Мартовский асфальт

Первое марта.        В последнее время я много думаю. Очень много. Я чувствую, что мне нужно куда-то выплёскивать свои мысли и эмоции, но я не хочу делать это так же как свои ровесники. Твитер, Инстаграм, прочая мишура, всё это мертво. Я не вижу в этом жизни, не вижу искренности. Даже печатая огромные посты о своих настоящих, казалось бы, эмоциях, люди задумываются о том, что о них подумают, стараются сглаживать углы или и вовсе полностью меняют своё истинное мнение о чём-то, чтобы не показаться глупыми. Одна сплошная фальшь.       Я могу понять зачем им это, всё-таки внимание и одобрение общества, нужно почти каждому, но это абсолютно не мой случай.       Я купил этот ежедневник на какой-то барахолке через несколько кварталов отсюда. Он очень толстый, в коричневой обложке из искусственной кожи, и с завязочками, чтобы не раскрывался. А страницы в нём жёлтые, но к огромному счастью не от какой-то вырвиглазной краски, они жёлтые от времени. Когда я стоял и держал его в первый раз в руках (часа три тому назад), я был в искреннем непонимании, почему же в таком славном блокноте, не записали и слова, за то время, что его страницы успели пожелтеть и «состариться». Я спросил об этом у продававшего, на что получил какой-то неопределённый ответ о плохих воспоминаниях. Возможно многих бы это напрягло, но я человек простой и уж точно не суеверный, да и упускать возможность взять такую чудесную вещицу почти за бесценок, было бы ужасно опрометчиво с моей стороны. Да и честно сказать, мне просто нужно было в чём-то писать. «Личный дневник» так это вроде бы называют обычно. Слово «дневник» вызывает у меня далеко не лучшие ассоциации, поэтому пусть это будь что-то вроде моей личной летописи.

***

       Думаю, раз я пишу уже вторую страницу, то было бы не плохо представиться, на случай если эти бессмысленные записи найдут, когда меня не станет, или если я просто по собственной же глупости оставлю эту книжонку где-то.        Ким Хонджун, 24 года, недавно окончил юридический. Адвокатом или того хуже судьёй, вы, надеюсь, не увидите меня никогда. Эта работа мне не приятна, это абсолютно не моя степь. Поступил под натиском родителей, да и других вариантов никогда не рассматривал. Просто слышал, что зарплата там неплохая. Желания иметь неслыханных богатств, не было никогда, просто будучи едва вышедшим из подросткового возраста, я хотел стать тем, кем родители бы гордились, ведь осознать, что они этого не сделают никогда, придётся мне лишь через два года учёбы. Я хотел уйти, работать обычным продавцом, и почти сделал это, но в последний момент одумался, решив не злить отца. Сразу после последнего учебного дня, увидев, что закончил я обучение просто идеально, они купили мне этот небольшой дом. На деле же домишко просто крохотный, но я вижу в этом некую романтику, уют. На первом этаже совсем маленькая кухня, место стола небольшая барная стойка. Гостиная совмещена с кухонькой. Два белых бархатных дивана с бежевыми пледами и двумя парами подушек, пара кресел, небольшой журнальный столик из какого-то светлого дерева, честно, никогда не видел между ними разницы, поэтому не смогу сказать какое чудесное растение срубили ради этого дизайнерского ужаса. Чуть дальше, на комоде у стены, стоит маленький телевизор. Я старался включить его хотя бы ради фонового шума, но кажется он старше меня в два раза, и отказывается показывать что-либо кроме восьми широких полосок вдоль экрана. Даже звуков не издаёт.       Дальше всего, вдоль стены, которая прямо напротив входной двери, лестница на верх, а под ней дверь в ванную комнату, совмещённую с туалетом. На этом первый этаж заканчивается, скучно, но как по мне, вроде даже мило. Ненавижу большие дома, в них чувствуется пустота и холод.       Лестница ведёт на чердак, обставленный как полноценная комната. В углу не маленькая мягкая кровать, рядом с ней, под окошком, письменный стол, за которым я сейчас и сижу, а в параллельном кровати углу коробки, которые так ещё и не разобрал. Да и чёрт знает, разберу ли когда-то.       Снаружи дом словно ребёнком нарисованный: Идеальный деревянный куб с треугольной крышей, тёмная дверь, небольшой заборчик вокруг и тропинка, выложенная каменной плиткой. Мне вполне хватает места, кровать мягкая, батареи греют, в прочем я всем доволен. Единственное, что напрягает, район словно не живой. Вокруг идеальная тишина, соседи выходят похоже только на работу и в магазин. Все дома, насколько мне известно, заселены, но за последние сутки, из окна я видел всего два человека, а я, признаться, просидел бессмысленно смотря сквозь оконную раму, не меньше часа точно.        Работу пока не искал, мне дала денег на первое время мать. Одежда новая мне не нужна, поэтому тратиться буду лишь на еду, думаю, на месяца два-три хватит. Сегодня думаю мне больше нечего сказать, пойду заварю чаю.

