился с датчиком на рукаве, откинул лицевой щиток и оказался угрюмой белокурой женщиной. Во втором скафандре скрывался мужчина средних лет, в третьем — Деннис Фабер. Темноглазый, морщинистый, смешливый — таким Сид его и запомнил.              — Здесь чертовски холодно, дорогой Сид! — воскликнул Фабер. — У меня, прошу извинить, хронический насморк. Сосульки под носом, знаете, весьма неэстетично.              Фабер шагнул к нему, погладил локоть рукой в пластиковой перчатке. На Сида опять напала странная немота, он молча смотрел, как пожилой мужчина склоняется над Игером и водит сканером, а белокурая женщина, чем-то похожая на дубину Хоуп, шарит под панелью управления.              — Пульс сорок, артериальная гипотензия, — бубнил мужчина, — внутреннее кровотечение. Младенца осматривать детально смысла не вижу. Нужна дыхательная маска и интенсивная терапия. Обоим.              — Вы готовы идти? — спросил Фабер.              Сид заторможенно кивнул. Женщина прилепила к панели круглый диск, от него исходили красные, прерывистые импульсы, едва ли заметные землянам. Дистанционная бомба. Они взлетят, а челнок взорвётся, навсегда стирая следы беглецов.              — Бэбс, носилки! — распорядился пожилой мужчина, и женщина нырнула в «гармошку». — Господин Леттера, вы справитесь с младенцем?              Сид поднял ни хрена не весивший свёрток. Зачем-то тронул губами измазанный кровью лоб. А ведь мальчишка тёплый! Смесь генов неподобающая, но чистая по обеим линиям. Терморегуляция у мальчишки есть. Женщина по имени Бэбс и пожилой мужчина переложили Игера на носилки, понесли в «гармошку». Сид забормотал что-то совсем бредовое, клянясь отдать землянам данные, но Фабер потянул его за локоть.              — Просто идёмте.              Сид задержался на пороге шлюза, наступив на холмик стыковочной пены. «Ра-дека» шуршала, выполняя работу для предателя. «Ра-дека» спасла их, а он бросал её, последнюю частичку дома. Сид привычно утёр рукавом нос. В этом челноке он бросил самого себя.                     ****       — Штурман Ревекайя Вентворт. Предпочитает без церемоний зваться Бэбс. Инженер, по совместительству врач, Йен Ленжу. Капитана Дрейдена вы увидите позже. Ну и наша «Генеральша»! Вам подштопают нос, и мы оправимся на экскурсию — до гостевой каюты. Между нами, Сид, «Генеральша» превосходна, но мне тут порядком осточертело.              — «Генеральша»?              Медицинский отсек корабля землян разделяли перегородки. Игера и ребёнка врач Ленжу забрал за тонкую, как водится, ребристую дверь. Сида усадили на стул под ярко-жёлтую лампу. Свет везде был раздражающе жёлтым. Серых домашних оттенков ему больше не видать.              — Мы так величаем знаменитую Беренику Дел Роблес. Соратница Зенги Зи, лично возглавила оборону детских лагерей, Зенга произвела её в генералы. Дел Роблес аристократическая фамилия, полагаю, некоторые её представители могли очутиться на Домерге. Им бы хватило средств на бегство с тонущей планеты, раздираемой к тому же ядерной войной. Береника предпочла остаться. Вместе с Зенгой она сохранила земной генофонд. Зенгу Зи ваши менторы, надеюсь, не скидывают в расовый утилизатор?              Историю Зенги Зи преподавали лишь в группах администраторов. Воякам, инженерам и прочим лишние сведения не положены. Слоноподобная африканка Зенга сохраняла генофонд при помощи колючей проволоки под напряжением и вооружённых отрядов. Солдаты отбирали у населения детей и провизию, свозили в укреплённые лагеря. Не поспоришь, метод удался, потому Зенга считалась первым символическим президентом Афро-Азиатского Союза.              Мешок с чёрным жиром и сахарно-белая аристократка Дел Роблес вместе боролись за человечество. Стивен Сидней Робардс тоже боролся. Тоже загонял людей в лагеря, где на цветных детях и подростках обкатывали будущие техники биоконструкторов. И Джеймини Люга, променявший славу героя Домерге на должность охранника приюта и погибший на посту, видать, сражался за что-то, через тысячу лет непонятное.              Иногда тебя заносит. От своих — к чужим. Иногда тебе удаётся отыскать оправдания. У Сида оправданий не осталось.              В башку лезет чушь. Это всё укол Бэбс, впрыснувший в вены фальшивую бодрость. Игер за ребристой перегородкой, он может умереть. Из-за перегородки доносились трели и шипение аппаратуры, слушать Игера Сид себе запретил.              Бэбс расставила на стерильном столе коробочки с инструментами, банки регенерирующего раствора, повязки-фиксаторы и внушительную стопку инъекторов. Мрачно воззрилась на Сида.              — Вы в состоянии не двигаться, пока я буду чинить нос? У нас хорошая анестезия.              — Бэбс медтехник, — объяснил Фабер и засмеялся. — В чём дело, дорогая? Твоё хмурствование сегодня перещеголяло радиацию Арии.              — Ни в чём, — огрызнулась Бэбс, взявшись за пропитанную, отвратительно пахнущую химией губку, — я не стану нянчить младенца! Зарубите на носах! Сломанных и целых!              — Тебя не заставят менять подгузники из-за того, что ты женщина. — У Фабера брови-щётки задираются до корней волос. — Мы в системе Люга. Тут пол не значит ничего. Будь ты, к примеру, домергианкой, за наше приключение тебя бы пристрелили наравне с мужчинами.              — «Генеральша» накормит их ракетами, а придётся — рельсовыми пушками, — заворчала Бэбс. — Господин Леттера, не вертитесь. Я вас режу.              Земляне не реальны. Как возвращение на базу у Стены после сделки с Игером и бойня в Барьерном. Жёлтые лампы, комфортабельный звездолёт и медицинское изобилие — сплошная ложь. Он умирает в челноке на покрытом изморозью полу, рядом с Игером и мальчишкой. Мозг, к сраным богам, не желая отвечать за содеянное, ещё и не то выкинет.              — Один вопрос, Сид, — скрипнув магнитными креплениями на ножках табурета, Фабер придвинулся к нему, — прежде чем грозная Бэбс велит вам помалкивать. Ваш спутник — тот, о ком я думаю? Сын и наследник владыки Берилла?              — Да, — сказал Сид, — бывший наследник Берилла.              — А ребёнок?              — Это наш с ним ребёнок. Мой и Игера Спаны.              Он не мог взглянуть, шокировали ли Фабера новости. Бэбс накрыла ему глаза влажными салфетками, чем-то зафиксировала переносицу. Боли он не чувствовал, только лёгкую щекотку.              — Тогда начнём. С извинений. — Табурет скрипел, Фабер по обыкновению болтал ногами. — Я давно не пользовался тем линкомом, но взял себе за правило проверять сообщения раз в день. Мы кое-что затеяли, старые контакты очень важны…              — Ты затеял, Денни, — прервала Бэбс, — я на такую дурь не подписывалась, да и кэп против.              — Вы согласитесь, когда проторчите в милой системе Люга ещё полгода, — Фабер издал короткий смешок. — Я прошу извинений за задержку с ответом, Сид. Должно быть, вы порядком беспокоились.              Он не беспокоился. Он чуть не убил мальчишку. «Мой и Игера Спаны…» Подлая тупая ерунда! У них со скотиной нет ничего общего. Мальчишку родила беда. Тьма и беда.              — Мы собираем любопытные факты бытия домергиан и выдаём их в эфир, — будто его не перебивали, продолжил Фабер, — вещаем на тридцать семь планет, спутников и станций. Планируем расширить сеть. В приоритете, конечно, Земля, Эпигон-Один и Циклона. Там наши рейтинги прыгают в стратосферу. Земля и Топка запросили отдельный правительственный канал. Но я отвлёкся.              — За…              — Не двигаться, — прикрикнула Бэбс. — Спрашиваете, за каким чёртом он сварганил эту «Говорит Домерге»? Ему скучно! Ваши исходят на благородное дерьмо, но помешать агенту «Двух А» отправлять сообщения они не могут. А Денни раздулся, как жаба. Ему лишь бы флей-руммы снимать.              — Ну да, впервые происходящее на Домерге доступно остальному человечеству, — хихикнул Фабер, — смею вас заверить, я никогда так не изворачивался на съёмках. Посрамлён весь мой предыдущий опыт! За всякую утечку информации домергиане готовы душу вынуть.              