Моя навечно

День в ОСА был слегка необычный. По коридорам не бегали опера, в лаборатории не проводили испытания эксперты, повсюду не возили трупы. Дела не было, так что начальство дало время для отчётов и отдыха. И этот день был бы очень обычным, если бы не подполковник, уверенно шагающий в кабинет того самого начальства. Pov Виктор: Сегодня моей решительности небыло предела. Долго я вынашивал план для этого дня. Во время пребывания в больнице я понял, как сильно я мечтал об этом. И вот теперь я уверено шагаю в сторону кабинета Ольги Сергеевны, а для меня просто Оли, на ходу обдумывая планы. Я не видел ее с того момента, когда она убежала с моей палаты, так что нам есть о чем поговорить. Давно сердце толкало меня на этот шаг, а гордость давала про себя знать. Но не сегодня. А ещё и этот вчерашний сон... * * * Она— неприступный, но такой красивый полковник в ОСА, выбрала самое невероятное белое свадебное платье. А я— подполковник полиции, статный мужчина за 40, чье лицо покрыто морщинами, одевшись в шикарный фрак ехал к любимой женщине. Мы вышли из загса уже мужем и женой, ведь оба мечтали об этом очень давно. После шумного банкета поехали в тихое и уютное место. Оля смеялась, нежилась в моих объятиях. А я целовал ее пухленькие губы и любовался теперь уже женой. Она стала моей, ибо на безымянном пальце Олечки красовалось милое колечко. А дальше была первая ночь, красивая, страстная и жаркая. Никогда не забуду эти чувства.... * * * Проснулся я весьма возбужденным и с огромным желанием завоевать ее. Я так хотел что бы она была моей. Как во сне. Хрупкая женщина, что скрывается за маской сурового полковника. Моя Олечка. Наяву она все время отталкивает меня, ссылаясь на субординацию и что то еще.. А для меня любое совместное дело превращается в сказку и невыносимую пытку после того, как в моем сердце любовь пустила свои корни. Жаль, что работать вместе нам приходится очень часто. А началось все из за моего ранения и больницы. * * * Спецоперация по задержанию приступника на живца. Мужчина и женщина, работающие в ОСА, в бронижелетах выходят с машины. Она - полковник, а он ее зам. Статные, суровые, готовые на все ради справедливости. Ольга Сергеевна добровольно вызвалась на задание, а Виктор Викторович не смог отпустить ее с кем попало. Почему то слишком его тянет к этой неприступной женщине. Все шло гладко и по плану. Только вдруг один преступник, заметив Виктора, достал пистолет и выстрелил туда, где небыло бронижелета. Пулевое ранение, и вот он уже падает на землю, истекая кровью. Первым делом к нему подбегает Оля, на глаза которой наворачиваются слезы. Небольшой огонек тоже грел ее сердце уже очень давно. Роv Оля Я подбежала к нему, уже рыдая взахлёб. Нет, только не Витя. Кладу его голову к себе на колени, глажу по темным прядям, бормоча что то невнятное: "Витя, нет. Пожалуйста, будь со мной. Ты не посмеешь меня бросить!" В эти секунды я осознала все свои непонятные чувства к заму. Я любила его, нежной и крепкой любовью. Да уж, полковник, докатилась. И больше всего сейчас хотелось, что бы все закончилось! Или же проснуться и осознать, что это был всего лишь сон. Но нет, он продолжает лежать у меня на коленях, я целую его в щеки и прошу смотреть на меня. Да, нас сейчас видят человек пять с ОСА, но мне как то все равно. Я люблю его, и если бы не чертова субординация, он давно носил бы колечко, которое я одела ему в заксе. И я тоже. Я представляю нашу свадьбу и слезы бегут ещё быстрее. Я уже не контролирую себя, прижимаюсь к Вите всем телом, лишь бы только чувствовать его! Я слышу, как тихо стучит родное сердце, и мне становится легче. Он жив! Вдруг хриплый, но такой обожаемый голос тихонько шепчет "Оля, я не могу без..." и закрывает глаза... Мое сердце уходит в пятки и я кричу на всех, громко и непонятными словами. Плевать я хотела на операцию, на жертв и деньги. Сейчас важен только любимый зам и его жизнь. Моего Витю забирают на носилках, а меня тащат к нашей машине. Нет, я должна поехать с ним, я не брошу его!! Маски полковника уже давно нет и плевать мне на нее хотелось. Я вырываюсь с крепких рук Тараса и бегу в сторону скорой помощи, оставляя неуверенность и остатки разума рядом с моими подчинёнными, которые до сих пор пребывают в лёгком ступоре после