is this your zucchini?

К концу рабочего дня Тэхёну хотелось свернуть шею каждому коллеге, который изощрился заранее приготовить дома ланч-бокс с приятно пахнущей вкусностью. В разгар завершающей фазы важного проекта, им не то что время на обеденный перерыв невозможно было выкроить, а даже банально сбегать поссать, минутное дело, сопровождалось осуждающими взглядами. Поэтому, когда очередной гений кулинарии или просто счастливчик с подтёртой задницей заглатывал домашнюю еду, не отрываясь от своих обязанностей, Тэхён думал о криминале. Даже Юнги-хён, перекусывающий обычно фитнес-батончиками, по вкусу напоминающими мышиные какашки в хлопьях, уедался вонючими рыбными котлетами до блеска на лице. Ким ни за что не признается, но смердело вкусно. Обидно. Поделиться с другом? Зачем? Ведь кофе, которое он закусывал отвратительной мятной жвачкой, излучало гарантию стопроцентной сытости, панацейности от язвы и замечательного настроения. Вот пусть и гадает, откуда у него в столе обнаружились два трупа жуков-рогачей. Ну, сколько нашлось. Мстя наука неточная. Так что всё, о чём думал Тэхён после двух часов откровенной переработки, это как он вернётся домой, заварит лапшички и съест со всем, что найдётся в холодильнике. И никакой гадкий кавалер со своими паршивыми комплиментиками про милое пузо его не остановит. Пуза больше нет. Как и нормальной эякуляции у этих искусных льстецов. Домой он возвращался ползком со слипшимся к спине желудком. Обычно он дожидался хёна, дабы дорога до метро напоминала об отсутствии личного транспорта не только ему. Но этот полнейший безумец уснул на целых пятнадцать минут на рабочем месте, наивно полагая, что сможет быстро наверстать упущенное. И вот, куковать ему придётся ещё долго. Тэхён не злорадствовал, совсем нет. Он просто не мог радоваться несчастью этой пушистой сладкой ватки. И так ведь жучиные трупы подбросил. После напряжённого дня лифт был сравним только со светом в конце тоннеля. Он сразу облокотился о стену, чтобы хоть как-то дотерпеть последние минуты вне дома и не свалиться прямо там. Но кое-что весьма занятное привлекает внимание, отгоняя все мысли о голодной смерти прочь. Кабачок. Лежит себе одиноко в уголке, переживая экзистенциальный кризис из-за неопределённого будущего. Тэхён невольно вспоминает как год назад он, весь такой молодой и амбициозный, отчаянно пытался найти работу после окончания университета, но получал лишь междустрочные предложения попрыгать попой на пальце. И если бы не воля случая, тусовался бы он не в своей просторной двушке в довольно неплохом районе, а на бирже труда с внушительной перспективой грузчика-эскортника. Увидеть себя в брошенном кабачке — это ли не знак свыше? Именно поэтому ему, как благодарному налогоплательщику, взбрело в голову во что бы то ни стало отыскать владельца сего утерянного овоща и вернуть лично в руки. Сначала, конечно, придётся пройти небольшой опрос, чтобы точно удостовериться, что перед ним не скабрезный хапуга, решивший присвоить себе потенциальный ужин. Грех не возжелать такого красавца. Тэхён поднимает его, осматривает на наличие признаков насилия и буквально прижимает к груди. — Да ты совсем пожелтел, малыш, — даже к озёрным уточкам, которых он кормил по выходным, не наблюдалось такого трепета. — Думаю, произошла ошибка и тебя просто потеряли. Правда, многоквартирный комплекс предполагал, что соседей у тебя дофига, а знакомых среди них нифига. Разве что полоумная бабуленция из двести семьдесят шестой, которая весь прошлый месяц подбрасывала ему под двери яичную скорлупу, чтобы лечил остеопороз, которого у него, к слову, не было. Зато обзавёлся юродивой приятельницей. Ничто так не сближает как придуманный тяжёлый недуг. А он уж было подумал, что на него пытаются навести порчу. Повезло, что уважаемая потомственная ведьма из тиктока помогла ему разобраться с ситуацией, заблокировав любые обходные пути к его чакрам, отвечающим за восприимчивость к порчам, родовым проклятиям и приворотам. Три по цене одного, вот так удача. Ещё и попутно венец безбрачия обнаружился и сразу же нейтрализировался умелыми чарами. Всего-то две зарплаты ушло, а столько проблем решил! Большая благодарность неравнодушной соседке