Его спасение

Громкий звук падающей мебели заставил Гермиону вздрогнуть и чуть не выронить книгу из рук. Девушка сидела на шелковом покрывале кровати, на которой они с Драко провели много дней и ночей после того, как его назначили старостой школы и выделили для проживания отдельную башню. «История Хогвартса» успешно была отложена на большие подушки, а босые ноги — спущены на ворсистый черный ковер. Звук доносился из смежной комнаты — небольшого «кабинет», оборудованного для Драко, чтобы заниматься учёбой. Когда ты встречаешься с самим старостой школы, то имеешь возможность жить вместе с ним. Главное — не выдавать себя. Не то чтобы это было запрещено, но всё-таки учителя не очень одобряли такие отношения между студентами в стенах Хогвартса. Хотя кого это вообще волновало? Запахнув легкий шелковый халат, Грейнджер открыла дверь, чтобы проверить, что там происходит. Драко должен быть сейчас на занятиях. По расписанию у него Трансфигурация, кажется… Так кто же там бушует? Осторожно, стараясь не шуметь, хотя в таком грохоте ничего и не будет слышно, Гермиона надавила ладонью на дверную ручку и приоткрыла дверь. Грохот сразу же прекратился, а увиденное заставило замереть ее каменным истуканом. Помещение пребывало в состоянии руины. Стол из красного дерева был перевернут, бумаги разбросаны по всей комнате, ножки от стульев оторваны и валялись непонятно где, стекла из книжного шкафа вылетели. Окна были наглухо зашторены тяжелыми изумрудными шторами. В воздухе стоял запах табачного дыма, любимого огневиски Драко и боли. Последний аромат был выражен наиболее ярко. Гермиона чуть ли не задыхалась от него. Парень сидел на коленях посреди комнаты и плакал. В одной руке была бутылка с янтарной жидкостью, к которой он постоянно прикладывался, во второй же — тлела обычная маггловская сигарета, пепел которой падал прямо на пол. Находил Драко в них успокоение. Сердце девушки сжалось. Такого Малфоя она еще не видела. Что же случилось? Почему он разгромил кабинет и сидит пьет в одиночестве? Почему он не на занятии? Почему он, блять, плачет? — Не стой в проходе, Гермиона. Закрыв за собой дверь, девушка прислонилась к ней спиной, не решаясь ступить и шагу. Ее любимый мужчина разбит и подавлен, а она даже не знала, что его что-то беспокоит, не знала, что у него проблемы. И не то чтобы Грейнджер не интересовалась его жизнью. Совсем наоборот. Драко же старался оградить ее от многого, что могло бы расстроить его женщину. Он старался уберечь ее от темной части своей жизни. Вот только Гермиона знала, на что идет, когда согласилась быть его. Страх на несколько минут парализовал ее тело. Лишь потом, наплевав на все, Гермиона бросилась прямо к Малфою, падая на колени. Он больше не плакал, слезы сами стекали по его бледным и впалым щетинистым щекам. Как же Грейнджер любила тереться о них своей гладкой кожей. Чуть дрожащей рукой она обхватила руку Драко, крепко держащую огневиски. Взяв подбородок парня своими тонкими пальцами, Гермиона заставила его посмотреть ей в глаза. Два любимых серых омута были затуманены пеленой отчаянья и грусти. Видеть такого сильного слизеринца в таком состоянии было просто невыносимо. — Дай мне, Драко, — тихо прошептала Гермиона, указывая на бутылку в его руке. Он не сопротивлялся, а просто разжал пальцы. Отставив алкоголь в сторону, девушка забрала из другой руки сигарету и потушила ее в пепельнице, которую с трудом нашла в этом погроме. Вернувшись в прежнюю позу, Грейнджер взяла ладони парня в свои, погладила большими пальцами его костяшки, поднесла одну ладонь к губам и оставила теплый короткий поцелуй. Малфой же почти не реагировал. Это заставляло внутренности девушки сжиматься. «Что же с тобой?» — Нарцисса… — Нарцисса? — недоуменно спросила