Картонка

Вторить заученный скрипт , со стороны кажущийся нехваткой словарного запаса кажется невыносимым и тошнотворным. Смотреть на Дилюка тоже невыносимо, невозможно и неправильно, будто за горло хватаются тысячи бешеных змей, единственная цель которых удушить тебя и уронить в бездну. А Кэйа и рад бы. Ведь у каждого за слоем пластика-шершавый картон, сгибаемый легким движением руки, а Альбериху хочется покрыть этот маскарад льдом, пришить к лицу, когда старательно выстраиваемое привычное лицо ломается под натиском чужой ненависти. -Ты похож на бездомного кота.-как-то раз молвил Венти и пожалуй это самое точное описание Кэйи, приближенное к оригиналу. Бездомные коты запуганные и жизнь по ним не раз проезжала, старательно вдавливая в асфальт. Кэйа и рад забыть про резкую боль в области лба, когда в детстве в него летят жестяные бутылки, он бы рад забыть расползающееся кровавое пятно у матери, он бы рад забыть привкус сырой человечины, которую ему упорно пихал в рот отец. -Пожалуй.-в ответ скажет Альберих, обращая внимание на человека за стойкой. Он бы рад забыть горький привкус, только он заядлый алкоголик. Его лицо не ломается, когда отца увозят в морг с верёвкой на шее, не ломается когда умирает приёмный отец, почему тогда сейчас, по прошествии 4 лет видя Дилюка ему вдруг жутко хочется сигануть с обрыва прямо на выступающие пики, так чтобы все органы расхлестало наружу? Ответа на это нет. Нет и не будет, пока капитан не перестанет пятую минуту подряд смотреть в стену. У Кэйи пальцы и пятки усыпаны мелкими, но глубокими порезами, потому что физическая боль-это часть его жизни. -Я вот думаю… почему ты пьёшь?-спрашивает как-то Люмин, глядя в глаз капитана.- ты глушишь боль? -Откуда во мне столько боли возьмётся?-он бы хотел сказать, что прошлое его не касается, но все говорит об обратном.