за то, что подтолкнула к радикальным действиям. Так что, если кто и мог потерять кабачок в лифте, то только она. Всё же не хотелось слепо обходить незнакомые квартиры в поисках хозяина. После такого номера ошарашенные соседи могли сделать неправильные выводы, после чего относились бы к странному пареньку, ищущему дом для овоща, с опаской. А Тэхён ведь не такой. Просто очень чуткий. Быстренько спустившись на нужный этаж, он позвонил в дверь соседки, чтобы решить этот щекотливый вопрос как можно скорее. Всё равно она уже на следующий день ничего не вспомнит. — Тэхён, сынок, это ты? — слышится по ту сторону. — Бабуленька, срочное включение, без вас никак, — он подносит к глазку кабачок, чтобы та оценила всю масштабность ситуации. — Батюшки, — женщина тут же открывает дверь и смотрит удивлённо, будто он держит инопланетянина, — это ещё что такое? Ты чего тяжести таскаешь? У тебя же остеопороз! — Он исцелился благодаря любезно предоставленной вами яичной скорлупе, — хочешь жить, безбожно ври. — Нашёл в лифте вашего воспитанника. — Какая прелесть, — хлопнула в ладоши, — но я не выходила сегодня из дома. — Не-е-т, — проскулил Тэхён. Соседка была главной и единственной зацепкой. — И что теперь делать? Не могу же я присвоить его себе. — А чой-то ты сразу поник, а? Я же не сказала, что не знаю, чей он, — спасительница, не иначе. — Развешивала я бельё на балконе недавно и видела соседа из двести шестьдесят девятой с огромными пакетами. Небось зашёл в лифт, поставил их на пол и там-то этот ребятёнок и выпал. — Ну конечно, — он схватил её за плечи в благодарном жесте, — не могли же его добровольно там оставить! Знал, что вы поможете мне, бабуленька. — Только мальчик этот на иностранца похож. Корейский, наверное, не понимает. Ты уж войди в положение, а то скажут, что мы приезжих не уважаем. — Будет сделано в лучшем виде. Тэхён оперативно сиганул вниз по лестнице, чтобы побыстрее уже разобраться с этим растяпой, потому что есть хотелось жутко, а кабачок в руках только подогревал аппетит. Да вот бабуля только спустя минуту решила хорошенько призадуматься, вспоминая, кого она вообще сегодня видела. — Или это не тот мальчик... Жаль только, что Тэ читать мысли не умеет, но, может, за три зарплаты госпожа потомственная ведьма организует ему такую способность. Он ввёл в переводчик наименование кабачка, чтобы посмотреть как это слово будет на английском, и опешил от количества вариаций. Но, выбрав по-старинке первый вариант, решил не оспаривать, доказывая до покраснения, что кабачок и цукини — вещи немного разные. Тем более, что иностранцы только цукини и знают. Зачем перегружать бедного приезжего лишней информацией. Он и так на взводе из-за недостающего артефакта, а тут ещё такие сложности. Тэхён же не монстр. Добравшись до нужной квартиры, он наконец готов был передать свалившийся груз в руки настоящему владельцу. Когда дверь открывается, в мыслях зарождается сомнение. Перед ним довольно красивый азиат, вероятнее всего, кореец, который смотрит на него выжидающе, поглядывая как-то странно на кабачок в руках. Узнал, наверное, родное отродье. В последнее время этнические корейцы всё чаще возвращаются на родину, так что Тэ быстро берёт себя в руки и вспоминает заученную ранее фразу: — Хэллоу, экскьюз ми, ис зис йо зукини? Парень оторопело приподнимает брови и смотрит, как на придурка. Всё также молчит, но во взгляде читается весьма красноречивый текстец, расшифровывать который не хочется от слова совсем. Но вот незадача, голодный желудок затуманил кое-кому разум. — Ну, зукини? — Тэхён думает недолго, если вообще думает. — Каба... чини? — Чё. — Ща, — он достаёт из кармана телефон и ещё раз осматривает список перевода, — Мэроу, вэджтэбл мэроу, сквош. Этсэтэра, андэстэнд? Только после сказанного доходит, что переспросили у него совсем не на английском. — Тебе денег на лечение подогнать или что? — в голосе чувствовалась насмешка и совсем немного раздражение, от чего Тэхёну хотелось провалиться сквозь землю. Подставила бабуля знатно. — Кабачок теряли? — спрашивает, запихивая остатки самоуважения глубоко в задницу. — Ответ разве не очевиден? — Всего доброго, — он ретируется даже быстрее, чем его пёс, когда напрудит