***

Второе марта        Сегодня кажется я снова трачу время впустую. Мне кажется я не сделал вообще ничего за сегодняшний день, разве что поел. Рыбные замороженные котлеты больше в ближайшей круглосутке брать не буду, и никому не советую. Вынес их остатки на улицу, за моим участком пристроилось семейство бездомных кошек. Они выбежали, видно, голодные, но эту дрянь только понюхали и убежали. Увидел какими голодными глазами они смотрели на тарелку, пока я её на землю не поставил, стыдно стало, что даже бездомным кошкам ни угодить, ни помочь не могу. Сходил всё до той же круглосутки, долго не мог выбрать корм. Всё метался между дешёвым и подороже. Ясно, что и тот, и тот одна гадость, в таких местах хороших кормов для животных не продадут. Да и для людей тоже. Взял три пачки не глядя. Заодно взял одноразовых тарелок, этих бедолаг чтобы подкармливать иногда.        Когда вышел к ним с пакетиком и тарелкой, все ушастые к ногам моим бросились. Не помню, чтобы кошки такими ласковыми и бесстрашными были. Только начал выдавливать эту желеобразную мерзость, как они давай чуть ли не под упаковку лезть, несколько даже уши заморали. Один только стоял ждал, чёрный, с глазом подбитым. Стоял, как солдат, и ждал. Ждал, когда я положу, а потом и когда все доедят уже открытые две упаковки. Смешной такой, одно ухо загнуто, а глаз словно и не подбит вовсе, а подмигивает. Взрослые кошки всё съели, тарелка аж чистая, вот же ш оголодавшие, бедняги. Оголодавшие и оборзевшие. Чёрненький солдат им уступил, не мешался, за кусок мяса с ними не дрался, а они и грамма ему оставить не удосужились. Мне его жалко стало, взял одной рукой (он крохотный совсем, на ладони почти помещается), в другую взял тарелку и последнюю не открытую упаковку еды. Отнёс его к себе на участок, подальше от других хвостатых, чтобы и эту порцию у него не отобрали. Посадил на траву, а он совсем замученный видно, вроде пытается сохранять лицо, или же правильнее будет сказать морду, а сам еле сидит, лапы разъезжаются. Наложил ему еды, всю пачку, а он смотрит, притронуться не решается. Потом на меня взглянет и так мяукнет жалостно, словно вопрос задаёт: «Это всё мне?». Я в ответ кивнул, словно понял о чём он, а тот всё сидит. Я уже на корточки перед ним присел, говорю, «кушай», а он на меня смотрит своим глазом и моргает медленно так. Я уже и тарелку к нему пододвинул, и так, и сяк пытался, а он ни в какую. Не мог я всё равно его голодным оставить, отнёс домой, покушает, отправлю обратно на улицу.

***

Четвёртое марта        Вчера весь день с маленьким по ветеринарным ездили. Я решил оставить его у себя, а то его на улице сожрут ведь. Да и холодно ещё, такому ободрышу на улице только умирать. И чего таить, в душу он мне запал, конечно.        Заказал на ужин что-то вроде набора еды в каком-то сервисе доставки. Выбрал его, потому что там мяса много, хочу порадовать Чёрненького. Он кстати так к тому корму и не притронулся, он скис, я его выбросил, запах конечно жуткий, боюсь представить из чего его готовят. Спросил у ветеринара, почему он не ест, ответили, что возможно корм не подходит, либо у котёнка какие-то заморочки по части ментального здоровья. Про кошачьих психологов я слышал впервые, но уж очень хотел помочь моему солдатику, так что полез на свою голову смотреть цены на сеансы. Открыл сайт, увидел в числах по три нуля, закрыл. Решил, что сам как-нибудь справлюсь.        Когда пришла доставка, я с курицы кожицу, которая в специях была, снял, на всякий случай, отделил от кости мясо и положил ему. Всю курицу отдал. При мне он так и не поел. Налил ему молока, и его не пьёт. Надеюсь завтра что-то изменится.        Сейчас, пока я пишу, у нас на улице уже тьма тьмущая, а фонари всё не включают, не видно ничего, что снаружи. Слышу, что дождь идёт, ливень. Грозы нет, а жаль. Я слышу, как кто-то снаружи смеётся, но не могу разглядеть. Не тот смех, что у услышавших смешную шутку, скорее смех просто от радости. Я возможно не слышал его никогда, понял интуитивно как-то. Ещё слышу шлепки по воде, словно кто-то танцует в лужах. Если всё так, как я слышу, то этот человек либо безумец, либо просто счастлив, что довольно схожие состояния. Дождь похоже собирается заканчиваться, поэтому я пойду спать, хочу уснуть под звуки тарабанящих капель, на мой взгляд это романтично.