девушка, все так же держа его руки. — Что с твоей матерью? — ощущение неизбежного поселилось в девичьей душе. — Она мертва, — безжизненным голосом ответил Драко, роняя свою голову на хрупкое плечо Гермионы. От услышанного у нее пересохло в горле. Чертова пустыня не иначе. Казалось, от любого неверного движения из глотки хлынет кровь. Как это? Нарцисса, мать Драко, мертва? Что с ней случилось? Ее убили? Кто посмел? Он очень любил мать. Он ей восхищался. Это была самая сильная, смелая, красивая и умная женщина в его жизни. Нарцисса воспитала из него достойного мужчину, будущего преемника. Женщина с малых лет говорила ему, что несмотря на то, что он сын Люциуса, довольно холодного и деспотичного человека, не способного на выражение чувств, Драко — не зло и никогда им не будет. Все, что говорят о Малфоях — глупые предрассудки. У них тоже есть душа, чувства, они тоже способны любить. Даже сильнее и искреннее, чем другие. Нарцисса всегда говорила Драко, что он должен быть джентльменом по отношению к девушкам и женщинам, неважно: чистокровная она или магглорожденная. Все они равны. И Драко был им. Он просто не мог ослушаться мать. Когда парень подрос, он немного отдалился от Нарциссы, но любить, уважать и восхищаться ей не переставал, конечно же. Просто спустя время стал выражать свою любовь поступками, а не словами, как это бывало в детстве. И сейчас Драко сидит здесь, с поникшими плечами, ободранной черной рубашке, пускает слезы, пьет и курит. От него знатно разило выпивкой, и бутылка была почти пустой, когда Гермиона вошла в кабинет. Одна рука девушки гладила дрожащую спину любимого, а вторая зарылась в его платиновые волосы и массировала кожу головы. Драко любил, когда она так делала. Это расслабляло и успокаивало его. Вот и сейчас он немного притих. Грейнджер еле держала равновесие, удерживая на себе тяжелое тело Малфоя, но сейчас ее это мало беспокоило. Она должна помочь своему мужчине. Чуть отстранив его от себя, Гермиона обхватила его лицо ладонями и спросила: — Что случилось, мой дракон? — Она бросила в себя Аваду. Испуганный и удивленный вздох вырвался из груди девушки. Неужели женщина покончила с собой? Но зачем? У них с Люциусом был достаточно счастливый брак. Муж и сын буквально на руках ее носили, просто каждый по-разному показывал свою любовь. Что же послужило катализатором для этого поступка? — После того, как вернулся с обеда, я решил наведаться Мэнор к отцу и матери с разрешения директора, конечно, хотел поговорить с ними по поводу расширения наших владений и некоторых акций. Я хотел построить нам отдельный дом в пределах владений Малфоев. И вот я пошел к ним, чтобы рассказать об этом, возможно, получить какое-то напутствие и совет, с чего мне стоит начать. Но когда я вошел, от ужаса просто онемел. Мать лежала на полу в неестественной позе. Глаза закатились настолько, что были видны лишь белки. Рот раскрылся в немом крике, а одна рука сжимала ткань платья. Отец стоял возле нее на коленях, уткнувшись своей головой в ее ноги и рыдал. Я никогда не видел его слез. Ну подумай сама, Люциус и плачет. Несуразица, — сделав паузу, Драко положил свою голову на колени Гермионы. — Я не мог произнести ни слова, поэтому вернулся сюда и сделал то, что сделал. Мне будто сорвало крышу. Я ни черта не понял, блять, что случилось. Парень сильнее сжал руками ноги Гермиона, утыкаясь носом в шелк ее халата. Грейнджер смотрела в одну точку, не моргая, не зная, как реагировать и что сказать. В таких ситуациях она буквально тупела и немела. Идиотские фразочки вроде «не переживай», «все будет хорошо» и «ты справишься» еще никому не помогли, а в случае с Драко… — Я… я не знаю, что сказать, Драко, мне оч-очень жаль… — заикаясь, произнесла Гермионы, роняя