в постель. Летит со скоростью света вверх по лестнице, молниеносно открывает дверь и плюхается на пороге с лицом краснее помидора. Нехило так позорнулся. Этот шкет ещё и явно младше него. Лучше бы это был морщинистый дядька с псориазом на лице, чем такой съестной красавчик. Школота пошла смазливая, а вот с низов подниматься будет сложно. Ещё и кабачок до сих пор со статусом беспризорника. Не звонить же госпоже провидице, чтобы задействовать в поиски. Она могла бы быстренько чекнуть маятником по планировке дома и успокоить наконец несчастного бедолагу, что переживает за судьбу овоща больше, чем за собственную. И если бы не пустой кошелёк, видит бог, ошарлатанили его бы сегодня по полной. А когда желудок наполняется заветным ужином и мозг наконец становится работоспособным, в голову приходит гениальная идея. Тэхён на скорую руку создаёт документ с сообщением о находке, прикрепляет сделанную фотографию и распечатывает несколько экземпляров. Даже краски не пожалел. Найти владельца вдруг становится его предназначением. Ещё бы с соседом никогда больше не пересекаться. Вообще бы в сказку попал. Утром он просыпается непривычно рано, чтобы успеть плотно позавтракать, а по дороге на работу ещё и забежать в магазин, прикупить себе обед. Обученный горьким опытом не станет подтираться подорожником дважды. Благо завтра его ждал заветный выходной, который он планировал провести в комфортной обстановке. На диване с пиццей. А если Чимин соизволит высморкать все сопли и чудом излечиться до завтрашнего дня, то, возможно, ещё и в человеческой компании. Ёнтан собачонка разумная, но с ним и не поговоришь нормально, совета не спросишь. Разве что приласкать можно, хотя в ботинки всё равно нассыт. Можно было пригласить Юнги-хёна, но котлетное жмотничество до сих пор тяжёлым грузом лежало на сердце и не давало морального права позвать этого подлого жулика. В любом случае, нет лучшей компании, чем ты сам. Первую листовку Тэхён развешивает в лифте, искренне считая это довольно действенным и символичным. Тот, кто потерял, вернётся и увидит, что кабачок в надёжных руках, придёт по указанному номеру квартиры, пройдёт обязательный опрос и получит его обратно. Проще не бывает. Да вот только всю малину портит остановившийся лифт уже на знакомом этаже. Когда Тэхён видит вчерашнего парня, бледнеет и мысленно проклинает чертовку судьбу за такие проделки. Ну почему они встретились не через год, а буквально на следующий день после самой неловкой ситуации в его жизни? Разве он не защитил себя от сглазов, не заблокировал тупую чакру? Возможно есть другая, отвечающая именно за такие ситуации? Надо будет поинтересоваться у всезнающей вещуньи на следующем сеансе. Сосед узнаёт его сразу, что видно по ироничному взгляду, но никак не отзывается, предпочитая смотреть куда-то в сторону. О нет. Ебучая листовка. Он обалдело пялит на текст, очевидно, проверяя, не почудилось ли ему, но яркая фотография кабачка на половине страницы говорит сама за себя. Лифт никогда не опускался так медленно. Лицо Тэхёна за считанные секунды покрылось красными пятнами, потому что, осознав наконец всю абсурдность ситуации, ему стало стыдновато. Если в глазу не лопнет капилляр, день можно наречь победным. А вот смех парня вряд ли можно считать таковым. Он смеётся, сначала тихо в попытках сдержаться, а потом по нарастающей, практически до истерики. — Ты ещё и сфоткал, — выдаёт, уже задыхаясь. Тэхён смотрит стыдливо, принимая своё жалкое положение, но решает держать голову до конца. Да, он ищет владельца кабачка. Он не присвоил себе чужое, а честно, порядочно, добросердечно предпринял попытку отыскать человека, который, может, смысл жизни потерял, когда не нашёл в сумке заработанное своим трудом имущество. Лифт наконец открывается, предоставляя возможность для побега, но Тэхён уже взрослый, ему двадцать три, нужно поступать соответствующе. Сейчас он пожелает этому невеже доброго дня и учтиво попрощается. Но глумливое фырканье бесит пиздецки. — А ты чё, шпингалет, старшим тыкаешь, а? Раз кабачок не твой, то не вякай и шуруй отседава. Люди места себе не находят, о пропаже думают, а ты издеваешься над чужим горем. Видимо парнишка не ожидал, что ему могут ответить