увиденного. Забегаю в машину, представляюсь и дальше мы едем молча. Я плохо помню что было там, но отчётливо вижу перед глазами бледное лицо Вити и много крови. Всю дорогу я шептала ему о своей любви и нежно держала его за руку, переплетая пальцы. Очнулась я уже возле операционной. Если он не выживет, я не представляю как буду жить. Зам стал настолько родным, что я позволяла при ребятах называть меня просто Олей. Он всегда был рядом, даже когда я меньше всего хотела его видеть. А ещё я очень его ревновала. Просто к каждой. А за дело с борделем вообще убить хотела. На Витю вешалась чуть ли не каждая проститутка, а я сидела в кабинете и наблюдала за его реакцией. Он грубо отказывал всем и украдкой поглядывал на мой кабинет, что заставляло улыбаться. Надеялся, наверное, что я не увижу эти страсти? Ну уж нет, за Витей я следила глаз за глаз. После окончания дела я громко и не очень вежливо его отчитала и ушла, несмотря на его предложение подвезти. Я была сильно обижена, что бы видеть то, о чем потом за чашкой кофе рассказывала мне Маша, которая стала свидетелем этих разборок. Она доказывала, что он любит и хочет быть рядом, а я не верила. Если хотел — подошёл бы и добился. В тот вечер я рыдала в подушку. От боли и ревности. Но ведь кто я ему такая, что бы ревновать к каждой? Никто, и от этой мысли сердце разлеталось на мелкие кусочки. Я уже тогда его любила, но признаться в этом очень боялась. Любое его касание— и по телу пробегала стая муравьев и будто било током, дышать было невозможно. А если он стоит запредельно близко— я теряю контроль. Его нежный голос, ровное дыхание и тепло возбуждают меня настолько, что все о чем я мечтаю в этот момент— броситься к нему в объятья, целоваться крепко и жарко, отдать ему самые сокровенные тайны и желания. Я мечтаю о нем, целиком и без остатка... Сейчас он за дверью, и его спасают лучшие врачи нашего города. Лишь бы все было хорошо! От сильных переживаний закрывались глаза, но я пыталась держаться. Но все же сон меня одалел. Я спала под операционной очень чутко и смотрела красивые сны о нашей совместной жизни с Витей. На утро я поняла, что самый ад закончился и теперь нужно лишь надеяться, что врач не скажет невыносимо больные слова. И я побежала его искать. Хоть это было до безумия страшно, я хотела видеть моего Витю. Минут через 15 я все же добилась прохода в его палату. Быть полковником в таких случаях очень удобно. Но без своего зама я чувствовала себя опустошенной. Тихо открываю дверь и сразу вижу его, моего любимого. Бледный, как простыня, которой он укрыт, тихий и без фирменной ухмылки на губах. Подхожу к его кровати и наплевав на условности и гордость беру его за руку, целую в щетинистую щеку. Как же я счастлива, что он жив. Теперь я буду рядом, обязательно, только лишь бы все было хорошо. —Витя, я очень люблю тебя, ты не имеешь никакого права оставлять меня одну. Ты единственный, ради кого я готова жить. Наша работа вместе- это рай на земле. Пожалуйста, просыпайся! — и после моих слов я почувствовала, как сжалась его рука, и он медленно и неуверенно начал открывать глаза. Но в этот момент мне стало безумно страшно. Я, полковник в ОСА, наверное впервые ещё с детства начала чего то бояться. А вдруг он отвергнет меня, не захочет видеть или вообще скажет какая же я все таки дура, что влюбилась? Я испугалась настолько, что когда он все же открыл глаза, меня рядом небыло. Я стояла и любовалась тем, что он жив и совсем скоро будет здоров. Но уже за дверью... * * * Но с тех пор я решила и близко не подпускать его к себе, отправляя на всевозможные задания и командировки. Не отвечала на его звонки, не навестила его в больнице. Ведь была не готова к отказу от моих чувств, и выбрала хранить их в тайне. Лишь только Маша, после очередной моей истерики на ее глазах из за чувств к Вите, узнала правду об отношениях с замом. И это был шок. Она уговаривала меня навестить Витю, но слышала отказ. Нет, если я его увижу — упаду перед ним на колени, признаваясь в любви... Я хотела красивой и чувственной любви, но выбрала скрывать все это в себе. Даже сейчас я сижу у себя в кабинете, пересматривая фото с Витей. Дел как назло нет, отчёты дописаны, а Маша отказалась от разговора по душам из за кучи работы Я тихонько всхлипывала, сидя на кресле, представляла