Где ты был?!

— Меда, хватит баловаться, садись за уроки! — негодовал Локи. — Не хочу! — заявила девочка. — Вот сейчас отец придёт, я ему всё расскажу, что ты меня не слушаешься… — Папочка, не надо, пожалуйста, — испугалась Андромеда. — Ми, хватит мучать собаку! Марш за уроки… — Нет! — Мне отцу всё рассказать. — Папочка, не надо… — Пульхерия, ты отдыхать легла, а уроки ты сделала? — Да, пап. — Я не слышал, чтобы ты за рояль садилась… Марш за инструмент. — Не хочу, через пол часика… — Отцу на тебя пожалуюсь… — Па, пожалуйста… И так всегда Локи пугает дочерей старшим отцом, но никогда не рассказывает о их проделках. — Оленёнок, ты чего такой грустный? — спрашивает Стив, смотря на печальные глаза мужа. — Всё хорошо… — Ло, я вижу, что что-то случилось, рассказывай. — Меня девочки не любят… — Почему? — Они ни во что меня не ставят. Не слушаются, не обнимают, секретами не делятся… Я для них никто… — Что за бред ты несёшь? — Ты для них герой, мир спасаешь. А я так нянька. Они только тебя слушаются, не перечат, говорят, что любят… — Ло… — Всё, Стив… Умру, даже не заметят… — Папуль, — позвала Меда. — Пап, — но Лафейсон не обращает внимания. — Папочка… мне больно! — Пап, — взывает к Божеству Минерва. — Папочка, мне плохо! — Па, — зовёт Пульхерия. — Папочка, помоги. — Локи! — кричит Стив. — Да, душа моя. — Где уголь? — Ты решил наконец-то пожарить шашлык? — Активированный, Ло… — Зачем? Тебе плохо? — Плохо нашим малышкам. — Как? — Вот так, оленёнок… А ты даже не обратил на это внимание!.. — Как давно им плохо? — испугался Лафейсон. — С обеда говорят. — О чёрт! Не давай им таблеток, я сейчас зелье сварю. — Выпей, малышка, — Божество протягивает чарку с горячем варевом Меде. — Сейчас тебе станет лучше, моя хорошая. Давай животик поглажу. Прости меня, доченька. — Папочка, прости, я не специально. — О чём ты, детка? — Я не хотела тебя обидеть. — Всё нормально, я не сержусь. Поспи, утром поговорим. — Выпей, солнышко. Боль сейчас уйдёт. Подними футболочку, животик поглажу. — Прости, я так виновата… — опустила взгляд Минерва — Отец мозги промыл? — Дя-я… — Не слушай его, малышка. Всё хорошо. Я люблю тебя, доченька. — Папочка, меня не за что любить… — Ты моё дитя. Это я должен просить прощение за то, что дал волю эмоциям. Поспи, малышка. — Папочка, не надо, — простонала Пульхерия от боли, увидев отца в чашей. — Как не надо? Сейчас животик болеть перестанет. — Я не заслужила, таблетки выпью. — Не придумывай, пей, малышка. — Спасибо. Я ужасная дочь, прости. — Ну, не самая послушная девочка, но не ужасная… Я люблю тебя такой, какая ты есть, солнышко. Спи. — Это было не педагогично… — Оленёнок, ты сам мне вчера жаловался, что им на тебя всё равно… — Гениально было заставить больных дочерей чувствовать вину… — Вы разобрались? — Да… Но это не отменяет того, что ты сволочь… — Не выражайся… — А то что? — игриво улыбнулся Лафейсон. — Сволочь. — Ну всё, — у Капитана срывает крышу. Он впивается в губы супруга, срывая с него штаны. Локи растянут, видно играл сегодня с собой. Стив плавным толчком заполняет Божество. — Ам-м… Ещё! — Оленёнок…