В подаренных Фабером флей-руммах всегда было круглосуточное вещание на тысячах каналов. Герой или героиня выпивали с утра чашку ароматного напитка и включали терминал. На Домерге бесконечный поток картинок и слов заменяла отобранная операторами слежения хроника. Если инфа не засекречена, её вываливали во внутреннюю сеть. По необходимости в хронику вставляли инструкции и приказы старших, объявления о смене статусов. Они с Вильданом Коббом, мальчиком-трафаретом, смотрели бои за Пояс Рианнон и засыпали под канонаду.              Информация внутреннего пользования. Жизнь клана, не предназначенная для глаз и ушей чужаков. Фабер выворачивает её наизнанку, трясёт грязным бельём уникалов на потеху галактике. В Берилле и в Ртути грязи наберётся до небес.              Значит, он рассчитал правильно. Двинутому на свободе выбора землянину пригодятся коды кланов. С ними Фабер глубже влезет в задницы Йонов, Спана, Парров и других ящеровых владык. Сейчас он наверняка ляпает свои флей-руммы из краденных данных. Интересно, хватает ли у него наглости подсылать дроны? Коды в умелых пальцах той же Бэбс, от которой шёл неистребимый дух технаря, замаскируют шпионскую машинку под безобидный объект.              Сид поднял руку, постучал по запястью. Губы у него онемели от анестезии, Бэбс цепко придерживала челюсть, но он промычал:              — Здесь всё… всё — в обмен на…              — Хренов остолоп! — выругалась Бэбс.              — «Говорит Домерге» — сегодня не про вас, Сид, — укорил Фабер, — подлечат, выспитесь, и мы побеседуем.              Кое-что надо выяснить немедленно. Сид изобразил в воздухе круг, помахал руками на манер крыльев, потом согнул палец крючком.              — Куда делся орбитальный патруль? — Бэбс его поняла. — Берилл и Ртуть отозвали свои «эверсиры» пару месяцев назад. Гранитные пилоты безвылазно сидят на планетарных станциях. Половина добывающих баз на Арии законсервирована, стелла вектигал возят на танкерах Гранита. Выезжают на нейтралах. Ссут, что какой-нибудь шустряк подобьёт танкер противника и война перекинется в космос. Кэп сказал: приходи и бери Домерге. Ваша оборона — пшик!              Рейк Меченый и его дикари, захватившие изрядный кусок северных владений Берилла, не стали бы причиной… сраные боги, уничтожение патруля, обвал добычи бесценного топлива… походит на катастрофу. Сид вскинул руку и сразу уронил на колено, будто по суставу врезали молотком.              — Идёт война, — знакомым тоном доброго дядюшки сказал Фабер, — война планетарного масштаба. Откуда вы явились, Сид, что не… молчите, молчите! Я маялся бездельем на базе у Стены, когда однажды под утро меня разбудили и притащили в командный центр. Без вашего общества, кстати, я страдал поистине вселенской скукой. Милейшая Эльма Йон внесла в тоскливые будни некоторое разнообразие. Она прямо-таки вымораживала — и панель связи, и подчинённых, и меня, несчастного. Изрекла, что сделка с продажей месторождения Земле расторгнута, но я не покину систему Люга до распоряжений моих нанимателей. Естественно, я спросил, по какому праву она отдаёт приказы вместо владычицы Эммы и статусного офицера. Клянусь, у неё с клыков… простите, с зубов капала ртуть. Серебряный лик монстра… она напугала меня до чёртиков, Сид, потом, светски улыбаясь, сообщила, что её мать, старшая сестра и офицер Дагмар убиты несколько часов назад. И отключилась.              — Эй, Леттера, вы сами-то не отключаетесь? — Бэбс тряхнула его за плечо. Сид сжал кулак. «Продолжайте!»              — Командир Поллак любезно добавил страху. Присутствие агента Земли на Арии раскрыто, он, мол, за мою безопасность не поручится. — Фабер раскачивался на табурете. — Я связался с капитаном Дрейденом, велел «Генеральше» забрать меня на орбиту. Пусть это прозвучит высокопарно, но, поднявшись на борт, я пообещал, что домергианские тайны больше не будут иметь надо мной власти.              Сделке по покупке месторождения конец. Наверное, прежде Сид бы хохотал, точно заправский псих, катался по полу и ругался на трёх языках. Уйма вымотанных нервов, бой и смерти на арианском плато, подлость Дагмар, сговор с Игером, сговор Игера с Меченым, Барьерный форт. Ребёнок с бракованными генами. Долбаная сделка запустила жуткую цепь событий, из-за неё он сидит в лазарете земного корабля и счёт мертвецам потерял, а Эльме Йон понадобилась секунда. Бац — и причина катастрофы обернулась пшиком, по выражению штурмана Бэбс. Эльма не одобряла заигрываний с землянами, она сторонница изоляции.              Под зажмуренными веками и слоями салфеток распахнулись глаза. Один по-птичьи яркий, второй — пробитая выстрелом дыра.              «Такова политика, младший. Она всегда, гхм, пшик, и всегда смерть».              — Денни хочет сказать: мы взломали всё, что поддалось. — Бэбс звенела инструментами. — Фиксировали ракетные залпы на экваторе и заварушку на северных широтах. Гадали, какая дрянь покусала Берилл и Ртуть и не валить ли нам отсюда на гипере. Через неделю вскрыли послание совета кланов. Там было про мелкий приграничный форт. Барьерный, вроде бы. Про убийство братьев Спана, Эммы и Эсми Йон и толпы линейных.              — Там были списки потерь, — в голосе Фабера прорезалось то, что Сид слышал в нём только раз — на тренировке ртутных господ и Ястребов. Злость гремучей змеи, нацелившейся жалить. — Вы числились пропавшим без вести, заодно с наследником владыки Берилла Игером. Эти два факта я никоим образом не соединил. Вы отдохнёте и расскажете, верно? Прочитав списки, я отправил первый ролик — всем, у кого имелись ретрансляторы. Слепил ролик за час, за него мне до сих пор стыдно. Поделка студента академии искусств, слишком много эмоций.              — Кокетничаешь, Денни. — Бэбс пилила Сиду переносицу. — Он носился по кораблю и орал про чокнутых расистов, погрязших в мракобесии и убивающих собственную молодёжь. Распереживался за вас, Леттера. А ролик прогремел, нас завалили откликами. Вообще-то, мы так и не допёрли, отчего нападение дикарей на форт спровоцировало Ртуть и Берилл разнести континент. Выжигают друг друга до шлака.              — Берилл пока здорово уступает, — кашлянул Фабер, — вначале Цирконий ввязался на его стороне, Магма держала нейтралитет. Но на прошлой неделе владыку Циркония тоже кто-то покусал. Вот кого мне не хватало на съёмках «Царства фейри»! Вылитый король лесного народа. Зеленоглазая, златоволосая бестия… беременная, э-э, беременный на последних сроках. «Царство» я продал лет пятнадцать назад, тамошний красавец-эльф от зависти к Лавьеру Миллару бросил бы профессию. Короче, Миллар ни с того, ни с сего публично казнил своего партнёра Уго Ремика и переметнулся к Йонам. Причём в разгар сражения. Тотальный разгром! Все ждали капитуляции Берилла. И сейчас ждут.              — Парры из Магмы, не будь дураками, тут же примкнули к Ртути. — Бэбс закончила с пилой и пустила в ход крохотные шурупы. — В совете кланов от поступка Миллара тоже обалдели. Мусолили на всех диапазонах. Алари Спана покровительствовал Миллару. Ну, на ваш домергианский лад. Принудил его к партнёрству с Ремиком, тем ещё козлиной. Если бы меня заставили вынашивать ребёнка от мужика, который моих родичей грохнул… Эльма Йон, видать, прониклась. Перетянула мальчишку Лавьера к себе, Берилл они теперь колошматят сообща.              — Трое против одного, — вставил Фабер, — не представляю, как Берилл выберется из передряги. Я болею за Спана. Они, в отличие от Йонов, не выкручивали нам руки. Мне жаль говорить, Сид, но Йоны жестоко расправились с вашей линией. Ястребы поголовно отстранены от управления кланом. Около сотни человек… извините, Ястребов, лишились статуса. Вы объясняли мне, что это означает порку и перевод на низовые должности. Я считал, на подобные зверства Эльму Йон толкнуло недоверие к покойному офицеру Дагмар. Возможно, новая хозяйка Ртути полагала Дагмар виновной в недостатке бдительности, невольном отступничестве… трудно судить. Виновной в гибели матери, сестры и племянников, расстрелянных Бериллом? Вижу, я поспешил с выводами. Дагмар — Ястреб. Но и вы Ястреб. Дагмар убита, а вы на моём корабле в компании Игера Спаны.              