нашу любовь, свадьбу и общих деток. Строгий полковник летает в облаках от любви к своему заму. Да уж! * * * А Виктор уверенной походкой шагал в сторону кабинета, в котором сидела его любовь, заплаканная от мечты о красивом будущем. Pov Витя: Перед тем, как открыть дверь в новую, неизведанную жизнь, я слышу тихий всхлип. Сердце уходит в пятки и становится страшно. Я все же обязан узнать, что заставило мою ненаглядную чувствовать себя грустно. Тихо прохожу в открытый кабинет, попутно выключая камеру, что бы не было свидетелей и зову виновницу моего визита, да и вообще всего, что происходит у меня на сердце сейчас. Она вскакивает с кресла, роняя телефон и попутно вытирает слезы. —Ой, Витя, очень рада тебя видеть, с выздоровлением тебя,— я вижу, что она возмущена, ей неприятно, что я застал ее слезы. Но ведь и мой визит неспроста... —Оля, ты плакала? Можешь не отговаривать, я и так все вижу. Что случилось? —я нежно произношу эти слова и сердце наполняется чувствами. Мне хотелось бы подойти, обнять ее крепко крепко, но ведь субординация, будь она неладна. Я спокойно жду ответа, но это спокойствие даётся мне безумно тяжело. Внутри все пылает и этот огонь уже готов вырваться наружу. —Нет, все хорошо. Забудь. И если ты по делу —говори, а иначе я очень занята...—Оля произнесла это, боясь выдать свои чувства наедине после очень долгой разлуки. Я потерял над собой контроль. Наверное, впервые в жизни. Как же надоела вся эта игра, все эти недомолвки. Зачем прогоняет меня, если ничего не делает? И почему так грубо? Нет, объяснение сегодня будет, я в этом уверен. —Оля, нам нужно поговорить. Почему ты не отвечаешь на мои звонки, не приехала ко мне в больницу хотя бы один раз? Почему?— хочется дать ей много нежности и не получить в ответ пощечину или грубый отказ. Я не иду напролом, а мирно хочу хочу узнать, что же случилось у моего любимого полковника за время моего отсутствия. Мой голос нежный и мягкий, как никогда раньше: — Я скучал, очень сильно ждал твоего визита. Олечка, что же случилось?? —Виктор Викторович, давайте не будем выяснять личные отношения на рабочем месте! Вас навещали ваши коллеги по моей просьбе, так что не надо меня упрекать. И расспросы оставьте пожалуйста на потом. Если нет важных дел, значит уходите! Она сказала это с такой злобой и агрессией, что на миг мне показалось, что все услышанные мною слова были галлюцинацией. Но ведь она была такой нежной, ласковой у меня в палате! Что это могло быть, если не чувства! В моей душе пылает огонь, а сердце нежиться от любви. Да, я зол на нее из за такой реакции на мое маленькое, но все же признание. И эти эмоции выплывают в резкость и желание добиться своего! Я резко и грубо прижимаю её к стене. Она не такая хрупкая, но я с лёгкостью делаю так, что она не сможет выбраться с моей ловушки. Она возмущена и напугана, но есть в этих любимых и бездонных глазах что то ещё. Страсть, желание? Нет, такого я точно не ожидал. Смотрю в глаза, не отрываясь, подчиняя ее себе, а она злобно произносит: —Подполковник Шаблий, что вы себе позволяете? С ума выжили!? Немедленно покиньте мой кабинет! На это я лишь ухмыляюсь и вижу ещё больший огонь бешеной злости в ее глазах. —Да, сейчас у меня очень важное дело к Оле. Но не к моей начальнице, а к подруге и самой любимой на этой планете. Таких слов она явно не ожидала, ибо подавилась воздухом. Я решил завоевать ее, и я это сделаю. Прямо здесь! Что то в ее поведение поменялось: она расслабилась, дыхание стало не равномерным... Неужели ей нравиться? —Витя, пожалуйста, это не пустые слова. Мы не можем, нет, никогда... Я почти касаюсь губами ее шелковистой кожи на шее, и от этого ее бросает в жар. И меня тоже. Я давно научился читать ее робкие "настоящие" движения, а не маску полковника. Вдавливаю ее в стену ещё сильнее, и прикасаюсь к нежной шее губами. Да, теперь я просто пру напролом, но это того стоит. А Олечка, кажись, сейчас упадет. Я слышу тихий, подавленный стон и начинаю терять рассудок. Неужели она чувствует тоже, что и я: нежность этого момента, страсть и огонь, полыхающие в душе, и желание просто быть рядом. —Мы всю нашу жизнь посвящаем правилам и законам. Неужели нельзя впервые нарушить то, что мешает нам быть счастливыми? Вместе мы смогли бы сделать это! Оля тает на моих