нелюбовь.

— Профессор Дамблдор! Вы уделите мне пару минут? Альбус вздрогнул, слишком погрузившись в свои мысли и мечтания о скором ужине, где обязательно эльфы должны были подать его любимый пирог с патокой. Он легко узнал этот бархатистый глубокий голос, который умудрялся любой вопрос задать приказным тоном не терпящим отказа. Резко развернувшись на каблуках, Дамблдор наткнулся на насыщенные синие глаза в обрамлении длинных черных ресниц. Том Риддл староста школы стоял в паре шагов от него с вызывающе спокойным выражением лица, мастерски избегая его взгляда. Умный мальчик. — Вы что-то хотели, Том? Густое удовлетворение затопило Дамблдора, когда он смог уловить на ровном будто гладь озера лице слизеринца тень раздражения и неприязни. Альбус знал, как Том ненавидел свое имя и даже успел обзавестись новым более подходящим ему по статусу. Если Том и овладел секретами Окклюменции, то его товарищам из его клуба по интересам надо было еще учиться и учиться. Но что-то сделать с этими знаниями Дамблдор не мог — применять Легилименцию на учениках, а тем более отпрысках чистокровных родов было запрещено. Поэтому Альбус определил эту информацию на ментальную полку своего разума до лучших времен. — Да, профессор. У меня к вам вопрос. Дамблдор был заинтригован. Пусть они никогда не обсуждали в открытую их отношения, но ему всегда казалось, что между ним и Риддлом шла холодная война на фоне предельной вежливости. Риддл всегда старался как можно меньше контактировать с ним, избегал встреч и разговоров как огня, а сейчас он первым подошел к нему с каким-то вопросом, который по мнению Риддла мог решить только Альбус. Дамблдор был очень заинтригован. — Что за вопрос, Том? Риддл немного пожевал губу, как бы сомневаясь, стоит ли его озвучивать, и Дамблдор был действительно восхищен его актерскими способностями. Если бы он знал этого ребенка чуть хуже, он бы действительно поверил этому представлению. Но Дамблдор хорошо знал, как легко этот слизеринец мог менять шкуру, поэтому терпеливо ждал, желая узнать, что у того на уме, раз тот всячески избегал его взгляда. — Я слышал, профессор, что вы в хороших отношениях с Николасом Фламелем и до сих пор поддерживаете связь. Альбус был удивлен и не удивлен одновременно. С одной стороны, Риддл все также стремился всеми возможными способами познать глубинные тайны магии, что не было чем-то новым, и его желание познакомиться с самим Фламелем, создателем Философского камня было вполне объяснимо. Но с другой то, что у него хватило смелости или даже дерзости подойти с этим вопросом к нему, было чем-то совсем не в духе Риддла. Он ведь был самым слизеринистым слизеринцем из всех, что когда-либо встречались Дамблдору в Хогвартсе, а этот поступок был вполне в духе факультета Альбуса. — И вы хотите, чтобы я написал ему и порекомендовал вас в качестве ученика? — с каким-то неверием в происходящее спросил Дамблдор. — Ну что вы, профессор, я лишь надеялся, что вы сможете подсказать мне способ, как с ним связаться. Я и не думал, что вы готовы порекомендовать меня в качестве ученика, но так даже лучше. Том Риддл одарил его сладкой улыбкой, в которой сквозило столько фальши и неприкрытой лести, что Дамблдора передернуло. — Я не сказал, что я сделаю это, Том. Вы удивляете меня, неужели вы думаете, что я соглашусь на это? С чего бы мне вдруг делать это? И тут произошло то, чего Дамблдор вряд ли мог представить или увидеть в самом безумном сне. Потому что Том Риддл, староста школы, прилежный ученик и любимчик всех профессоров Хогвартса за исключением Дамблдора оказался непозволительно близко к нему на расстоянии ладони. Так близко, что Альбус какой-то отстраненной частью своего разума отметил наличие парочки бледных едва заметных веснушек на тонком прямом носу Риддла. «Поразительно» — пронеслась