Сид будто вращался в закупоренном ящике. Тошнота, духота, темень — и глаза Дагмар напротив. Фразы, оброненные Игером, Уруз Ящеркой или дикарями-конвоирами выстраивались в ряд, становились войной, выжигавшей континент и его близких. Ему насрать, кто победит в войне! А вот на Лё и Хольга не насрать, даже на Хеллета Грея.              В плену Игер сказал, что Эльма перекроила верхушку клана, заменив Ястребов высшими. Чванливыми, уже бунтовавшими против Йонов главами ветвей. Только в плену Игер заслонял от него весь мир. Сейчас в воняющей лекарствами тьме Сиду представилась обшарпанная старая фляжка, лежащая на краю бассейна. Хеллет Грей всюду носил с собой память о том, кем был, кем по прихоти владык может стать снова.              Руки затряслись. Он стиснул пальцы на коленях, их накрыла сухая крепкая ладонь.              — Сид, Сид! Наша прекрасная орла Ханнелоре жива! И воюет. Отчёты о военных операциях и списки потерь мы получаем регулярно. В совете кланов не засекли утечку.              — Совет кланов распадается. — Бэбс влепила ему на переносицу нашлёпку с запахом ягодного желе. — Ртуть и Берилл вывели оттуда своих представителей. В космопорте Домерге торчат одни клерки. Напуганные и болтливые. По континенту вот-вот жахнут атомными бомбами, чего бы им не молоть языками? На протоколы безопасности им чхать. Всё, Леттера! Займёмся рёбрами.              Она убрала салфетки, по глазам резанула желтизна. Сид заморгал, потянулся к нашлёпке, но Бэбс удержала его руку.              — Не трогать! Снимайте ваши обноски.              — Им чихать и на господ. — Широко улыбаясь, Фабер качался на табуретке. — На днях десяток человек… то есть линейных… никак не привыкну!.. Словом, они угнали корабль, принадлежавший Ртути, их никто не остановил.              Сид сбросил заскорузлый от крови комбинезон. Бэбс подала ему хрустящую длинную ткань, и он попытался в неё завернуться. Бэбс отобрала ткань, расстелила у него на коленях.              — По вашим рёбрам прокатился танк. Взгляните-ка.              Левый бок налился багровым и чёрным. Невелика цена за катастрофу. Они с Игером танком прокатились по Домерге. А Лё жива. Пока жива.              — Лё жива, — прошептал Сид, цепляясь за исчезающее сознание.              Бэбс прижала инъектор к его шее. Когда тошнота и слабость схлынули, она накладывала ему на рёбра жёсткую повязку. Фабер потрепал Сида по плечу.              — Учтите, мои сведения далеко не полны и добыты весьма извилистыми путями. Но до вчерашнего вечера Ханнелоре Йон командовала штурмовым отрядом Ртути. Наверное, её не наказали из-за выдающихся боевых качеств. Если коалиция трёх кланов не убедит Берилл сдаться, им ох как будут нужны бойцы.              Аппаратура за перегородкой издала заливистую трель. Сид дёрнулся, разбередив боль.              — Бэбс, ты закончила? — крикнул невидимый врач Ленжу. — Срочно сюда!              Женщина торопливо обтёрла руки и побежала на зов. В развалинах цитадели Меченого Сид слышал сердце Игера, будто своё, вёл «шлёпку» на его стук. Теперь их разделяет метра три, и он не слышит ничего. Не хочет слышать.              — Ну и вообразите моё… никак выражение не подберу! Вы воззвали ко мне из ада. — Фабер комично шевелил бровями. — Ад — место, где грешники получают по заслугам. Ваши домергиане порют сами себя.              Он слез с табурета, расправил голубую ткань, оставленную Бэбс. Помог Сиду всунуть руки в просторные рукава. Это был халат. Такой же, как у Хеллета Грея в том бассейне.              — К сожалению, новость о вашем воскрешении в эфир не выпустишь. Но для меня она искупает скучнейшие месяцы на орбите. «Генеральша» чудный корабль, экипаж — отличные люди, не без странностей, конечно. Правда, Бэбс говорит, что по сравнению со мной маньяки вроде Эльмы Йон — образцы душевного здоровья.              — Я боялся, вы давно улетели. — Сид запахнул халат на груди.              — Дорогой мой! Я бы и улетел! Мои наниматели требуют повернуть Эльму лицом к Земле, то бишь возобновить торг за кусок Арии, ради которого я сюда притащился. Или хотя бы заставить Ртуть выплатить неустойку. Поскольку «Генеральша» принадлежит «Двум А», мы все околеем на орбите от старости. Идёмте, я покажу вам санитарный отсек и гостевую каюту.              Звуки из-за перегородки и голос Фабера отодвигались, рассеивались у потолка. На веки и губы точно положили гири. Бэбс вколола ему снотворное.              — Спасибо ртутной сучке Эльме. — Сид попробовал встать. Ноги затекли и не гнулись. — Она вас задержала.              — Рад, что вы так настроены.              Кажется, Фабер произнёс нечто такое. Может, и нет. Сида подхватили под локоть, куда-то повели, и белый пластик вокруг постепенно окрасился кремовым и алым.                     ****       Разбудил его нудный протяжный рёв. Кто-то не закрыл дверь, взбесились датчики. Ревело и во сне, Сид крикнул, чтобы вырубили автоматику на хрен. Проснуться он не мог, а мерзость не прекращалась. Сид зарылся в подушку, провалился в дрёму, где они с Лё ругались, потом искали неисправную дверь, потом спорили с Джейми Поллаком, и тот спихнул ремонт на них.              — Эй, Леттера! Оторвите зад от койки! Я вашего младенца нянчить не нанималась!              С какой стати Поллак орёт с женскими интонациями? При чём здесь младенцы? Надо всего лишь починить долбаную дверь!              — Леттера! Чёрт бы вас побрал!              Сид рывком сел. Выругался от боли в скованном повязкой боку. Каюта освещалась жёлтыми потолочными лампами, возле койки на полу стояла коробка. Рёв шёл из неё. Сид нагнулся, ощутил вонь немытого тела — вчера он душ так и не принял, — нашлёпку на носу и вращение корабля. Он на «Генеральше», корабле землян. В коробке ребёнок.              Упрямая Бэбс приволокла мальчишку, пока Сид дрых. Ещё и сложила рядом с коробкой отрезы ткани и гибкого пластика, таким обычно накрывают столы.              — Я принесу вам белковую смесь, — вещал потолок голосом Бэбс, — сделала её жидкой и разогрела. Сосок у нас нет, что-нибудь придумаем… я приду, а вы смените ему пелёнки.              Сид послал её к терпам, мимо коробки проковылял в душевую кабину. Рёв последовал за ним. Кремовые стенки душа и роскошный напор воды помогли отсечь пакостный звук. Он не обязан возиться с ребёнком. В клане эти функции перешли бы к доктору Ленжу, как наименее занятому и важному члену экипажа.              Если принять Фабера и капитана за старших, статусы распределяются на раз. Бэбс штурман, её нельзя отвлекать. Ленжу врач и инженер, у «Генеральши» никаких поломок, всей работы — следи за датчиками. На борту один больной, один травмированный и младенец, значит, надзирать за ними должен Ленжу в свободное от проверки датчиков время. Ему всегда говорили, что у землян бардак со статусами. Низшие не проходят менторскую обработку, вот и ленятся.              Сид мылся, стараясь поменьше мочить повязки, лишь взявшись за полотенце, осознал нелепость размышлений. На «Генеральше» они даже не гости — беглые преступники, принятые по милости Фабера. Экипаж корабля не клан, ребёнок — их с Игером плоть и кровь. На Земле о детях заботятся родители.              Он швырнул скомканное полотенце в угол, постоял, ероша мокрые волосы. Его не готовили к уходу за младенцами. Он набрал высокие баллы на тестах, попал в группу администраторов. Младенцы и прочий быт — для неспособных, забракованных. А рёв вроде умолк.              Сид сбросил полотенце в утилизатор, вышел из душевой. Ясно, мальчишка перестал надрываться, потому что пришла Бэбс и схватила его на руки. Нагота Сида её не смутила.              — Одежда в стенном шкафу, — рявкнула она, — и бога ради, займитесь пелёнками!              В шкафу отыскались тренировочные костюмы и пакеты с бельём. Одеваясь, Сид нарочно копался, и всё же пришлось брать у Бэбс кряхтящий кулёк из одеял.              — Йен подержал его под кислородом, считает, что достаточно. Показатели в норме. — Бэбс извлекла из принесённой с собой сумки бутылку со смесью и предмет, напоминающий грушу.              Очень давно Сиду довелось попробовать груши. Яблоки из теплиц им иногда доставались, а груши или персики — редкость. Кряхтение переросло в писк, кулёк принялся извиваться.              — Он… кажется, он…              — Да положите вы его в койку и разверните! — Бэбс с грохотом поставила бутылку на откидной столик. — Грёбаные младенцы! Я записалась на звёздный флот, чтобы никогда с ними дела не иметь! У меня четверо младших братьев и сестёр. Я сыта обоссаной немочью по горло!              Сид поспешно опустил ребёнка на кровать, выпутал из одеял. Так и есть — в нос ударил характерный запашок.              — Покажу, как и чего, и больше ко мне не обращайтесь. — Некрасивое лицо Бэбс перекосила гримаса отвращения. — Мы его вымоем…              — Что с… со Спаной? — перебил Сид.              От вонищи он окончательно проснулся. Реальность лежала перед ним, сучила тощими кривыми ножками.              — Йен вводит ему седативные. — Бэбс вытащила испачканные подстилки. — Спросите сами. У меня полно работы.              — Седативные? Утройте дозу.              Она фыркнула, но Сид крепко сжал ей локоть. Землян напугала Эльма Йон — это они с Игером Спаной не сталкивались.              — Бэбс, вы штурман и вы видели наш челнок, — процедил он сквозь зубы, — Спана был привязан к столу и разнёс двигатель. Мы едва не разбились при посадке. Если он очнётся и поймёт, что находится на земном корабле, ваша «Генеральша» может шмякнуться об Арию.              — Ну и шуточки, — Бэбс таращила на него выпуклые голубые глаза, — посторонним вход в рубку запрещён.              — Ему и не надо в рубку, — голос стал подозрительно тонким, — Спана — высший. Передайте доктору, пусть не даст ему очухаться и убить нас.              Она не ответила, но и не высмеяла. Очевидно, вылавливая отрывки хроники, подслушивая совет кланов, земляне насмотрелись на домергианские чудеса. Бэбс вымыла ребёнка, смазала жирным кремом и перепеленала, соорудив из мягкой ткани и отрезов пластиковой скатерти маленькие трусы. Накормила, пристроив «грушу» к бутылке и просунув наконечник в рот. Мальчишка выглотал примерно треть, остальное Бэбс велела убрать в холодильную камеру.              Сид внимательно наблюдал за её движениями. Ему придётся заниматься ребёнком. Зачем? Он не знал. Беглым преступникам нельзя сердить команду корабля, взваливать на неё лишние обязанности. Когда мальчишка, почмокав губами, заснул, Фабер с потолка пригласил их в кают-компанию.                     ****       Завтракали втроём. Бэбс, воткнув Сиду в шею инъектор с лекарством, умчалась на вахту. Доктор Ленжу не пришёл, зато в удобном кресле во главе стола восседал капитан Дрейден — темноволосый квадратный мужик, чем-то напомнивший вредную индуску Натилу Патхираму, которую Сид выгуливал в космопорте на встрече кланов.              Коробку с ребёнком он поставил на стул возле себя. Бэбс обещала приделать к уродской люльке ручки, а пока Сид таскал её подмышкой. Фабер полез сюсюкать и расстроился. Глаза, нос и рот сливались на плоской мордочке, но то, что ребёнок дрыхнет, было заметно. Фабер поднаторел в младенцах. Он понимал: разбудишь, и никто не пожрёт.              Капитан Дрейден пробубнил приветствие и уставился на Сида в точности, как Бэбс. Команда «Генеральши» ждала от сверзившихся на голову уникалов одних неприятностей. Одобряют ли капитан и остальные затею Фабера? Принимать на корабле беглых — это тебе не флей-руммы по галактике рассылать. Разная степень риска. Межпланетный конфликт, а при новой злющей хозяйке Ртути и абордаж возможен.              Ели размороженное мясо и овощи. Фабер гонял по тарелке горошины, трепался о пустяках. Он ещё не принял решения, думал Сид, с трудом пережёвывая мягкую говядину. Доктор Ленжу подоспел к кофе. Обхватив ладонями горячую кружку, вдохнув запах, дома считавшийся привилегией высших, Сид немного опустил вздёрнутые от напряжения плечи. Но Ленжу заскрипел, и тело скрутило чуть не до судорог.              — Внутреннее кровотечение удалось остановить. — Доктор положил в тарелку порцию, налил кофе и брякнулся на стул. Да он зелёный весь и на ногах не стоит. Люди отправляют в космос дохляков. — Давление нестабильно. Анализатор отметил тревожные симптомы. Скажите, э-э… Леттера, чем вы произвели операцию? Вы дезинфицировали инструменты?              — У меня был только скальпель и очень мало антисептика, — Сид хотел добавить, что не мог вскипятить воду, и поперхнулся кофе.              Незачем распинаться. Без подготовки виролога резать Игера всё равно что убийство. Не резать — тоже.              — Занесена инфекция, особо устойчивый стафилококк. Реакция организма нестандартна, в том числе на антибиотики, — Ленжу говорил так, будто ему вкатили дозу наркоты и поставили читать доклад, — учитывая, э-э… предыдущее состояние, стресс, потерю крови и обезвоживание, э-э… организм ослаблен. Иммунитет подавлен гормональными всплесками. Я, э-э… не нахожу аналогов в организме мужчины человеческой расы. Соответственно, стратегия лечения… э-э… её вообще-то нет.              Организм, твою мать, организм! Ленжу бубнит, жуёт переваренные овощи и называет Игера вещью. Сид посмотрел на свои руки. Они были в крови по локти, если Игер умрёт, он их никогда не отмоет. Его колотило — той дрожью, что расправляет невидимые крылья.              Сид поднял глаза. Ленжу почему-то перестал жевать и вскочил. Капитан Дрейден предостерегающе опустил на стол кулак.              — А вы постарайтесь найти стратегию лечения, — он вежлив, как положено беглецу, — буду очень вам благодарен.              — Чего вы от меня требуете? — Ленжу со стуком отбросил вилку. — На вашей планете веками практиковали варварство! Не сходя со стула, я перечислю сотню причин, запрещающих подвергать не предназначенный для вынашивания плода организм таким нагрузкам!              Белые земляне ничем не отличаются от дикарей Домерге. Сиду показалось, между зубов у него течёт холодный яд, как у сучки Эльмы.              — Ещё раз скажете «организм», никого больше не вылечите.              — Твой буйный гость, Денни, сейчас отправится под арест, — капитан Дрейден перегнулся через стол. — Заткнитесь, молодой человек, не то я решу, что вам у нас плохо. В вакууме, видать, станет получше.              — Ну-ну! Майкл, Йен! — Фабер показал открытые ладони. Вид у него был удовлетворённый, словно в хитрой башке сошлась разгадка. — Сид, доктор Ленжу не спал сутки, выхаживал вашего спутника. Йен, ты можешь объяснить, что с ним творится? Пожалуйста, без варварства и обилия терминов. А вам, Сид, советую извиниться.              Ненанесённый удар морозом сковал позвоночник. Унимая трясучку, Сид залпом выпил остывший кофе. Он должен пойти в лазарет — к Игеру. Должен помогать врачу с лечением. Никуда он не пойдёт! Сраные боги не знают, что с ним случится, когда он увидит эту скотину.              — Извините, доктор, — чётко выговорил Сид, — я всё сделал неправильно. Ну, на операции.              — У вашего спутника развивается сепсис. — Ленжу потёр землистое лицо ладонями. — Что до инфекции и других ошибок, полагаю, у вас не осталось выбора. Схватки нанесли огромнейшие повреждения, потяни вы немного, травмы приняли бы необратимый характер. Разрыв кишечника, э-э… мы бы не устранили последствия даже в Центральном госпитале Сарассана. На поверку уникалы так же хрупки, как и люди.              — Ты взгляни иначе, Йен. — Фабер весело уплетал завтрак. — В нашем лазарете — твоё будущее в науке. Никто пока не наблюдал физиологию уникалов с эдакого, гхм, близкого расстояния. Ты прославишься. Правда, раздавать интервью и упиваться аплодисментами придётся в суде. Вряд ли нас сошлют на рудники за мою авантюру, а вот исками закидают. Не переживай, анонимность публикаций никто не отменял.              — Игер выживет? — перебил Сид.              — Денни Фабер невыносим, да? — хмыкнул доктор, наливая себе вторую кружку кофе. — Прогноз тревожный, Леттера. Я сожалею. Доем, закушу стимуляторами и вернусь к пациенту.              — Чудно, — капитан Дрейден зевнул, — а я завалюсь в койку на свои законные шесть часов.              Огибая стол, капитан неловко задел коробку. Раздалось опостылевшее хныканье, у Сида заломило в висках. Он схватил коробку и встряхнул. Подавив желание отправить содержимое в утилизатор вслед за грязной посудой, обернулся к Ленжу.              — Колите Спане наркоту — и много!              — Бэбс передала мне ваши, э-э… замечания. — Ленжу опустил сизый нос к подбородку. — Сон ему необходим, не беспокойтесь.              — Прекратите трясти! Ребёнок вам не дрова! — Фабер отобрал коробку, поволок в галерею. — Проявите терпение!              Сид поплёлся за ним. У первого же поворота землянин запыхался, опустил ношу на пол.              — Где кормёжка и пелёнки? Забирайте младенческую амуницию и пойдём в мою каюту. Вы мне задолжали самую захватывающую в обитаемой вселенной историю любви.              Сид покорно сходил к себе, вынул из холодильника бутылки, завязал в узел отрезы материи и одеяла. Вернувшись, он обнаружил, что Фабер сидит около коробки и причмокивает языком, подражая какой-то земной птице. Ребёнок на удивление не орал.              Вдвоём они подняли коробку, отнесли в каюту, почти копию той, что выделили Сиду. Жилище Фабера загромождала аппаратура, всюду валялись свитера, пледы и подушки.              — Мёрзну я в космосе, — пожаловался Фабер, расчищая на койке место для коробки.              — Бэбс вас прибьёт. В режиме невесомости хлам опасен.              — Аппаратура закреплена, а подушкой ещё никого не убило. — Хохолок на макушке Фабера задорно подрагивал. — Показывайте вашего принца!              Последовала неизбежная возня с кормлением и переодеванием, причём Фабер изрядно мешался. То ему зачем-то понадобилось всунуть палец мальчишке в кулак, то он вертел яркой обёрткой перед полузакрытыми зенками, то по-птичьи насвистывал. Мелкий поганец отказывался пить белковую смесь, она капала на едва сменённые одеяла, и пришлось подстилать салфетки. Наконец Сид влил в него отмеренные Бэбс граммы и хлопнулся в привинченное неизбежными шарнирами кресло.              — Это не история любви, не флей-румм, — сказал он, сжимая в потной ладони бутылку, — это ящерово дерьмо. Пригласите Бэбс. Она извлечёт коды.              — Погодите-погодите. — Фабер, опустив руку в коробку, шуршал обёрткой у плоской измазанной рожи. — Ответьте мне: что тут лежит?              — Что? — Одеяло он намотал криво, шея и плечи торчат. Нужно затягивать туже, иначе мальчишка молотит конечностями и не спит.              — Вот именно — что? Кстати, Йен привил его от земных болячек. О, глядите! Следит за бумажкой… хороши рефлексы!              Узкие глаза приоткрылись, мальчишка посмотрел на мелькающую обёртку. Фабер сдвинул её влево, довольно захихикал — наверное, эксперимент удался. У Фабера или старческий маразм, или тоска по дочкам-внучкам. Мальчишка на редкость уродлив, чему там умиляться? В череде морщин и складок Сиду виделась не отмытая кровь.              — Ваш сын, Сид. И какой умница! Вчера родился, а уже интересуется… повторите-ка! Ваш сын.              Сид мотнул головой. Под повязкой разнылось ребро, болтать о всякой чуши у него не хватит сил. Силы надо беречь для сделки. Выторговать жизни, чтобы не остаться в дураках окончательно.              — Нет? Вы отрицаете родство? Но вы говорили мне…              — Говорил, — Сид проглотил горькую слюну, — и подтверждаю: он мой биологический сын. Чего вы добиваетесь, Фабер? Будете слушать рассказ о вселенской, драть её во все дыры, любви?              — Тогда какого чёрта вы прикасаетесь к ребёнку, точно к неразорвавшемуся снаряду? — Хохолок на макушке Фабера возмущённо заколыхался. — На Домерге у вас обязательно завелись бы дети.              — Завелись бы! — Боль шарахнула в бок. — Но никто не заставил бы меня возиться с этими долбаными детьми! Их бы сразу отдали специалистам, обученным менторам. Феррусы повысили бы мой статус, и я бы никогда с ними не… эти хреновы бутылки, вонь…              — Ага. Я знал, конечно, знал, просто упустил из виду, — Фабер отчего-то повеселел, — вы привыкните. Поймёте, как вам повезло по сравнению с другими линейными. Начинайте рассказ, Сид, не то наш малый раскричится.              Повезло? Фабер всегда был с придурью! Мальчишка сопит и срёт лишь потому, что Сиду Леттере втемяшилось поступить назло берилловому скоту. Вот-вот, пыхтит. Навалит в тряпки, всё переодевание насмарку. Придушить его, в общем-то, никогда не поздно.              Он опасался, что повесть о двух дебилах займёт полдня, но уложился в десяток коротких фраз. Высокочтимому Игеру Спане чесалось трахаться и избавиться от интриг старших братьев. Гораздо менее чтимому слуге Ртути тоже зачесалось, вместе они состряпали заговор. Ловушку для статусного офицера Берилла. Только в сообщники они выбрали не рядового дикаря, как считал гениальный заговорщик Игер Спана, а полукровку, незаконного сына владыки Алари. Дикарского пророка и вождя. В игру вступил настоящий профи и смёл соплячьи хотелки в болото. Ловушка в Барьерном форте не прищемила лапу Джеймини Спане — она загнала в капкан всю планету и пережёвывает стальными челюстями.              Их пощадили из-за ребёнка и намерений Рейка Меченого повязать уникалов с разношерстной ордой. Держали в плену, но сделать пленником высшего — это как на вулкане спать. Игер сотворил прогу-диверсанта, и они удрали. Прихватив челнок и сотню-полторы дикарских душ. Здесь история заканчивается. Точка.              Фабер, грёбаный любитель фантазий, краткую версию не слопал. Он выдирал подробности клещами; вначале Сид цедил слова, постукивая ногтем по бутылке, а после сообразил, что орёт. И ребёнок орёт ещё громче.              — Я не хотел! Фабер! Дикари расстреливали форт, расстреливали моих сестёр и братьев! Владычица Эмма умоляла Рейка не убивать дочь. Рейк выстрелил ей в лоб! Она упала рядом с госпожой Эсми. У госпожи Эсми из горла и шеи … Фабер, она видела, как умерла мать! Дагмар лежала на полу, дикари топтали её мундир. Пуля выбила ей глаз, а другой смотрел на меня. Я не хотел, Фабер! В цитадели Рейка… там были Нейри и Айри, Уруз Ящерка и девчонки! Маленькие девчонки! И в цитаделях на севере Берилла… дикари складывали трупы детей и взрослых… складывали, как обрезки пластика! Фабер! Фабер! Я не хотел!              Ну вот, Фабер теперь зелёный, вроде доктора Ленжу, и таращится. На рыжеватый ковёр вытекло нечто белёсое, будто семя. Проклятое семя, проклятый ребёнок. Сид опустился на колени, вытащил из стопки пелёнку, стиснул в горсти. Он уронил бутылку, белковая жижа испортила Фаберу ковёр.              — Я вычищу, я же слуга. Вам надо подробно, как во флей-руммах. Пожалуйста! Игер меня ненавидит. За то, что я трахал его. За ребёнка. За то, что увёз с Домерге, когда Меченый жив. И я его ненавижу. За ребёнка. За Дагмар, Рема и Хоуп. За то, что он трахал меня, а я — его, и хреновые блокираторы зачатия не сработали. За то, что мы во всём виноваты. Ненавижу!              — Сид!              Он оттирал ковёр, сдирая костяшки пальцев о жёсткие ворсинки, но жижа лишь размазывалась.              — Ко мне приходит Дагмар Йон. Постоянно. Она даёт советы, обычно я им следую. У человека галлюцинации были бы признаком шизофрении. А я не человек, Фабер. Образ Дагмар — винтик программы ментального внушения. Менторская зацепка, крючочек на случай сбоя. Моя программа рухнула к ящерам поганым! Я предал клан. Я предал Дагмар, Рема и Хоуп. Я предал Лё.              — Сид!              У койки пузатый термос с водой, разумеется, прикреплённый к столешнице. Сид намочил в нём тряпку и принялся тереть ещё яростней.              — Предал всех. Ради траха с чужаком. Не спорю, секс был… ну, как в ваших флей-руммах. Я ничто. Из-за трёх перепихов. И Игера Спана ничто. Нас не должно существовать.              — Сид! Сид! — Фабер вдруг очутился рядом. Вырвал из рук превращённую в лохмотья тряпку.              — Сид, — сказал он, — ребёнок плачет.              Рёв, кажется, грозил разломать коробку. Сид дёрнул её за бортик, но звук не убавился. Пакость зассатая! Один раззявленный рот — и опять воняет.              — Он генетический урод, Фабер. Я не хотел его. Я не хочу его трогать.              — Урод или не урод, а он ваш сын. — Закряхтев, Фабер выпрямился. — Что бы вы там ни дурили, он ваш сын и лежит в нечистотах. Марш в санблок!              Стаскивая пелёнки и одеяло, Сид едва удержал рвоту. Бэбс перекидывала мальчишку через руку — повторив её фокус, он чуть не разбил узенький лоб об стенку. В кремовую раковину потекла грязь, мальчишка выскальзывал и орал. Урод, урод, довёл до недопустимого срыва своим рёвом. Надо смывать ладонью, как Бэбс. Светлые боги, тогда он блеванёт обязательно.              Фабер протиснулся в санблок, развернул сухую пелёнку. Забрав ребёнка у Сида, отнёс на койку.              — Твой папаша ещё не понимает, какое ты сокровище. — Небольшие смуглые руки вытирали и укутывали вертлявое тельце с удивительной сноровкой. — А-ля-ля, ты сокровище! А-ля-ля, да? Ничего, всё поправимо, ля-ля-ля, кроха ты замечательная!              — Зачем вы с ним разговариваете? — Болели рёбра и нос, Сид устал до предела, точно на худшей из вахт. — Он ни терпа лысого не понимает. Фабер, я подслушал вас с Дагмар на базе у Стены. Вы предлагали ей взятку. Очередную взятку. Со мной что-то произошло. Я перестал… перестал быть Ястребом.              Обернув мальчишку тряпками, Фабер прижал кулёк к себе и начал расхаживать по каюте.              — Сбой программы? — хмыкнул он. — Ля-ля-ля, кроха, тише-тише. Статусный офицер, леди-Ястреб, опустилась до человеческой низости, жадности, почему бы вам не последовать её примеру? Верно, Сид? Баю-бай, баю-бай, спи, крикуша, засыпай! Став немножечко человечней, вы не утратили уникалью сущность. И по-прежнему можете летать. Баю-бай, баю-бай.              Фабер легонько покачивал мальчишку, надрывный плач сменялся всхлипами, как буря запоздалым дождём. Инструктор средней группы, гибкая красавица по имени Велла, шутила с ними: пока небо внутри, никто вам крылышки не обломает. Крылышки Сида Леттеры повыдергали в челноке, взорванном на Арии. Фаберу не расскажешь про небо, про гордость и веру, что вместо топлива не дают Ястребу упасть. А те, кому он мог рассказать, всадили бы в него обойму.              Фабер протянул ему затихший кулёк. Пришлось брать, не то шлёпнется и разревётся.              — Носите вот так. — Руки Фабера баюкали пустоту. — Не злитесь. Чем сильнее вы злитесь, тем отчаянней он будет плакать. И не торчите столбом. Ходите!              Великий укротитель младенцев развалился в привинченном кресле, предоставив Сиду тропинку для идиотской прогулки по каюте.              — У меня было время пофилософствовать. — Фабер закинул ногу на ногу. — Спасибо, гхм, ртутной сучке Эльме. На заре колонизации домергианская система себя оправдывала. Она служила залогом выживания на ледяной планете с разреженным воздухом. Деление на кланы, деление на высших и низших, регулярная промывка мозгов. Строжайшая иерархия и строжайшая сегрегация. Вы закапсулировались в расистском мирке, успешно боролись с климатом и голодом, по моим прикидкам, лет шестьсот. Не кривитесь, Сид. Моя философия имеет к вам и Спане непосредственное отношение.              Меряя шагами каюту, Сид осторожно похлопывал ладонью по свёртку. Плечи затекли, потому он и кривится.              — Шестьсот лет всем хватало по ломтю пирога, — продолжал Фабер, — включая, заметьте, людей. Не разразись Мелиадский кризис, система забарахлила бы гораздо позже. Но он разразился, Домерге всучили полмиллиона беженцев. При столкновении с будущими дикарями и землянами ваша скорлупа треснула. Мирок распахнулся в мир, точнее галактика ворвалась в вашу блистательную трясину добровольного рабства. Домергиане узрели запретное и, как праматерь Ева, немедля его возжелали. Система обратилась против себя.              Фабер поглядел на столик с испорченной водой. Цокнув языком, вытолкнул себя из кресла, зарылся в настенный ящик и выудил оттуда высокую бутылку.              — Чайный напиток с Острова Фламинго! Дома и за тысячу йю не выпил бы. Следите за мыслью, Сид? Никогда не поверю, что вам не попадались, ну… м-нэ, такие же искатели запретного, как вы с берилловым наследником. Дагмар Йон — выскочка и взяточница. Алари Спана и его чернокожий сын.              Фабер разлил жидкость в две кружки. Сид уставился на янтарную рябь, согревшую пластик. Свёрток в руках возился и сопел.              Список длинный. Список преступников и генетического отребья. Весь род Йонов-Ястребов пошёл от нарушителя чистоты крови, которому по закону полагались порка и ссылка, как и его низшей подружке. Эдварда Йона за связь с Рысью Митчем тоже не выпороли, не лишили статуса. Фрей брюхатый, Митчу пожаловали нашивки главкома.              И ментор-калека Грег, однажды испарившийся из казармы, и подпольный обмен, сетью охвативший обе планеты и орбитальные станции. Администраторы Ртути обманывали клан поголовно. Он сам участвовал в сомнительных сделках и не видел в том ни хрена дурного. Подражая Дагмар, Хеллету, Джейми Поллаку, копил ресурсы. На Домерге за ресурсы покупается жизнь.              На базе у Стены он запирался в каюте, в часы, ворованные у сна, смотрел земные флей-руммы. Жрал запретное.              — Не нужно взваливать на себя всеобщие грехи. — Фабер хлебнул из кружки и облизнулся. — После Мелиадского кризиса Домерге шаталась и бурлила двести лет. Всякий камешек стронул бы лавину. Разве вы могли бросить партнёра и своего ребёнка, не попытавшись их спасти? И дать себя расстрелять из-за того, что полюбили?              — Он мне не партнёр и я его не любил!              Крик ничего не изменил, только мальчишка разнылся. Жгло глаза, сердце набухло болезненным жаром. Сид вцепился в свёрток, ногти впились в податливое, мягкое. Ребёнок — часть Игера Спаны. Он сам говорил это, ползая у ног, выворачивая душу. Да-да-да! Часть издыхающего подонка.              — Вы типичный человек, Фабер. Уникалы не любят, они размножаются. А я струсил и предал клан, потому … ну, вы правы. Меня бы пристрелили.              Он не доставит Спане удовольствия, не раздавит вытащенного из его брюха поганца. Сид разжал пальцы один за другим. В сердце застрял жгучий багровый сгусток.              — Я отдал врагу запись с агентом Земли, — Сид кашлял, надеясь выбить из нутра боль, — подставил вас. Вас, Фабер, вас! Я вырубил защиту Барьерного форта. Никаким крахом системы такое не прикроешь.              — Боже мой, Сид, — Фабер поморщился, будто он ляпнул сущую глупость, — вы поступили так, как вас учили. С рождения вам внушали: уникалы раса господ. Бери всё — в ущерб неполноценным и бракованным. А в категорию отщепенцев с лёгкостью записывается кто угодно. Я не снимаю с вас вины, но что ваши менторы и владыки штамповали, то у них и выросло. Скоро линейные будут предавать тысячами, поселяне тоже. Просто они назовут предательство освобождением.              Сид сновал по каюте — от койки до душевой. У него жжёт в груди и в горле, ничем не вытравишь. Быстрей-быстрей.              — Рейк Меченый протоптал дорожку предательствам на поколения вперёд, — тихо добавил Фабер, — он всей планете показал, как презренные людишки штурмуют замки владык, как удобно в замках жить. Сядьте, пожалуйста. У меня кружится голова, и ребёнок эдак не заснёт.              Сид положил свёрток в коробку. Опрокинул в себя янтарное питьё. Чай холодный, но ему мало. Он бы влез в сугроб, пока взбесившаяся психотехника его не спалила.              — Пофилософствуйте ещё немного. Почему нас не ищут? И куда… куда вы собираетесь нас девать? Они… Берилл и Ртуть разнюхают, найдут и на орбите Арии.              