горячие слезы на волосы Малфоя. Тот лишь поцеловал ее оголенное колено и сказал: — Молчи. Разберемся со всем потом. Поднявшись, Драко прислонился своим лбом ко лбу девушки. — Достаточно того, что ты здесь. Мне непонятно, почему она так поступила, но мы с тобой обязательно разберемся с этим потом. Оставив нежный поцелуй на кончике носа Гермионы, парень плавно переместился к ее мягким губам. Ему нужно успокоиться, хотя бы на немного. Нужно успокоить чертово сердце. Положив тяжелую ладонь на затылок Гермионы, Драко притянул ее к себе и жадно впился в нежные губы, будто в них было его спасение, его кислород и причина жить. Он целовал ее то нежно, то так, будто хотел съесть. Кусал нижнюю губу, слизывая потом капельку крови с металлическим вкусом. Их губы буквально терзали друг друга. Пустив в ход свой язык, Драко исследовал ее нёбо, ровный ряд зубов с таким рвением, будто это последний поцелуй в их жизнях. Он был жарким, мокрым, с пошлыми звуками. Тонкие девичьи руки обнимали крепкую шею Драко. С трудом оторвавшись, Малфой посмотрел в глаза Гермионы. Он тонул в них с самого первого дня, как увидел эту девушку. Она — его спасение и погибель. Положив ее спиной на пол, в месте, где было более-менее не захламлено, Драко осторожными движениями развязывал ее халат, под которым совершенно ничего не было. Только ее обнаженное тело и душа. Аккуратная грудь тяжело вздымалась, соски уже затвердели, тазовые косточки, обтянутые нежной кожей, сексуально выступали над плоским животом, ноги чуть согнуты в коленях, а взгляд полон желания. — Моя красивая, — прошептал Драко, расстегивая свою уже не совсем безупречную черную рубашку и оголяя великолепное тело с россыпью чернил на бледной коже. Контраст сводил с ума. Гермиона обожала разглядывать их, пока Драко спал. И сейчас она не может отвести взгляд. Отбросив предмет гардероба в сторону, парень наклонился к ее груди. Высунув язык, он провел им по соску. Свои ноги он держал между ног Гермионы, не позволяя ей их сжимать. Руками аккуратно сжимал груди Гермионы, языком облизывал твердые от желания соски. Грейнджер изгибалась под ним, как натянутая струна. Она понимала, что так он пытается чуть заглушить боль. Главное, чтобы потом не пожалел об этом. Но Грейнджер ему не позволит. Будет рядом и поможет со всем. Неожиданный вскрик сорвался с ее губ, когда Драко прикусил сосок зубами. — Тише… Он стал спускаться ниже, прокладывая дорожку из влажных громких поцелуев. От груди до пупка. Остановившись, Драко поднял голову и посмотрел Гермионе, задыхающейся от возбуждения, прямо в глаза. Ухмыльнувшись, он обвел языком ее клитор. Ласкал осторожно, нежно, постепенно увеличивая темп. То посасывал чувствительный клитор, то облизывал его, то кусал, отчего девушка прогибалась в пояснице, поднимаясь над полом. Ее руки блуждали по ровной поверхности, не имея возможности ухватиться за что-либо, поэтому Гермиона то сжимала свою грудь, пропуская сквозь пальцы соски, то прикусывала запястья, подавляя крики. Войдя в горячую влажную плоть двумя пальцами, Драко чуть привстал, чтобы лучше видеть лицо и весь спектр эмоций Грейнджер. В этот раз он решил не церемониться и двигался в ней быстро, резко, параллельно массируя ее клитор большим пальцем. Гермиона до боли закусила нижнюю губу, держа глаза закрытыми, пока под веками разрывались долбанные фейерверки. Жарко и так хорошо. Малфой чувствовал, как стенки ее влагалища начинали постепенно сокращаться, а потом поспешил убрать из нее пальцы, получил жалобный неудовлетворенный вздох. — Дра-ако, пожалуйста, — захныкала девушка. Узел наслаждения внизу живота затягивался все крепче, она требовала разрядки. — Пожалуйста что? — хриплым от возбуждения голосом спросил парень. Пряжка ремня с характерным