будто бы чужая мысль и тут же была заглушена другими более подходящими в данной ситуации. — Мистер Риддл? Что вы делаете? — стараясь держать голос ровным, задал вопрос Дамблдор, невольно перейдя на более официальный тон. — А вы как думаете, профессор? — с придыханием спросил слизеринец, дотронувшись едва подрагивающей рукой до груди Альбус, огладив мягкую ткань его жилета. Сердце Дамблдора сделало кульбит, а в голове вдруг стало пусто. Все мысли, предположения и прочие обрывки мыслительного процесса разом смолкли, стоило только Риддлу дотронуться до него. Ситуация выходила из ряда объяснимых, и Альбус никак не мог категоризировать происходящее кроме как «Какого черта». Не встретив резкого сопротивления со стороны Дамблдора, Риддл почувствовал себя увереннее, спрятав усмешку, которая прошла мимо внимания профессора, так как тот был все еще в ступоре от ощущения чужой руки на своей груди. Риддл легонько подтолкнул профессора к его стулу, на который тот тяжело рухнул, радуясь, что смог найти хоть какую-то опору в этой сходящей с ума реальности. А реальности ли? — Я соблазняю вас, профессор Дамблдор, — прошептал ему на ухо Риддл, положив руки на оба плеча Альбуса, который наконец пришел в себя, услышав эту фразу, которая звучала так инородно произнесенная голосом Риддла. — Послушайте, мистер Риддл, вам не кажется, что это крайние меры? Неужели вы думаете, что став моим любовником, вы также легко станете учеником Фламеля? — пытаясь звучать разумно, произнес Дамблдор, желая вразумить явно сошедшего с ума подростка. Как вообще в голову кому-то вроде Риддла могла прийти такая идея? Риддл действительно хотел шантажировать его этим. — И не слишком ли я стар для вас? Риддл лишь усмехнулся его словам, все еще достаточно жестко удерживая Альбуса на стуле, не давая ему встать. Дамблдор вполне мог воспользоваться магией, но он боялся, что потеряет контроль, находясь сейчас в полном смятении. Старшая палочка невинно лежала на столе забытая Альбусом там. В следующую секунду Альбус пожалел, что немного отвлекся на свои мысли в такой опасной в своей неоднозначности ситуации. Потому что в следующий момент Риддл оказался у него на коленях. Альбус чуть не выругался, позабыв, что профессорам его уровня так делать не положено. Но когда у тебя на коленях расположился твой ученик с дурацким намерением соблазнить тебя тут уже не до профессорской этики. Хотя он и так нарушил эту этику напрочь. — Я слышал слухи про вас с Гриндевальдом. Что из услышанного мной правда? — горячо шептал слизеринец прямо в ухо Альбусу, обдавая влажным дыханием чувствительную ушную раковину и посылая мурашки по его телу. Дамблдор закусил губу, скосив взгляд на довольного собой Риддла, который с невинным выражением лица отстранился от его уха, чуть ерзая у него на паху. Дамблдор предпочитал одежду из качественных натуральных тканей, и поэтому ткань брюк была незначительной преградой, давая полный простор ощущений — он очень хорошо мог чувствовать молодой упругий зад, который терся о его заинтересовавшийся происходящим член. Альбуса бросило в жар, щеки пекло, ведь Риддл не мог не ощутить, что все его бесстыдные манипуляции имели свои плоды. — Том, прошу тебя остановиться прямо сейчас. Это все зашло слишком далеко. Если ты не остановишься, мне придется применить магию, — кое-как совладав с голосом, произнес Дамблдор, принимая отчаянные попытки успокоиться, но которые к сожалению, не имели успеха, так как настойчивое трение лишь усилилось. — Вы угрожаете мне? Нападете на студента, профессор? — невинно уточнил Риддл, забираясь руками под жилетку. — Если это вас успокоит, профессор, то я уже совершеннолетний, поэтому в Азкабан вас не отправят. Но уволить вполне могут, — дьявольски ухмыльнулся слизеринец, продолжая поступательные