так резко, но, растерявшись всего на долю секунды, последовал за ним, проявляя свою очевидную пытливость. Тэхёна слегка напрягло, что с ним выровняли шаг, но комментировать он это не стал, надеясь, что тот сольётся сам. Раньше это срабатывало. — И сколько же тебе лет, дядь? — наконец прекращает зубоскалить, но в глазах всё равно искрится смешинка. — Не твоего ума дело, я с потенциальными злоумышленниками беседы не веду, — отвечает быстро, параллельно думая, чего бы ему такого прикупить, когда удастся отвязаться от этого приставучего мальца. — Какой же я злоумышленник, дядь? Я студент. — всё-таки не школьник, а профессиональный едок молодильных яблочек, — Меня Чонгук зовут, а тебя? — А я работаю в крупной иностранной компании. Ты меня задерживаешь своими безосновательными попытками познакомиться, — с человеком, который дважды застал тебя в минуты позора, вряд ли захочется иметь хоть какие-то отношения. — Ага, зукини, кабачини, я помню, — он звонко хохочет, совершенно точно вспоминая вчерашнее зрелище. — И кстати, я так похож на иностранца? Никогда бы не подумал. Тэхён повторно покрывается красными пятнами. Трижды. Трижды застал. — Я немецкий изучаю, — и не врёт ведь, хотя из его уст звучит это крайне неправдоподобно. — Вау. И как же кабачок будет на немецком? — спрашивает вдогонку такому смелому заявлению. К большому проебизму, он знает кучу научных, политических и экономических терминов на немецком, но понятия не имеет, как будет один единственный кабачок. Чонгук не выглядит как человек, разбирающийся в языках, поэтому можно смело навешать ему лапши на уши и позорно сбежать, пока он не прознал правду. — Зукишвахтэнбрахтэн. Просто и со вкусом. Правда, смотрят на него как-то совсем недоверчиво, поджимая губы, вероятно, из последних сил сдерживаясь в очередном приступе смеха. Как и ожидалось от этого мальца. Такой легкомысленный, боже. Совсем ничего не смыслит в лингвистике. В телефоне только копается. Небось второпях ищет курсы по развитию интеллекта, надеясь хоть на какую-то помощь. Мелкая сошка в таком сложном мире долго не проживёт. — А гугл-переводчик утверждает иное, — ну да, какие там курсы. Полез искать доказательства очередного обсёра. — Ой да знаешь, сколько там этих вариаций, — безбожно, крайне безбожно. — Тут всего одна. — Да ты просто неправильно читаешь, немецкая фонетика тебе не хухры-мухры, знаешь ли. — Это уж я осилю, — прыскает в кулак. — Да что там? — Тэхён даже на секунду замедляет шаг, возмущённо повышая голос. Чонгук включает голосовой перевод и они слышат отчётливое ебучее «зукини». Сука. — Вот как-то так, — издевательски напевает, — но никак иначе. Тэхён серьёзно рассматривает вариант побега. Поздно цитировать любимые стихи Гейне, чтобы доказать хоть что-то, всё равно уж обосрался со всеми вытекающими. Из года в год одно и то же. Неумение вовремя затыкать рот — это его проклятие. — Слушай, — ещё и соседушка никак не отстанет, — не в обиду твоим... благородным порывам, но ты серьёзно думаешь, что кто-то в здравом уме придёт к тебе за дурацким кабачком? Что? Дурацким? Нет, это уже ни в какие ворота. Тэхён не приспособлен спорить с людьми. Он всегда молча проглатывал ком в горле, дабы не доставлять другим дискомфорт своей субъективной обидой, которая, как известно, у него довольно специфичная, требующая особого подхода. И не дурак ведь, понимает, что ситуация с кабачком выходит за рамки нормы, но продолжает гнуть свою линию поведения, наивно полагая, что поступает как никогда правильно и ему обязательно скажут спасибо. А этот Чонгук, несомненный прохиндей, стремится надломить дух его уверенности, внести раскол глупыми предположениями и переманить на свою узколобую, бесчеловечную сторону. Не на того напал. — Ты... — Не обижайся только, ладно? — в ход вступают очаровательные оленьи глазёнки. — А вообще, это мило. Хоть и смешно. Посеял таки смуту, наглец. Если что и могло повлиять на Тэхёна, так это подобные выкрутасы. Именно по этой причине он смиренно покупает новую обувь, когда старая тонет в собачьей моче. Нулевое сопротивление против таких милашкинсов в старости стакан воды не подаст определённо. — Так как тебя зовут? — предпринимает ещё одну попытку. — Я очень