ты — мой личный сорт наркотика, Тихая

да я трясусь за неё, как будто в воздухе зависли паззлы. я обидеть могу, но как-то редко, я обидеть могу, но если виноват, я пробью эту сетку обиды. она в моей защите от таких пидоров как вы, одно целое, не рассказывай никому об этом.

Клуб. Такое потрясающее место, где можно забыть хоть на какое-то время о своей жизни. Она итак честно надоела, но отпускать так быстро руки не принципы Танка да и вообще любой пацанки. Девушка проходит первая, а за ней уже Аня. Тихомирова уже пыталась сбежать от неë, когда они заказали такси, но у неë не получилось, ведь Каширина просто не готова была отпускать. Она всë равно не в трезвом состоянии, а в одиночку пьют только алкаши, а Тихая ведь не является им. Или вдруг вообще наложит потом на себя руки, а совесть сгрызëт меня. Так уж лучше, пусть будет рядом, чем где-то синей валяться. Аня сложила свои руки в замочек в карманах худи — первое, что успела надеть на себя перед тем, как выйти из дома, ведь даже не успела схватить куртку или пальто. А зря, ведь потом ещë хуже станет. Каширина накинула ей на плечи свою лёгкую куртку, ей точно холодно не будет. Еë руки всегда такие холодные, как и сердце. Не сказать, что и я прям открыта всем, но у неë прям хуже ситуация в сто раз. А ещë в интернете говорят, что если холодные руки, то и сердце и наоборот. Положив вещи на столик, они замолчали. А что им надо было говорить? Тихая вообще не могла понять примерно, что от нее хотят, потому просто смотрела в стену. — Зачем мы сюда приехали? — Отдохнуть. — Это можно было сделать и дома, — фыркнула Тихомирова. — А ещë лучше в одиночестве, ведь так? — ухмыльнулась Каширина. — Мне не нравится, что на нас много взглядов. Популярность, всë такое, окей, но не так, как это делают они! — Могу предложить купить бутылку коньяка и пойти гулять по городу. — Чтоб потом нас повязали менты, что мы бухие по городу таскаемся. Я ещё в шоке, как ты не подумала про это, когда тащила меня сюда. — В тот момент я думала о другом. Например о твоих красивых глазах, хоть даже и стеклянных, когда ты пьяна. Или о твоих руках, которые ты пыталась спрятать, чтобы согреться. А может о твоих губах, которые ты облизывала, чтобы не потрескались. Да о всëм, что мне нравится в тебе! Тихомирова снова поëжилась от чужого взгляда. Ей всегда было тяжело получать столько внимания к своей персоне, хоть она и отвечала с добром на это. Простая вежливость, не более. Согласившись на предложение, они поспешили к бару выбирать между бутылками лучшую. Выбор пал на самую дорогую. Год назад они бы не позволили себе еë, но сейчас девушки держат в руках жидкость. Будет весело, Аня. Готовься к самому интересному. Бывшие ученицы пошли в сторону парка, находившийся на окраине города. Там мало патруля, потому бухать лучше всего было в этом месте. Но очень много наркоманов, которые даже не смогли дойти до дома. А когда-то они могли валяться на дорожках, а проходящие даже бы не помогли. Таким, как они, не помогают. Давно надо понять это. Надо было пройти подальше, ведь тут сейчас очень много людей. Какая-то вечеринка, может быть, непонятно. Но в их компанию точно не хочется. — Я знаю тут крутое место, — настроение было поднято, когда она сделала глотки крепкого алкоголя. Тихомирова повела их в место, куда любила приходить, когда была обкурена в края. Воспоминания появились в глазах, но она даже не пыталась выкинуть то время. Что было, то было, осталось только не повторить старые ошибки. Ради дочери. Каширина плелась сзади, потому что даже не понимала, где находится. Она знала этот парк, но когда на дворе ночь и ты пьян, тебе куда сложнее ориентироваться. Она отдалась полностью в руки Тихой, теперь еë ведëт она. Именно сейчас захотелось отдаться с руками и ногами девушке, она точно ничего не сделает плохого, это же Аня. Тихая, только не кинь меня здесь. Ты сильно ударишь по мне, если уйдёшь, развернувшись. Не хочу слышать от тебя прощания. Я далеко зашла, чтобы так быстро потерять тебя. Ты слишком много позволила себе, попадая в мою голову, растворяясь во мне полностью. Тихомирова вела всë дальше и дальше. Они проходили мимо деревьев по какой-то запутанной тропинке. Таня точно