Он спросил о главном и поперхнулся. Спана умирал или дрался с болезнью в лазарете «Генеральши». Неважно, для Сида он всё равно труп. Бежать в неизвестность придётся одному. Хуже того — с довеском.              — Да ведь вы пропали чёрти когда! Подозреваю, владыки перерыли все доступные им территории. Ну и на Домерге с минуту на минуту ждут ядерной войны, так что им не до розысков поджигателей.              У Эльмы Йон в заначке оружие пострашней атомных боеголовок. Запись из Барьерного форта, где негр Меченый бахвалится родством с Алари. Совет Берилла свергнет владыку, их позиции ослабнут, и Ртуть победит. Может, Эльма приберегает свою «бомбу», чтобы шарахнуть в подходящий момент? И запись компрометирует не только владыку Алари и его законного сына Игера — там выплясывает, щебечет слуга Ртути. Ястреб, предавший клан и линию.              Наплевать на них на всех. Ему думать тяжело, мысли будто варятся в клею. У него коробка, опять ноющая коробка!.. Из-за диковинного аппарата возникла точёная фигурка, подмигнул жёлтый глаз. «Запутался, младший? Вернись к первоначальной задаче».              — Фабер, вы нам поможете?              Кому это «нам»? Ничто не принудит Спану бежать. Он расплавит экипажу «Генеральши» мозги и на земном боевом корабле погонится за Рейком Меченым. Или он помрёт от сепсиса. От занесённой криворуким недофельдшером инфекции.              — Ступайте-ка отдыхать, Сид. — Фабер с кряхтением вытянул ноги. — Вам надо угомонить ребёнка, а мне кое с кем потолковать. И не звените мне тут веригами.              — Веригами? — Сид насмерть задолбавшим движением пристроил коробку подмышку.              — Цепями! Навешали на себя вину, как цепи. Безусловно, вы не образчик преданности, но и не инициатор апокалипсиса. Вам жаль отлучённых от верховной кормушки Ястребов? Клерки в совете кланов болтали, что Эльма Йон никогда не доверяла вашей линии, как и низшим в принципе. Главком Митчелл Гарт — он же Рысь, правильно? — сохраняет пост лишь из-за успеха наступления. Первая неудача — и его сместят.              Сид понёс коробку к двери. До Митча Золотой Бороды ему точно дела нет. Фабер окликнул его на пороге.              — Я не дразню, Сид. Вы безоружным защищали меня. На Арии, припоминаете? — Карие глаза землянина блестели. — И вот ещё. В отцах любовь к детям не всегда рождается вместе с ними. С детишками то есть. Что такое надоедливые крикливые букашки в сравнении с работой? Со славой твоего имени во всех обитаемых мирах? Мне было проще съесть паука, чем усыпить дочек, поговорить с ними на ночь. Я никудышный отец, и знаете… дочери меня так и не простили.                     ****       Этот звук перепиливал ему нервы. Сид отшвырнул одеяло. Сколько дерьмовый ребёнок может орать?! Вопли таранили потолок, потолок отзывался кашлем.              — Сид! Кха-ха! Сид! Немедленно, кха-ха, в кают-компанию!              Фабер его зовёт, а немедленно не получится. Он и часа не спал. По совету Фабера выхаживал мальчишку в галерее, кормил и менял пелёнки. Фабер ни хрена не умеет обращаться с детьми, своих-то дочерей воспитывал не по-земному. Советы у него дутые, на обревевшегося поганца не действуют.              В середине ночного цикла у Сида закончились тряпки и смесь. С поганцем на руках он карабкался по трапам, разыскивая Бэбс. Она дежурила и вылила на Сида цистерну раздражения. Пелёнки нужно стирать! Не выкидывать в утилизатор, а тащить в бытовой отсек. У «Генеральши» на борту не склад, никакого тряпья не напасёшься на вашего ссыкуна.              — Сид! Поторопитесь, господи!              Мальчишка ревел. Сид одёрнул заляпанную присохшей смесью куртку. Штаны тоже в белёсых разводах, будто он на них всласть подрочил. Ледяная вода в санблоке привела его в чувство. Ну, неделю он без сна выдержит, потом психотехника скрутит ему кукиш.              — Леттера! Быстро наверх!              Капитан Дрейден? Синяки всё же применили ядерные заряды, иначе чего бы кэпу психовать? Сид принюхался — мальчишка, кажется, не обделался. Верещит и верещит, сухим и мокрым, сытым и голодным, на руках и в коробке. Издевается. Он же Спана.              — Иду, — хрипло гаркнул Сид в потолок.              Куда он пойдёт с не затыкающимся крикуном на прицепе? «Ваш сын, Сид». Фабер в детишках профан, но что ему терять?              Сид размахнулся и ударил. Кулак замер в миллиметре над головёнкой. Искра обожгла пальцы, через сердце — точку концентрации — устремилась к горлу. Сида заполнило теплом, под языком встрепенулся клёкот.              — С-сынок… с-светлые боги!              Он скорее шипел, а мальчишка вдруг умолк. Нет-нет, клекочет на нижайших тонах. Щурит синие зенки и клекочет. Поражаться открытию было некогда. Сид схватил мальчишку, зажал подмышкой одеяло и выскочил из каюты.              На трапе он столкнулся с Бэбс. Встрёпанная, не выспавшаяся, она на бегу приглаживала белокурые лохмы пятернёй.              — Быстрей! У нас чёртово представление!              Бэбс забрала у него ребёнка, вдвоём они промчались по галерее и влетели в кают-компанию. Над обеденным столом кружилось изображение. Дрейден, зацепив большие пальцы за пояс, вглядывался в картинку. Фабер, согнувшись на табуретке крючком, выстукивал что-то в линкоме. Весь экипаж в сборе. Кроме доктора Ленжу.              — Леттера, какая хренота здесь творится? — Капитан повёл квадратными плечами. — Атаковали утром по циклу Домерге. Ваши шизанутые расисты…              — Бой. Минут двадцать уже, — сказала Бэбс.              Сид узнал космопорт и зажмурился. Открыл глаза, заставив себя смотреть. По огромному бетонному полю, сшибая терминалы, неслись огненные смерчи. Там бушевал «Меч Марса».              — Берилл захватывает космопорт, — прошептал он, а на картинке беззвучно обрушились павильоны Ртути и Магмы. — Почему не слышно… неисправность?              — Денни велел отключить сопровождение. — Бэбс в обнимку с ребёнком села на табурет. — Его, видишь ли, отвлекает! Он ваяет шедевр. Выпуск, мать вашу, «Говорит Домерге». Ну и слушать нечего. Грохот, и всё, по-домергиански мы не сечём.              — Про захват понятно. Дальше-то что? — Капитан Дрейден придвинулся к Сиду, ткнул его пальцем в грудь. — А? Изоляция на тыщу лет? Вы же расхреначили причальные и стартовые модули, всю инфраструктуру расхреначили.              — Верните звук, — потребовал Сид, отпихнув капитана локтем, — и я ни при чём. Обвиняйте владыку Берилла.              — Гени-ий, — не отрываясь от линкома, самозабвенно провыл Фабер, — восхитительный ход! Алари Спана или кто это придумал — гении. Ядерная война откладывается. Ртуть, Магма и Цирконий выкинут белый флаг!              К чему тут белый флаг? Дрейден поковырялся в настройках — стены кают-компании содрогнулись. Рокот сражения был почти осязаемым. Сид добрался к панели инфоблока, запустил речевой поиск. Под треск помех и орудийные раскаты они смотрели, как сигнальные башни зарделись на фоне чёрного неба, будто гигантские свечи, и растаяли, истекая потоками расплавленного камня и пластика.              Сид уловил паническую перекличку операторов космопорта и членов совета кланов. Бэбс обозвала их клерками. Клерки… куры, потерявшие насест!.. драпали от боя, не переставая засорять эфир трепотнёй.              — Леттера, — капитан сопел над ухом, — расшифруйте нам вашу тарабарщину. Неохота активировать переводчик. Денни перепрограммировал его в мутанта.              — Ничего не в мутанта, — буркнул Фабер, — он подбирает аналоги устойчивых фраз и оборотов. Многие выражения домергианского на английском лишены смысла. Молчу о китайском и арабском.              — Ага, десятки аналогов он подбирает. Прямо адский хор поёт. Денни-то забавляет, но тактической пользы никакой.              — Совет кланов оповестили об атаке, — выдохнул Сид, — дали минуту на эвакуацию. Атакой командует новый главком Берилла Абель Стронг. Раньше он заправлял Кратерной базой, гонялся за Фабером. Ртуть не предвидела нападения на космопорт…              — А кто бы предвидел? — капитан засопел громче. — Кто, к чертям собачьим, сравнивает с землёй свою единственную космическую гавань?!              — Да. Космопорт единственный… был единственным и общим. Даже богатые кланы не могли бы самостоятельно его содержать. У Ртути уйдёт куча ресурсов и времени на замену. Едва ли Эльма Йон решится — в разгар войны.              Горячие свёрла вкручивались Сиду в виски и переносицу, впивались в рёбра. Под веками роились красные мушки. Он устал, до чего же он устал. Если бы не мальчишка, которого никто с его шеи не снимет, он бы лёг под стол и заснул до смерти.              — Короче, начнутся переговоры, — Фабер потряс линкомом. — Что вы за тугодумы? Я всё запечатлел и отразил. Господи, этот ролик потянет на миллионы йю!              — А то, что мы останемся без работы, ты отразил? — выругался капитан Дрейден. — Домерге изолируется! Откачка стелла вектигал, межпланетная торговля — всё теперь через жопу или совсем накроется.              — А как же! У нас эксклюзив. По всей галактике бизнесмены и хорьки из правительства ногти грызут! Бэбс, бери и запускай. Там два варианта: для гало-сетей и приватный — для шишек. Оба дороже танкера со «звёздной данью».              — Фуф, Денни, ты обещал взять нас в долю. — Бэбс незанятой рукой пригладила волосы. — Я тоже хочу разбогатеть на домергианской заварушке. За возню с ребятёнком мне не платят.              — Обещал. Но вы же отбрыкивались.              — Денни!              — Ладно, Бэбс, — Фабер невозмутимо кивнул, — верни мальчика Сиду и топай в рубку. У тебя официально вторая служба — на «Говорит Домерге». Я отсчитывал доли экипажа с первого выпуска.              — Угу-м, без нас бы ты никакую инфу не заполучил, — хохотнул капитан, — моя вахта. Печально. Мне надо выпить.              Бэбс, улыбнувшись Сиду, отдала свёрток с мальчишкой и удалилась, покачивая бёдрами. Земляне выколачивают деньги из несчастий Домерге, а ему плевать.              — Следующий выпуск аналитический, — Фабер крутанулся на табурете: — Сид, что, по-вашему, предпримет Эльма?              Вытряхнет ли хозяйка Ртути грязный секрет Алари Спаны? В изоляции доходы клана упадут, кое-где критически. Вступит ли в войну Гранит, отрезанный от внешней подпитки? Сид заглушил крики бывших членов бывшего совета кланов, собрался ответить, но его перебил оклик с потолка.              — Денни, — сказал доктор Ленжу, — зайди в лазарет.                     ****       Колпак медицинской капсулы был открыт. Фабер выдернул у Сида коробку, поставил её на хирургический лоток. Сид попятился, но его втолкнули в лазарет.              Врач вызывал Фабера, ему, Сиду, нечего делать в этом кошмаре. Вентиляция усердно вбирала запахи — и не справлялась. В просторном белом отсеке пахло болезнью и безумием. Сид хотел отсидеться в каюте. Он не будет смотреть. Не будет говорить.              Йен Ленжу слез с высокого табурета, привинченного около капсулы, явно уступая ему место. Сид подошёл на негнущихся ногах. В голове поплыл тяжёлый вяжущий гул.              — Почему он не спит? — голос срывался на визг. — Я же вас предупреждал!              — Я уменьшил дозу седативных. — Врач тёр небритый подбородок. — Терапия не даёт результатов, Леттера. Сожалею. Неспецифическая реакция на антибиотики. Я полагал, что загвоздка в модифицированных генах или в ранее введённых препаратах, не известных земной медицине. Протестировал вашу кровь и нейтрализовал стафилококк. Орга… ваш спутник… антибиотики не эффективны из-за иммунных нарушений…              Фабер аккуратно взял Сида за локоть.              — Йен собирается, кх-м, сказать… вы бы попрощались.              Игер утопал в белизне покрывал, руки и грудь сплошь облепили датчики и хоботки катетеров. Он мучается, да? Не задавай кретинских вопросов. Показатели на мониторах, и ты достаточно недоучил фельдшерский минимум, чтобы их прочитать. Температура не снижается, значит, горячка, судороги и другая пыточная хрень.              На сером лице тёмные круги — вокруг глаз и рта, словно Игер носил маску и она не защитила его. Веки дрогнули, чёрный запёкшийся взгляд вошёл в Сида, отнимая дыхание.              — Не чувствую. Ничего. Сними… сними ошейник, — обескровленные руки метнулись по одеялу, — Сидди… ошейник.              Сид молчал. Стук его зубов разносился в стерильной тишине. Он сцепил челюсти, стало только хуже. Жар и холод сдирали кожу, тело изламывала неостановимая трясучка.              — Ошейник. Не пускает меня к ним. — Игер не замечал ни врача, ни Фабера. Серые, окаймлённые въевшейся сажей ногти терзали несуществующее кольцо на шее. — Не пускает… к отцу, к Одару.              Да, сдохнуть не пускает! Свалить к предкам, бросив его разбираться с орущим, гадящим комком. Злость как отмычкой разомкнула губы.              — Твой отец живёхонек! Алари Спана прямо сейчас нагибает Ртуть. Назначил нового гениального стратега. Абеля Стронга, ящерово рыло! Припоминаешь такого?              Стронг был из тех — «с умом и достоинством», — кто послал спятившего от течки наследника в пекло. Не то что тупой Ястреб. Жгучая волна завертела Сида, выжимая пот, выплёскивая ярость.              — Стронг захватил космопорт. Ты доволен, синяк траханый? Ваши выиграли отсрочку! Прекращай бредить! Ошейник мы подарили Рейку. Вставай и забирай своё отродье, говнюк!              Кто-то дёрнул его за плечо, оттаскивая от капсулы. Фабер. С долбаной коробкой в охапку.              — Это вы прекратите, Сид! — Брови Фабера сердито топорщились. — Вы кричите на тяжелобольного человека. Не ожидал от вас подобной низости. Игер… могу я вас так называть? Ребёнок в порядке, и у него берилловые глаза. Никогда не видал настолько яркой синевы. Я его достану, ладно?              Кряхтение. Хныканье. Дребезжащий плач. Дурак землянин ничего, ничего не понял. «Генеральша» со всеми на борту сгорит в атомном огне.              Игер приподнялся на локте, обрывая нити датчиков. Перевёл чернющий, будто лава, взгляд с Сида на коробку — и обратно. Чернота давила с силой зарождающегося удара.              — Ре-бё-нок… что-о… ребёнок, — Игер выгибался, вместо слов обмётанный коркой рот исторгал вой: — Си-ид… ты-ы кля-ялся… ты-ы… вонючи-ий трус… убей мразь! Убей! Убей!              Жар в Сиде скрутился в тугой вихрь. Воздух выбило из лёгких, а вихрь развернулся, вмял Игера в подушки и покрывала. Скотина обмяк в белоснежном коконе, но отнюдь не навсегда. Его сердце горячо и назойливо толкалось у Сида под языком.              — Назад, — сказал он Фаберу и Ленжу, — назад, если не торопитесь к христианскому слизняку.              У него получилось вырубить высшего. На какой срок? Нельзя отплатить убийством ещё и команде «Генеральши». Цепь смертей должна прерваться — в этом навороченном лазарете.              — Доктор Йен. Несите быстродействующий препарат. «Танатос» или что у вас применяют при эвтаназии. А мне дайте «фламм». Вам останется скинуть трупы в шлюз, и больше никаких проблем.              Он смотрел в их лица — неправильные лица людишек, не соображающих, во что они вляпались.              — Я сам всё сделаю. И с Игером, и с ребёнком. Вы не замараетесь.              Фабер тряс хохолком и орал, Ленжу растирал сизые щёки, мотал плешивой башкой. Выбор кристальной ясности — как распахнутые морю и ветру террасы Гента-Глории. Он покончит с делом и взлетит. Какого хера надрываются людишки?              Из-за капсулы выглянула златокудрая мертвечина. Ну, разумеется, без Дагмар не обойдётся.              «Он — Ястреб. Твой сын. Ты чувствовал тепло и клёкот. Ты не можешь убить Ястреба, младший».              — Я убил уже много Ястребов, — рявкнул он, — Игер всё равно не позволит ему жить. Ты тупица, мамочка, потому и сдохла.              Ленжу отшатнулся от него, а Фабер стоял и лупал тёмными, похожими на земную ягоду глазами. Сид протянул руку:              — Яд и оружие. Пока скотина не очнулся.