спешу. Глазки глазками, а кабачок дурацким называть не стоило. Чонгук, по всей видимости, отказ принимает, прекратив следовать за ним по пятам. Тэхён уверен, что, обернись он хотя бы на секунду, увидел бы крайне расстроенное личико, но. Он ведь не обернулся. А значит этого не было. Вот так всё просто. Правда, на работе он опять упал в уныние. И хотя в сумке мирно покоились три яичных булочки с тунцом, на душе было паршиво. Неужели злодейская душка Чонгук прав и никому нет дела до потерянного кабачка? Вдруг владелец увидит его объявление о находке, посмеётся над ним и всё равно не придёт, чтобы забрать. А наивный Тэхён так и останется гадать, что делать со сгнившим овощем, который так и не дождался счастливого финала. Быть переваренным в чьём-либо желудке очень даже счастливый финал. Его метания прервал приход Юнги-хёна, который держал в руках небольшой террариум с чем-то страшным и ужасным. — Ты чего притащил? — Тэхён подходит ближе и заинтересованно рассматривает вещицу. — Собираюсь вчера домой, открываю шкафчик, а там жуки-рогачи, представляешь! — восторженно рассказывает. — Пришлось покупать домик малышам. — Стой, — он чего-то не понимает в этой жизни, — ты купил террариум для трупов жуков? — Почему трупов? Они живее нас, сам глянь. Тэхён заглядывает внутрь и видит большущих насекомых, которые ещё вчера считались мёртвыми. Он нашёл их на окне в туалете, куда чудом удалось проскользнуть, дабы облегчить душу, и, посчитав их не жильцами, решил подкинуть котлетному приятелю. Видимо, эти злодеи почувствовали опасность и притворились мёртвыми, одурачив Кима и обосрав его план мести. — Маленького назвал Хо, а тот, что побольше, Сок, — сюсюкается, показывая свои сахарные дёсны. — Знаешь, тебе пора признаться Хосоку лично, а не называть жуков в его честь, — закатывает глаза, хотя внутри всё так и требует потрогать хёна за щёки, чтобы те покраснели и больше никогда не вернулись в нормальное состояние. Ну как можно быть таким сладким? — Сказал человек, который на втором курсе украл у одногруппника вонючие носки прямо из раздевалки. Что ты с ними делал, представить страшно. — А тебя никто и не просит, — Тэ показал язык и вернулся на рабочее место. Из уст хёна даже подкол звучит, как услада для ушей. Но, вообще, он всё ещё злится. Только вот на кого больше? На себя, за свою наивность, или, может, на Чонгука, который порет правду-матку, а потом смотрит, как невинное дитя? В обоих случаях кабачок всё ещё остаётся бездомным. А тоскливо-то как. Вечером он лежит на диване вместе с Ёнтаном и анализирует свою жизнь. Последний год выдался, мягко говоря, отстойным, несмотря на переезд и новую работу. Друзей у него не приумножилось, личной жизни никакой, а на шее кроме собаки был ещё заблудший овощ, нуждающийся в принятии решения. Съесть или подождать. Присвоить чужое или поступить честно. Ещё и номер квартиры засветил. Если владелец придёт, что он ему скажет? Тут нужен особый подход. Он, недолго думая, берёт телефон и набирает номер друга. Только истинный товарищ сможет помочь в трудную минуту мудрым советом. — Алло, — хриплым голосом отвечает Чимин. — Чимз, одолжи денег. И материальной помощью. — Зачем тебе деньги? — Чтобы позвонить госпоже предсказательнице. Она быстренько раскинет картишки, скажет мне номер квартиры, где проживает владелец потерянного кабачка, и я избавлюсь от этого невыносимого кабачкового груза! — произносит на одном дыхании. — Ясно, я в бреду, — будто смирился со своей участью. — Что? Это... — по ту сторону трубки слышатся только гудки, знаменующие о том, что звонок нагло сбросили, а последующие попытки дозвониться заканчиваются провалом. Подсобил дружок, ничего не скажешь. Что же, похоже, судьба сама располагает бесцельно валяться на диване, ожидая исхода ситуации. А может прямо сейчас ему позвонят в дверь, он пойдёт открывать, а на лестничной площадке столпился хор, готовый воспевать ему оду благодарности за столь благородный поступок. Тэхён смутится ради приличия, попытается остановить безумных хористов, но затем смиренно прослушает песню до конца, притворяясь интеллектуалом и ценителем высокого. И так уж и быть, отдаст кабачок без обязательного тестирования. И пока он пускал слюни, в