не видела никогда еë, будто первый раз появилась здесь. Одноклассница проходила, фонарь, горевший рядом, освещал еë лицо. Даже в таком свете еë ресницы выглядели изысканно, как и, впрочем, всë остальное. Наконец перед глазами появляется здание. Заброшка, а значит там могут сидеть торчки. Их точно не желает видеть Танк, ведь сразу вспомнит себя в тот момент. Чтобы усмирить свой пыл, она хватает руку Тихой, сжимая возле запястий. Так она сможет доказать, что не одна, с одноклассницей ей куда легче. Она как-то действует на неë, так? — И куда дальше? — На второй этаж. Только там ещë более менее можно посидеть, а на других этажах подростки разбили всё. Ебанутые. — Часто тут бывала? — хотелось услышать, что несколько раз, а дорогу просто хорошо запомнила. — После вечеринок или тусовок это мое любимое место. Только тут я смогла побыть одна, потому что домой идти я не хотела, меня там не ждали, а перед дочкой было пиздец как стыдно. Почему ты так сильно убивала себя? Я хочу понять, я приму и не уйду, просто расскажи. Даже на проекте ты не сильно рассказывала, просто сухие факты из жизни. Что так сильно сломало тебя, что ты не веришь людям? Я не буду осуждать, я попробую помочь. Каширина вздохнула, полезла в карман и достала сигареты. На улице было холодно, а дым хоть как-то давал возможность согреться внутри, осень как никак. Втягиваясь полной грудью, она проглотила ком в горле. Тихая мялась с ноги на ногу, когда смотрела на Танка, а потом открыла бутылку и выпила ещё несколько глотков. Она не понимала, что происходит внутри; давно запуталась в себе, кто-то же должен помочь. Пробираться мимо мусора было не прекрасно, зато теперь они сидят на удобных стульчиках. Хоть что-то хорошее в этом месте. Таня осмотрелась. Где-то лежали банки из под пива, бычки, а в другом уголке даже лежало что-то наподобие матраса, чтобы могли поспать. По телу пошли мурашки, когда она представила, кто мог спать там. — Что тебе нравится в людях? Каширина даже не успела услышать вопрос, потому Тихой пришлось повторить его. К чему это? — Характер. Если человек силён, мне будет интереснее с ним, а если слабый, то я буду чувствовать себя выше, потому могу начать гнобить. — А как ты можешь показать нравится тебе человек или нет? — Тихомирова изогнула бровь. — Ну даже не знаю. Хотя нет, знаю, что в романах пишут ради возлюбленных стихи или что-то типа такого. Не люблю это, но произведения прикольные. — Прям как в песне. Творец де-факто, де-юре, я ненавижу искусство, я ненавижу культуру, — язык начал заплетаться, но она попробовала спеть строчку, а потом еë подхватила Таня. — И мне так грустно и весело, и мне грустно и весело, ненавижу стихи, но так обожаю поэзию. Моя жизнь полностью написана по этой песне. Все хотят жить в рассказах, а живут в ужасной реальности. Мне хочется закрыть глаза и оказаться в каком-то воображаемом месте, будто я не Таня-Танк, а принцесса, которую с самого рождения будут оберегать и любить. С чем я так проебалась, что мне надо было терпеть это, сука?! Танк выпила до конца бутылку. Градус поднялся в организме. Стало дико жарко, хотелось освежиться. Вовремя подул ветер, заставляя остудиться организм. Тихомирова улыбнулась тому, как одноклассница прикрыла глаза в блаженстве. Мило было видеть такие эмоции у Тани, обычно она даже не замечала еë мимику, да и не приходилось. Тихая достаёт свою пачку сигарет и затягивается. Она вальяжно поглядывала на Танка, которая только смогла найти удобное место на стуле. Ей не нравилось, что он был очень жёсткий, но ей удалось усесться. Ура! Аня не сводила свой взгляд с шеи Тани, которая так удачно открылась. В горле быстро пересохло, а алкоголь дал о себе знать, накрывая разум второй волной. Как только не пыталась вразумиться, но её мысли были прикованы к бывшей ученице. Каширина заметила чужой пьяный взгляд на себе, но только не поддавалась на эти действия. Пусть смотрит сколько угодно, только ей бы не спалиться, что она тоже не сводит свой взгляд с еë лица. Один только уличный фонарь помогает зрению, ведь тут нет нормального светильника. Тихая встаёт с места, не понимая, что делает, сокращает расстояние и оказывается за считанные секунды возле Танка. Таня