Листопад

- Не подходи! - Пенни со всей силы дёргает Эви за рукав ветровки и делает большие глаза. - Ты что, не слышишь? Эви прислушивается изо всех сил - надо заметить, уже не в первый раз. И - ничего. Хоть бы ветер зашелестел в кронах. Нет, всё молчит, дивно спокойный вечер ранней осени, когда над горизонтом клубится сизый дымок и хочется, вдохнув поглубже в себя прохладу, закрыть глаза, чтобы мгновение отпечаталось в памяти, словно снимок на плёнке. Если бы только не это безмолвие... Оно может даже навевать тревогу - лучше бы, чтобы залаяла вдалеке собака или какой-нибудь шумный школьник зазвонил в прикрученный к рулю велосипеда звонок, распугивая голубей и старушек. Но как же, держи карман шире: в этом городе ни школьников, ни собак. Пенни всё ещё выжидающе смотрит. Эви вздыхает и протирает глаза ребром ладони, мысленно признавая своё поражение. - Ничего не слышу, детка. Пенни вновь смотрит на старый клён с ярко-алой шевелюрой - водит взглядом от верхушки до корней, выглядывая что-то на ветках, тщательно исследуя тёмный провал дупла на предмет наличия всяких разностей. Эви тоже глаз от него не отводит - к утомлению (что ещё за детские игры!) примешивается тревога (здесь такие выдумки лучше принимать всерьёз, к тому же, Пенни нечасто лжёт и уж точно никогда так жестоко не шутит). - Я не знаю, что это, - вдруг выдыхает она, и обнимает Эви за руку, и повисает на ней всей тяжестью. - Просто пообещай мне никогда не подходить слишком близко. Я не думаю, что оно хорошее. Оно. Что оно? Что-то неведомое подстерегает их так близко от дома - всего пара кварталов до этого не слишком-то густого перелеска. Люди всегда боятся больше всего того, что не могут увидеть или почувствовать; Эви - не исключение. В этом городишке много всего такого, от чего у неё мурашки по коже хотя бы потому, что она не понимает и, как ни бейся, никогда не сможет понять. Не знать ей не нравится - незнание означает, что в нужный момент ей не удастся защитить ни себя, ни воспитанницу. Однако взрослым нужно хотя бы выглядеть сильными, даже беспомощным взрослым. Это помогает и тем, за кого они в ответе, и им самим. - Боишься? - Пенни кивает, зарывшись лицом в скользкую ткань, и её короткостриженые ноготки робко скребутся в подставленную ладонь. Если не защита, то хотя бы утешение. Эви серьёзно кивает и целует седую макушку, сладко пахнущую сосновыми иглами, долгими играми среди деревьев и теней. Конечно же, Пенни видней. Она просто хочет услышать, что всё в порядке. - Мы поставим табличку. Повесим объявление. Оставим стакан молока и блюдце с печеньем. В конце концов, - Эви немного сдаёт позиции наливной бодрости в форме нервного смешка, - в сказках это помогает. И Пенни смотрит на неё искоса своим особым взглядом - то ли как на древнего мудреца с белой как снег бородой, то ли как на полную дуру. Сложно определить так сразу. Сложно быть взрослой, которой некого обнять за руку и не в кого зарыться лицом. В конце концов, они просто оставляют старый клён в покое. К счастью, он тоже оставляет в покое их.