дверь действительно позвонили. Постойте-ка, он ведь ещё не придумал речь, не переоделся в смокинг, которого у него не было, ещё и на штанах жирнющее пятно. Что о нём подумают подъездные хористы? С другой стороны, непринуждённый вид можно интерпретировать в свою пользу, ведь искусство в простоте. Он не только спасает потерянные овощи, но и живёт скромную жизнь, наслаждаясь тем, что имеет. Вальяжно подойдя к двери и не посмотрев в глазок, он открывает её, готовясь к поклонению. Только встречает его Чонгук со своим слегка глуповатым лицом. И на что он надеялся? — Ты как меня нашёл? Следил? Ты сталкер? — наличие преследователя, конечно, льстило, но... всё равно льстило, да. — Вообще-то ты номер квартиры указал в объявлении. — А, точно, — неловко-то как. — Ну, и? Что надобно? В двух словах, если можно. — У меня к тебе предложение, — Тэхён приподнимает бровь, демонстрируя мельчайшую заинтересованность. — Давай пожарим и съедим кабачок. — Прости, мне послышалось, или ты сказал, давай украдём чужую собственность, присвоим, надругаемся над ней и набьём животы греховностью, выписав себе пропуск в ад? — Можно и так сказать? — Гук растерянно чешет затылок. — И как я объясню потом настоящему владельцу, куда делось его законное имущество? — Хён, ну разве не очевидно, что никто не придёт. — Во-первых, откуда тебе знать, а, во-вторых, какой я тебе хён, мародёр? Посмотрим, кто будет смеяться последним. Вали отседава, — Ким оперативно закрывает дверь, не дожидаясь ответной реакции наглеца. На том и закончили. Обсудили, так сказать, вопросик. Чего вообще пристал, окаянный. Хоть бы песню спел. Остаток вечера прошёл расплывчато. Тэхён снова вспомнил о своём отшельничестве, впал в хандру и все планы пошли коту под хвост. Пришлось развлекать себя сном. Во сне не чувствуешь себя одиноким. Утром организм потребовал апельсиновый торт. Обязательно пять кусочков, обязательно с зелёным чаем. По такому поводу он прихорошился, ведь кушать такую вкусность хочется красивым, а ещё существовал шанс встретить в кондитерской одинокого сногсшибательного красавчика, желающего дополнить его пирушку шестым кусочком. Маловероятно, но привлекательно. Только войдя в лифт хорошее настроение безвозвратно улетучилось. Кто-то обрисовал объявление о находке. Отважился на подлость и оставил свои гнусные каракули, решив, что «дикие уссыкульки» уместное словосочетание в такой серьёзной ситуации. Видимо, уберегла судьба преступника и терять что-то значимое не доводилось. Иначе никак не объяснить этот канализационный поступок. Тэхёну обидно совсем чуть-чуть. Глаза немного щиплет, нижняя губа сама по себе выпячивается, а ещё хочется маринованных перчиков чили. А чили только для особых случаев, когда возникает желание уродливо рыдулькать и одновременно найти обидчика, прорезать в нём дырочку, вытащить ребро и заколоть его собственной костью. Жаль только, что закон препятствует сему желанию. Собаку-то не на кого оставить. Чимин покормить забудет, а Юнги-хён разбалует. И вот уже совсем не хочется тортика. Унизили, оскорбили, растоптали. Поэтому он нисколько не удивляется, когда видит уже знакомую фигуру в проеме лифта. Ну конечно. Кого он ещё мог встретить в такой печальный момент? Чонгук весь вспотевший, бодрый, румяненький. Раздражают люди, которые находят в себе силы бегать по утрам. Тэхён и сам промышлял таким, когда один вшивый человечишка счёл забавным проверить на пружинистость его живот, сделав отвратительный «пуньк» гадкой сосиской, которую называл пальцем. Плоский живот счастья не принёс, как и отсутствие любимого утреннего сна на пару с жирной пищей. — Ты разве не выходишь? — спрашивает, когда двери лифта закрываются, и они поднимаются наверх. — Передумал, — бессодержательно отвечает. Чонгук что-то мычит, вероятно, не решаясь на попытку разговорить, и уже по привычке переводит взгляд на объявление. Вот чёрт. — Людям просто нечем заняться, хён... — произносит как-то сочувствующе. — Да. Похоже, как и мне, — лифт останавливается. — Тебе пора. Он видит, что Чонгук хочет остаться, переминается нервно, губы поджимает, пытаясь придумать хоть какой-то здравый довод. И Тэхён совершенно не понимает, зачем ему это делать. Дурак что ли? Скучно