Учеба. Работа. Мин Юнги.

Учеба. Подъем 7:30 (поблажки в пять минут только по праздникам, увы). Ванные процедуры не более двадцати минут, только чтобы волосы успели высохнуть без фена. Дальше — подготовленная с вечера одежда на выход. Тут можно не спешить и как следует полюбоваться у зеркала. Зайти в сообщения, собрать рюкзак и, в небольшой спешке, бодро пойти в колледж. Все ближайшие часы главная задача — не спать! Уснув на одной паре, трудно будет проснуться даже к концу дня. Вышел преподаватель — перечитай задание с правилами; перемена — легкий перекус на свежем воздухе. А вот обед, да-а, любимое время дня всех учащихся. Один я всегда в него расклеиваюсь. Шее становится тяжело держать голову, я ложусь на парту, удивительно мягкую, закрываю глаза и… Летаю по Парижу (или Токио, смотря какой фильм смотрел недавно) так долго, пока не… — Эй, красавица, а вот и ты, — рядом звучит до дрожи приятный голос и моё мутное сознание сразу стремится к нему, пробираясь через сладкий сон. — Просыпайся, скоро пара, — и я наконец открываю припухшие глаза, фокусируясь на фигуре перед собой. — Хё-он… — стону я и вытягиваю руки к Юнги, желая притянуть его в свои объятия, но невовремя вспоминаю место, где заснул. Отрезвев, быстро оглядываю аудиторию. — Всё чисто, не парься, — говорит, пока его холодные ладони гладят мои щеки. Я счастливо льну к прикосновениям, соскучившись за всего лишь пол дня, будто для моей жизни требовалась срочная подзарядка. Даже не смотря на прохладу рук, его движения согревали мои чувства, волнами проходя по телу. — Если бы я не знал, ради какой цели ты так убиваешься, подумал бы, что избегаешь моего общества, Чон Чонгук. В одной группе, но так редко пересекаемся. Я с сожалением опускаю глаза, но ещё чувствую мурашки от собственного имени. Хочу, чтобы только хён произносил его таким образом, у него это получается по-особенному приятно. — Да, прости, если тебя это как-то… — он поцелуем не даёт мне закончить. Сразу проводит языком по моим губам и ждет ответа. Я чувствую, что он пристально смотрит, и даже слышу эту дерзкую улыбку, но не открываю глаза, утопая в моменте. Я никак не могу противиться, мякну под его напором и высовываю язык навстречу, выпрашивая продолжение. Мечтаю, чтобы он сейчас запустил пальцы в мои волосы и грубо притянул за них, впился зубами в шею и посасывал кожу, оттягивал до красноты и одновременно с этим гладил мою спину, грудь, плечи. Чтобы послевкусие касаний везде отзывалось сладостным возбуждением. Да, хочу жар его тела рядом со своим, слышать сбитое дыхание и комплименты, слетающие с его прекрасных губ. Боже, я бы прямо сейчас… — Чшш… Остынь, — вместо моих желаний, он оторвался от поцелуя и выпрямился. Обошел меня со спины и начал массировать плечи. Мне и вправду потребовалось время, чтобы успокоить виднеющийся стояк. — Тебя так легко дразнить, — и я бы попытался обидеться, не будь у хёна такая замечательная улыбка. Вечер: После занятий. На отдых даётся около семидесяти минут. За это время можно пообщаться с родителями на счет успеваемости (не по моей инициативе), поужинать (можно совмещать с первым пунктом), заранее собраться, а остальное время валяться на кровати и общаться в интернете. А ещё строить планы на долгожданные выходные. И в целом на будущее… Главное не опоздать на автобус. Кстати, о работе: Смена. Раздевалка, любимая черно-белая форма и шесть часов общения с людьми. Последнее мне ни капли не нравится, но чем приятнее ты покажешься гостям, тем крупнее они оставят подарок твоему кошельку, поэтому я не привередничаю. Стараюсь быть искренне весёлым, но как и все работники, мечтаю о скорейшем отдыхе, желательно на выходном. Потому что кроме субботы и воскресенья, у меня к подработке добавляется учеба. Но уже завтра я смогу провести целый день с хёном и хотя бы сутки ни о чем не думать. Снова смогу прикоснуться к этим манящим губам… О которых я только и думаю по пути домой. Ровно до тех пор, пока не свалюсь на кровать. Дальше мои мысли рассеивает Морфей. Следующее утро. Точнее, день, потому что проснулся я в обед, и только благодаря будильнику. В первую очередь прибрался в комнате, чтобы потом