глазах, я уверен, что раз я не получил пощечину на первых же секундах, значит она либо хотела этого, либо боялась признаться. Ее сбившийся голос заставляет меня дрожать и хочется лишь поцеловать любимую женщину, но нет, пока нельзя. —Витя.... Пожалуйста, нет,—она говорила со збитым от страсти голосом и мыслями, что не могли стать в едино. Все, чего она хочет сейчас— поцелуя. Его поцелуя. Но как в этом признаться, она же не броситься ему на шею? Хотя сейчас поза у них ещё более интимная, нежели сплетения в объятиях. Он прижимает ее к себе, касаясь талии и нежно целует в шею. А она хочет большего, ещё и ещё! —Я люблю тебя! Помнишь, тогда на задании, когда меня подстрелили, я хотел сказать тебе что-то? Сил не хватило лишь на слово Тебя! Я тогда чувствовал все твои поцелуи и крепкие касания, слышал все мольбы не покидать. И вот я здесь, крепко держу тебя прижатой к стене и тоже прошу не покидать меня. И даже когда ты сидела у меня в палате, я все слышал. Ты ведь не знала, что очнулся я ещё рано утром и очень хотел видеть тебя. Но после откровений в моей палате ты отдалилась настолько, что сейчас мне приходится доказывать свои чувства и просить у тебя ответ. Оля, признайся, мы ведь оба этого хотим? Среди частых вздохов я услышал тихое "Да". Она запустила пальцы в мои волосы, крепко сжала и начала улыбаться. Да, у меня получилось, я все же подкорил себе строго полковника Косач, что теперь должна быть моей. В груди полыхает пожар, я хочу ее всем телом и душой. Этот момент не может быть сном или галлюцинацией! Вот она, рядом, красивая и желанная, прижимается ко мне и просит любви. А я просто хочу быть рядом... — Олечка, будь моей!— он нежно коснулся ее щеки, обжигая кожу. — Я и так твоя. Ещё там, в больнице, я отдала тебе своё сердце! —Любимая моя! Это было последнее, что она услышала, дальше был лишь громкий стук сердца. Она выбрала бы этот момент, что бы проживать его снова и снова, тысячу раз. Момент переступания запретной черты, границы "друзья", которую они возвели. Чувствуя его близость, ее губы раскрылись в предвкушении чего то волнующего и таинственного. Чего то нового. Его поцелуя. Его рука всё ещё нежно гладила ее щеку, и это была пытка. Он невыносимо манил ее, возбуждал каждую клеточку. И наконец, нежно коснулся своими губами ее губ, от которых Оля почувствовала лишь томительную нежность. Где то внутри все заныло, захотелось застонать. Он был рядом, такой трепетный, что голова шла кругом. Кажется, она сейчас упадет перед ним на колени... Вот он, момент, о котором она мечтала с выстрела на том чертовом задании. Этот поцелуй она видела во снах каждую ночь. А теперь он стал явью, и с этой секунды можно будет подходить к нему так близко, как захочется, можно шептать ласковые слова на ушко, вызывая трепет, держаться за руки когда угодно и целоваться до потери сознания. Строгий полковник и не менее суровый зам нашли счастье друг в друге. Момент уединения длился не так долго, как они желали. Все ещё жарко целовавшись, они услышали звонок мобильного и уверенный стук в дверь. Они забыли обо всех, и от этого стало неловко. Оля, как могла, выровняла дыхание и ответила на звонок генерала, что собирался сообщить о новом, срочном деле. А Виктор открыл дверь и стал отвечать на вопросы напуганного Андрея, который увидел их вместе и понял цель выключения камеры в их кабинете. Он чертовски испугался, а они, оказывается, тут чем то страстным занимаются, что было понятно по горящих глазах и сбитых дыханиях. Он поспешил удалиться от греха подальше, ибо в такой ситуации сложно не нарваться на злость и без того не очень доброго подполковника. —Ну иди ко мне,— нежно прошептал Витя и впился в ее губы последним поцелуем. Она прикрыла глаза от чувств и эйфории. —А теперь пора работать,—тихо произнесла Оля со збитым дыханием,— я люблю тебя! —И я тебя! А в ОСА все снова стало как обычно: повсюду бегают опера и лаборанты, в морге полно трупов, а начальство пытается распутать сложное дело, хоть часто прерывается на объятия и поцелуи за углами, нежные слова вовремя звонков и встреч. Но теперь они навсегда вместе, смогут преодолеть все что угодно безумной любовью и жаркими чувствами. Совсем скоро она станет официально его: будет носить его фамилию и маленькое колечко на безымянном пальце.