живёт, раз ему есть дело до дурномыслящего парня с кабачковым прицепом. Пожалел, поди, калеку. — Да вали уже отседава, — повторяет более осязательно, да так, что Чонгук дёргается и прытко убирается восвояси. Тэхёну, конечно, говорили, что иногда он выглядит пугающим, но чтобы настолько. Выходной омрачился слишком резко, чтобы быть к этому готовым. Он второй раз за день проверяет кабачок и с большим прискорбием отмечает, что тот стал мягче и перестал выглядеть таким свежим и упругим как в день находки. Заесть горе перчиками чили, включив сопливую романтическую комедию, — лучшее, чем он может усмирить горе. И плевать, что сожжёт язык. Оно того стоит. Ближе к вечеру, когда от гетеросексуальных экранных отношений начинает подташнивать, а ротовая полость горит адским пламенем, снова хочется скрутиться в одеяльный рулетик и шептать гадости про каждого таракана, соизволившего встать на его жизненном пути. И снова звонок в дверь. На хористов рассчитывать не приходится, так что это либо бабуля со скорлупой, либо главный хейтер законов морали. — Хён. И ошибиться было сложно. — Опять ты. Тебе тут мёдом намазано? — приблуда какой-то. — Я пришёл извиниться. — Вот как? — может и не потребуется следующую зарплату тратить на его устранение. В рамках закона конечно же. — Раз так, проходи. Чонгук аж засиял, когда его, о господи, пропустили на порог. Прогресс на лицо. Может даже и не пошлют «отседава». Тэхён воспользовался замешательством своего неожиданно-ожиданного гостя и быстро сгонял на балкон, чтобы принести уже неотъемлемую ячейку его общества за последнее время. — А зачем ты... — Прошу. Можешь приступать, — он жестом припрашивает подойти ближе. — Перед... — Перед кабачком естественно. А я-то тут при чём? Тэхён не безумец. Понимает всё прекрасно. Понимает и мысленно хохочет, видя замешательство на лице Чонгука, который завис в попытках рационально идентифицировать эту ситуацию. Знать бы ещё, что не только он с придурью. — Простите, кабачок-щи, за невежливое отношение с моей стороны. За отсутствие веры в то, что вновь обретёте родной очаг и будете съедены вашим настоящим хозяином. За предложение надругаться над вами путём фаршировки, обжарки или запекания. Вы не заслужили таких ужасных действий. — Чё. — Секунду, — в довершение он низко кланяется. — Теперь всё. Маразм крепчает, а число дуралеев растёт в геометрической прогрессии. Может, Тэхён заразный? — Думаю, ты достаточно искупил свою вину. Кабачки сами по себе не очень обидчивые, так что можешь спать спокойно, — иногда лучше просто остановиться, но язык всё мелет и мелет. — Тогда скажешь... Но фразу прервал очередной звонок в дверь. Аншлаг какой-то. Так часто к Тэхёну не приходили даже в десятом классе, когда какой-то юморист пустил слух, что он заболел желтухой и стал напоминать яичный желток. Популярность она такая. Гостем оказался какой-то дедуля в потешной кепочке. Видеть его раньше не доводилось, но Тэ уже привык, что пенсионеры слетаются к нему, как мухи на свежие фекальные массы. — Это двести восемьдесят третья? — спрашивает, пытаясь всмотреться в лицо. — Да, а вам, извините, кого? — Я в лифте объявление увидел о находке кабачка. Так вот, — пизда-нога, не иначе, — это мой. Это что же получается, за кабачком таки пришли? Рот Тэхёна открывается против воли, а тело начинает трясти. Он бледнеет, смутно улавливая происходящее, пятясь назад. Чонгук ловит его со спины, придерживает крепко и сам вступает в диалог, оценивая его состояние как недееспособное. — Мы уже и не надеялись на ваш визит! — Я же, ребятишки, из дома почти не выхожу. Ноги совсем замучили. А в прошлый раз возвращался с тяжёлыми сумками, вот кабачок и выпал, родимый. Даже не заметил сначала. — Получите, распишитесь, — Чонгуку еле удалось выцепить овощ из мёртвой хватки. Ухватился, как за спасательный круг. — Стоять, не двигаться, гражданин, — Тэхёна как будто после зимней спячки разбудило, — опрос сначала пройдите. — Это он так шутит, — Чонгук зажимает ему рот ладонью и, невзирая на видимое сопротивление, оттягивает себе за спину. — Кстати он и нашёл его. Страна же должна знать героев в лицо. — Да что вы, ребятки, не нужно. Я лишь пришёл сказать спасибо за честность. Другой бы