спокойно приготовить еды. Хочу порадовать хёна сытным обедом, ведь он как обычно не успеет поесть. Я успеваю закончить ровно к его приходу. По квартире разносится ароматный запах курицы яннём, а от долгой готовки у меня разыгрался жуткий аппетит. Только у хёна оказались свои аппетиты. Зря я ему сказал, что по субботам родителей нет дома. Как только дверь закрылась, он притянул меня в объятия, просунув руки под футболку. Его ледяные ладони заставили меня вздрогнуть, а очертания затвердевших сосков показались через футболку. Он был доволен моей реакцией. Я не мог терпеть самодовольной улыбки, его задержавшегося взгляда на моём теле, поэтому отвлекся на поцелуй, такой мягкий, желанный. Хён посасывал мои губы, игрался с языком, и я решил тоже поактивничать. Мои руки спустились к его заднице, сжимая ягодицы, притягивая всего Юнги ближе. Я почувствовал, как он возбудился, но мне было ещё недостаточно. Мы синхронно сняли футболки, чтобы чувствовать тепло друг друга. Он спустился к моим соскам, поочередно вылизывая, целуя и посасывая. Я небольшими ногтями царапал его спину, добавлял огонька, но чувствовал себя неловко. Мне тоже хотелось ласкать его, гладить и целовать повсюду. Поэтому я кивнул в сторону комнаты, а он послушно поплелся за мной. Теперь мы окончательно разделись. Я не специально посмотрел на его стояк, в то время как сам был недостаточно возбужден, и щеки выдали смущение. Но хён успокоил меня поцелуем в шею и уложил на постель. Простынь была прохладной, но такой приятной. Я смотрел в потолок и ждал, когда Юн окажется рядом, чтобы я смог целовать его мягкое лицо. Вместо этого, неожиданно ощутил касание между ног. Он положил ладонь на мой член, массируя всю длину, коснулся кончиками пальцев головки, отчего я резко выдохнул. Я успел расстроиться, потому что сам хотел доставлять удовольствие. Эта мысль мешала мне полностью окунуться в столь интимную атмосферу и поддаться ей. Видимо, заметив это, хён прекратил. Я хотел было встать, но он начал разворачиваться и я остановился. Когда он закончил менять позу, его член оказался рядом с моим лицом. Я чувствовал его горячее дыхание возле лобка, а потом он языком прошелся по всему члену и сексуально выгнулся в спине, отчего его стояк коснулся моих губ. Возбуждение прибавлялось с ускорением, он всё интенсивнее вылизывал головку, слизывал вытекающую смазку вперемешку с его слюнями, хотя та всё равно стекала на живот. И его смазка тоже стекала на мою шею, пока я вылизывал мошонку. Руками я гладил его упругую попу, пальцем касался и слегка надавливал на анальное отверстие, ощущая, как при этом он дергается и тяжело дышит. Шлепнув по ягодице до красноты, я стал ему надрачивать. Притянул его ближе и язычком толкнулся в дырочку. Услышал стон. Тихий, но такой сладкий, тело его чуть подрагивало, но поддавалось ко мне, просило ещё. Мне так нравилось его мучить, что я приближался к пределу. Он тоже дрочил мне, то ускоряясь, то замедляясь. Я толкался в его руку, хотел скорее кончить и поцеловать своего хёна. Меня так тянуло на нежности, объятия, а он так безжалостно медлил, оттягивал мою разрядку. Юнги и сам был близок, я понимал это по учащающимся стонам. Он кончил первым, прямо мне на грудь. Эйфория притормозила движения его руки, потому я кончил минутой позже. До мысли о грязном постельном белье оставалось чуть-чуть. Поцеловать я его смог, только когда мы вытерлись, оделись и прибрались. Его нос наконец почувствовал запах еды, а живот заурчал в синхрон с моим. Мы сидели рядом, касаясь плечами, разговаривали о будущем, целовались и ели остро-сладкую курочку. И в очередной раз он говорит, что я перегружаюсь работой. — Нет, хён, это ты для меня много делаешь. Тратишься на проезд ко мне, терпишь разные запреты на счет взаимодействий на людях, даже общаешься с ними если мне неловко это делать. Работаешь ради нашей мечты. Поэтому и мне надо поработать ради неё. Ради тебя тоже. Если одно лето на практике, прожитое вместе, оказалось таким прекрасным, то я хочу так на всю жизнь. С тобой. Как минимум чтобы не слышать «пока», когда мы расходимся. Хочу слышать только «с возвращением» и идти к тебе в объятия.