нервно сглотнула, потому что могло произойти что угодно. Она прикрыла глаза, а потом широко открыла их. Организм полностью был во власти коньяка, поэтому их разум отключился, остались только инстинкты и чувства, которые переполняли двоих сразу. Аня села на коленки своей одноклассницы и тихо прошептала на ухо: — У тебя очень красивые глаза. Положив на плечи руки, она опустилась вниз, сталкивая свой маленький аккуратный носик с острым кончиком Таниного. Несколько миллиметров между ними, в животе появляются бабочки, а голова кружится от одной только близости. Что ты делаешь, Аня? Ты же понимаешь, что назад дороги не будет, что всë упадёт вниз, если ты не отстранишься. Но, чёрт возьми, я хочу попробовать твои губы на вкус! Тихомирова видно издевалась над девушкой, потому Танк быстро сократила расстояние их тел, страстно вцепляясь в чужие губы, оттягивая одну из них вниз. Аня точно знала, что Тане не получится держать себя в руках долго, потому с охотой начала отвечать на поцелуй, убирая свои руки на шею одноклассницы, двигаясь бëдрами вперëд. Трение между телами создало узел внизу живота. Танк отстранилась на несколько секунд, а потом припала снова, на этот раз углубляя поцелуй. Еë руки блуждали по талии Ани, а язык исследовал каждый миллиметр чужого рта. Тихомирова простонала тихо в поцелуй, а потом прервала его. — Не в этом месте. Оно мне напоминает свою старую жизнь, а мы, как никак, начали новую. Танк лишь цокнула и набросилась новым, более страстным, поцелуем. Ей было плевать на слова Тихой, сейчас всë внимание было сосредоточено на губах девушки. Она сладкая, как шоколад, а я горькая, как коньяк. Такое красивое сочетание. Я готова каждый раз целовать твои уста, готова шептать то, как мне нравится всë в тебе, готова обнимать при всех, показывая, что ты моя. А ты моя, Тихая. Теперь ты от меня не отвертишься. Аня закрыла глаза, отдаваясь полностью Танку. Но на большее Таня не может рассчитывать, не сейчас. Отстранившись, они начали приводить свое дыхание в норму. Зрачки были расширены до предела, а губы опухшие и ярко-алого цвета. Только сейчас до Кашириной дошло, что произошло. Она улыбнулась как чеширский кот, а потом схватила пачку сигарет и закурила одну. Настроение поднялось, а значит теперь она не убьёт никого. — Мой дом ближе, пошли ко мне? — предложила Аня. — Погнали. Быстро покинув заброшку, девушки двинулись в сторону домов. Надо было пройти всего несколько дворов и они уже будут в тепле, но как назло перед ними проехал патруль, а значит таким способом идти нельзя было. Тихомирова вспомнила про другой ход, но тогда он вёл через самого отвратного человека в еë жизни. Но делать было нечего, а сидеть несколько суток в обезьяннике не хотелось. Была не была! Не сказав ничего Тане, она повела их через тропинку, ведущую к гаражам. Надо было пройти тихо, ведь здесь могут гулять бешеные собаки или кто хуже, попадаться на глаза ни к кому не хотелось. И кажется вот уже еë двор, как она слышит ехидный голос за спиной. Я видела, как она повернулась и вмиг стала бледной. Её руки сжались в кулаки, а губы в одну длинную полоску. Я никогда не видела Аню такой злой, мне аж самой страшно стало. Обычно на проекте она так сильно не показывала свой характер, а тут прям вся агрессия выплеснулась на одного человека. Кто это был — непонятно. Мне захотелось помочь ей, поддержать и защитить. Придержав девушку за плечо, Таня тихо начала успокаивать еë, пока мужчина не заговорил. — Ну что, привет, моя бывшая жëнушка. В глазах Ани появился красный огонь, а челюсти сжались до такой степени, что я почувствовала боль в районе своих. Но самое ужасное было потом. Я знала, кто еë муж, что он делал с ней. Моя ненависть к нему появилась не просто так: я не уважаю людей, которые избивают своих девушек, детей и животных. Как можно бить того, кто слабее тебя в сто раз, хотя про что это я. — Как там наша дочка, которую ты нагуляла? И в этот момент мою крышу снесло. Я в гневе — самое ужасное, что вы когда-либо увидете.

Любовь — это находится с ней рядом всё лето, всю зиму, целую весну и дождливую осень, Любовь — это двигать до победного обходя просекой всё плохое, Любовь — это то, что многие не ловят.