звуком ударилась о пол. Это еще больше возбудило Гермиону. Ей очень хотелось покрепче сжать ноги, но Драко не позволял ей этого сделать. Он, не спеша, расстегивал штаны, любуясь лежащей перед ним девушкой, помогающей ему отвлечься. Он не может позволить себе убиваться. Не может. Спустив до колен черные брюки и такого же цвета боксеры, Драко вошел в Гермиону одним толчком, не церемонясь. Чувство наполненности вскружило ей голову. Руки Малфоя уперлись в пол по обе стороны от тела девушки. Он начал вбиваться в ее такое податливое и желанное тело. Звук шлепков разносился по кабинету, будучи медом для их ушей. Так жарко, влажно, сексуально, возбуждающе. Драко переместил руки на бёдра Гермионы, сжимая молочную кожу пальцами и оставляя на ней отпечатки своей любви. Запрокинув голову, он прикусил нижнюю губу, наслаждаясь жаром ее тела. Совершенное безумие. Сначала он громит все в кабинете из-за суицида (?) матери, заливает в глотку огневиски, а сейчас занимается сексом, ни в коем случае не трахается, с девушкой, которую любит. Полнейший пиздец. Есть в этом какой-то шарм, понятный только им двоим. Сжав бедра Гермионы покрепче, Драко поднял ее таз над полом и, придерживая за ягодицы, начал двигаться еще сильнее. От такого положения ощущения только обострились. Член входил глубже, более плавно. Гермиона стонала, уже не сдерживая себя. Ей было так жарко и так хорошо. Немного наклонившись, Драко припал губами к сладкой и влажной от пота коже. Посасывая и облизывая ее, оставлял расцветать бутоны целых галактик на шее Гермионы. Завтра все увидят результат их любви. По груди и лбу парня стекали капельки пота. Он кусал губы, чтобы не зарычать во всю. Как же она прекрасна, все такая же узкая. Выйдя из Гермионы, Драко одним движением перевернул ее так, что грудью и животом она упиралась в пол. Сняв с нее ненужный халат, он откинул его в сторону, туда, где лежала и его рубашка. Приподняв ее таз, Малфой вошел, звонко шлепнув Гермиону по ягодице. Сложив руки за спиной, на пояснице, девушка уткнулась щекой в уже горячий пол. Было жутко неудобно, но удовольствие, которое она получала, все компенсировало. Драко вдалбливался в ее тело так, будто хотел слиться с ней, стать единым целым. Он не сдерживался больше, позволил себе стонать чуть ли не в унисон с Грейнджер. Наклонившись, он обхватил одной рукой тонкую талию девушки, и поднял ее так, чтобы она стояла на коленях, перпендикулярно полу. Одной рукой держал ее талию, а второй ласкал грудь, продолжая двигаться внутри. Толчки стали реже, более рваными. Дыхание сбилось. Пик наслаждения был уже близко. Опустив ладонь ниже, Драко надавил на клитор Гермионы, и она тут же затряслась. Если бы не его крепкие руки, то она упала пластом. Как же сильно та дрожала. Буквально разряд тока прошелся по всему телу Гермионы, наполнив каждую клеточку удовольствием. Спустя пару рваных и хаотичных толчков Драко кончил ей на поясницу. Постояв так какое-то время, он осторожно поставил на ноги все еще дрожащую Гермиону, и встал сам. — Драко… — Все нормально, — он подошел к Гермионе и поцеловал ее в лоб. — А ты, ты в порядке? — Я в порядке. А вот ты… — Не беспокойся. Переступая с ноги на ногу, она не знала, что и сказать. Никогда еще Гермиона не испытывала такой неловкости после секса с Драко. — Пойдешь со мной к отцу? — Для начала уберу здесь все, — Гермиона обвела взглядом полуразрушенный кабинет. — Сначала наведайся к нему сам. Я присоединюсь, но позже. Обещаю. — Ты не обязана убирать за мной бардак. Я попрошу эльфов, — парень застегивал уже податливые пуговицы на рубашке. — Ты пойдешь со мной. Мы ведь семья. От услышанного у Гермионы округлились глаза. «Он сказал, что мы семья? Кажется, так и сказал…» — Думаю, отец будет ждать нас двоих.