движения тазом, от которых Дамблдор каждый раз вздрагивал, удостаиваясь самодовольного взгляда Риддла. — Беспокоитесь о моей репутации? А что на счет вашей? — отрывисто отозвался Дамблдор, принимая правила игры. Он был победителем Темного Лорда, но не святым. — Не беспокойтесь обо мне, профессор, в магическом мире существует множество способов заткнуть рот нежелательным людям, — низким голосом сообщил Риддл, у которого на щеках проступили алые пятна, а глаза довольно блестели. Дамблдор с удивлением и каким-то детским восторгом догадался, что Риддл сейчас ловил куда больший кайф, чем он сам. И дело было даже не в каких-то низменных телесных проявлениях — член Риддла не встал, Альбус мог чувствовать это наверняка — но в ощущении власти, которое чувствовал подросток над ним, бедным стариком, которого, как казалось Риддлу, он загнал в ловушку. Альбуса восхитила эта подростковая наивность и непосредственность, план имел хороший потенциал и возможно с кем-то другим мог неплохо сработать. Но Дамблдор был умным волшебником, который прожил уже достаточно лет и имел за плечами столько жизненного опыта и магических знаний, что справиться с каким-то нахальным слизеринским выскочкой у него яиц хватит. — Тогда, Том, вы должны пообещать мне как следует позаботиться о том, чтобы никто не узнал о сегодняшнем происшествии в моем кабинете, чтобы вы не испортили свою репутацию. — Обещаю профессор, — покладисто согласился Риддл, не чувствуя подвоха в словах. Он слишком расслабился от открывшихся перспектив и продолжал с энтузиазмом проезжаться своим задом по полностью вздыбленной ширинке Дамблдора. Альбус же наслаждался процессом, гадая, удастся ли ему получить оргазм, прежде чем мальчишка поймет, что к чему. Но бледное сияние, проступившее сквозь рубашку, отвлекло Риддла от триумфального танца вокруг члена Дамблдора. Нахмурив идеальной формы брови, он закатал рукав рубашки и взглянул на свое запястье, где к его шоку проступила бледная нить принятого Обета. — Какого ху… — начал было Риддл высоким голосом с проступившими нотками истерической паники. — Следите за своим языком, мистер Риддл, — предупредил его Дамблдор, дернув бедрами вверх и улыбнувшись двойному смыслу фразы. Он склонил голову набок, с исследовательским любопытством наблюдая за всеми пронесшимися эмоциями на лице Риддла, когда к нему пришло осознание, что только что произошло. — Если вы не намерены продолжать свое занятие, Том, тогда будьте добры слезьте с меня, чтобы я довел до конца это своими руками. Потерявший дар речи Риддл впервые встретился с Альбусом взглядом синих глаз, в которых плескалось неверие, обида и злость. Не надо быть Легилиментом, чтобы понять, о чем сейчас думал Риддл. — Я тебя убью, старый ты извращенец! — заорал Риддл, вскочив с колен профессора и отшатнувшись на пару шагов назад. — Как вы смогли заключить со мной Непреложный Обет невербально и без Свидетеля?! Я думал это невозможно! — Магия, — развел руками в стороны Дамблдор, наслаждаясь представлением. Член все еще требовал к себе внимания, и Альбус с тоской подумал, что Риддл теперь ему не помощник в этом деле. Кипя гневом и отвращением, Риддл прожигал переносицу Дамблдора ненавидящим взглядом, пока Альбус, мысленно хихикая, дотронулся до своей промежности. Это не укрылось от внимания Риддла, и тот еще больше взбесился. Для того, кто несколько мгновений назад елозил задницей по его паху, он реагировал слишком болезненно. — Идите вы к Дьяволу! — в край озверев, воскликнул Риддл и, не теряя времени, развернулся на каблуках и выскочил из его кабинета со скоростью света. Альбус, усмехнувшись, откинулся на спинку стула, прикрыл глаза и по памяти начал воспроизводить все, что только что произошло в его кабинете за последние двадцать минут, с облегчением расстегнув брюки.