weakness

Равнодушный, жестокий, способный только убивать. Он не чувствует. Ему никогда не бывает больно. «Это сильнейший солдат человечества» Но это не Леви. Два часа после возвращения разведкорпуса с 57-экспедиции Стоя в горячей, почти кипящей воде, тот пытается стереть с себя кровь. Раны снова открываются, окрашивая красным мочалку, но это неважно. Достаточно чисто не будет никогда, даже если чужих кровавых следов уже не осталось. Все такое неправильное; идеально белая капитанская рубашка, но если он наденет, то непременно испортит. Он всегда все портит. почему умирает именно то, что становится дорогим и важным ¿ — Леви, все нормально? — чужой голос вырывает из потока отвратительных мыслей. Точно. Пора бы выходить. Стук капель затихает, а на холодной плитке проявляются багровые лужи. Влажная кожа зудит, это отвлекает. Брюки, и накинутая на плечи рубашка мокнут; плевать, взгляд цепляется за отражение. «Жалкий, жалкий щенок» Да, Кенни, ты оказался прав. — Эйй? — Да тут я, блять, — глубокий вдох и дверь распахивается, — Чего тебе, Эрен? Пацан выглядит до неприличия счастливым; так обычно не смотрят на человека, который недавно угробил твоих друзей, где разочарование или осуждение¿ Но стоит ему поднять глазища и пробежаться по фигуре капитана, как омерзительно-заботливая улыбка меркнет. Вот и конец представления. — Это что, — говорит слишком тихо и как-то сипло. — Уходи. Но Эрен подлетает ближе, словно не веря в реальность увиденного; все тело тонко исполосовано белым-белым, только на руках старые шрамы перекрывают свежие, ещё кровоточащие. — Мерзко? — Конечно же нет, а почему должно, — на лице Йегера проступило полное непонимание, — Стой. это что, ты мне сейчас открыл свою «слабость»?… Блятьблятьблять Леви сейчас выглядел невероятно уязвимым; как Эрен мог не догадаться, справляться с таким дерьмом в одиночестве, это, это пиздец. Он сгрёб Аккермана в объятия, и не смотря на агрессивное шипение и попытки выбраться, заставил посмотреть себе глаза. — Чувства не делают слабее.