прикарманил чужое и пошёл бы дальше, а тут такая порядочность. Оставьте себе кабачок в знак моей признательности. Чонгук хотел было завершить сию долгожданную встречу посвящённую найденному, блин, кабачку, но громкие всхлипы, больше напоминающие крик чайки, заставили прикусить язык. — В-вам с-спасибо, что п-пришли! — Тэхён таки прорывается сквозь оборону и бросается прямо в объятья опешившего дедули. — Ну, сынок, ты чего? — он успокаивающе похлопал его по плечу. Не часто приходится видеть взрослого парня, пускающего слюни из-за... всё ещё кабачка. Вроде как это Тэхёна должны были благодарить, осыпать подарками и приглашать хористов, но почему-то именно он собрал дедуле сумку с гостинцами, которую он назад не примет, нет, ни при каких обстоятельствах, уходите и будьте здоровы. Чонгук даже пытался остановить сей порыв небывалой щедрости, ведь у него-то остается только один овощ не первой свежести, а мужчина уходит с целым багажом солений. Но его попытки быстро пресекли, шикнув, гаркнув, пригрозив выбросить из окна. Это же надо дедуле куш сорвать и натолкнуться на такого простодушного лоха. Проводили его со всеми почестями и наставлениями, не забыв пригласить на завтрак, обед и ужин. Как Тэхён ещё квартиру на него не переписал. Чонгук понял, что лучше помалкивать и предоставить ему свободу действий, но, когда они снова наконец остались одни, начал немного побаиваться. Складывалось ощущение, что его новый знакомый активно понюхивал мухоморную настойку, заедая шашлычками из бледной поганки. Такой плюшка. — Вот как мы поступим, — Чонгук весь во внимании. — Сейчас я высморкаюсь, а потом пойдём на кухню, расчленим кабачок и съедим. — Замечательная идея. Тэхён заметно воспрянул духом. Усадил его на диванчик, а сам начал крутиться у плиты, освобождая место для готовки. Он уже давно поглядывал на кабачок, пускал слюни, сдерживал себя в желании нагрешить. И, как выяснилось, это принесло плоды. Теперь он по закону может поглотить желаемое и не чувствовать угрызений совести. — Жаль, что я сжёг язык. Не смогу насладиться вкусом в полной мере, — довольно воркует, нарезая овощ. — Как это случилось? — Чонгук немного отвлёкся, поскольку был занят весьма важным делом. Разглядыванием чужой спины и богических голеней. — Съел баночку перцев чили. — Ты ел их без ничего? — вопрос про мухоморную настойку всё ещё актуален. — Я что, дурак по-твоему? Закусывал киткатом. — Хён, — практически провыл, — давай встречаться? — Мы же знакомы пару дней, — Тэхён в удивлении повернулся к нему лицом, не выпуская нож из рук. Зрелищно. — А мне кажется, всю жизнь. — И как же меня зовут? — скептически выгибает бровь. — Для любви имена не важны! — мечтательно тянет. — Но если скажешь, будет здорово. — Глупырдяйство какое, а, — снисходительно фыркает, но личико-то довольное. — Фиг с тобой. Ким Тэхён, мне двадцать три, — нож наконец остаётся в стороне, а рука в правильном направлении. Крепкое рукопожатие залог успешного знакомства. Адекватного знакомства. Почти адекватного знакомства. — Чон Чонгук, мне двадцать. Учусь на филолога, — пожимает руку и подозрительно гаденько ухмыляется. — Изучаю английский и немецкий языки. — Собака сутулая, — что там он говорил про ничего не смыслящую в лингвистике сошку? Руку сжимает слишком сильно, из-за чего Чонгук почти айкает, сдерживаясь в последний момент, чтобы не упасть в грязь лицом и произвести правильное впечатление. Правильное пятое впечатление. — Ага, она. Повезло ему, что у Тэ настроение поднялось с колен и никакая филологическая неожиданность не сможет его испортить. И, к большому удивлению, они начинают разговаривать. Нормально разговаривать. В незамысловатой беседе даже перестаёт казаться, что у Кима какая-то мощная психотропная зависимость и он вполне себе обычный человек со своими увлечениями и неординарным мышлением. — А ты правда немецкий знаешь? — Заткнись или вылетишь отседава. Святая наивность. И однажды Чонгук точно признается, что внезапно объявившийся дедуля это обычный человек без определённого места жительства, иными словами, подзаборный бомжара из соседнего района, который за шесть пирожков с мясом готов не только притвориться хозяином кабачка, но и сесть на него. Бат нот тудей.