***

Пятое марта.        День начался с хороших новостей, Чёрненький всё слопал, и даже молоко почти всё допил. Я, когда на кухню зашёл, он у миски сидел, с видом таким гордым, мне даже показалось что он улыбался. В вознаграждение его погладить хотел, но уши трогать ему нельзя, больные, а всё остальное пока грязное. Пальцем только его едва в нос тыкнул и решил помыть. Старался делать всё аккуратно, он маленький ведь совсем, казалось на него дыхнёшь и развалиться. На удивление он был спокоен и возможно даже доволен процессом. Немного протёр его после этого полотенцем и оставил высыхать, а пока уши ему обработал, какой-то мазью, которая стоит как моё недельное пропитание.        Весь оставшийся день читал. Часа в три снова пошёл дождь, к четырём началась гроза. Уселся на первом этаже под окном, наблюдаю сейчас. Красиво. Ким сидел в уютном кресле, держа в руках ежедневник и завороженно наблюдал за происходящим за окном. Облака красиво мерцали, по всему небу расползались громовые раскаты, буквально на мгновенье, и тут же исчезали. Действительно красиво.        По широкой дороге, которая разделяла дома, стоявшие напротив друг друга, редко ездили машины, поэтому многие игнорируя тротуары прогуливались прямо по ней. На середину этой самой дороги, вышел юноша: высокий, темноволосый, в одних домашних штанах и тонкой серой кофте с длинными рукавами. Фонари были включены в этот раз, и на улице было не слишком темно, так что Хонджуну не представлялось сложным разглядеть лицо парня. Черты мягкие, само лицо худенькое, нос имел что-то аристократичное, и он улыбался. Искренне так. Улыбался, когда из глаз текли слёзы. Это явно были не слёзы счастья, но он засмеялся. Джун открыл верхнюю маленькую форточку и услышал эхом доносящийся смех. Совсем как вчерашний. Он смеялся сквозь слёзы, не то прыгая по лужам, не то танцуя. Ким наблюдал за этим, не отрываясь ни на миг. Танцующий казался ему сумасшедшим, но это было красиво. Красота в безумстве.        Парень кажется устал, и эмоционально топнув ногой в лужу, остановился, и опустил голову. Улыбка спала, он выглядел несчастным. Незнакомец присел на корточки и после лёг на асфальт. На мокрый, грязный, холодный мартовский асфальт посреди дороги. Он сложил пальцы в замок на груди и смотрел вверх. На губах снова виднелась улыбка, но совсем усталая, вымученная. Всё в нём напоминало Хонджуну его Чёрненького. По нему тоже было видно, что он просто уставший и замученный, но пытается делать вид что это не так.        Хонджун накинул пальто, захватил свой огромный чёрный зонт и вышел к лежащему.  — Вы хоть представляете, что сейчас делаете?       Незнакомцу пришлось прищуриться и прикрыть рукой свет фонарей, слепящий глаза, чтобы разглядеть человека с зонтом, стоявшего почти над ним.  — Я? Мне кажется я живу, по-настоящему.  — А мне кажется, что вы зарабатываете себе десятки болезней прямо сейчас, что ужасно скажется на вашем здоровье в будущем.        Парень цокнул языком, но не нахально, а словно одним звуком сказав: «Вы не понимаете…»  — Не слишком ли вы заботлив, чтобы волноваться о здоровье незнакомых людей?       Место ответа на вопрос, Джун навис над ним с зонтом и пригласил войти.  — А вас вообще не беспокоит, что я могу быть вором или убийцей? Пустите меня в дом, а я пущу вас на органы.  — Маньяки под дождём не смеются сквозь слёзы. Разве что психи.  — А это не одно и то же?  — Ради бога, зайдите уже в дом.

***

      Ким заварил травяной чай, дал плед промокшему и усадил его в гостиной, расставив на журнальном столике кружки. Тот укутался и шмыгал носом — до ниточки продрог. Хонджун не мог смотреть на это, и разлив чай по кружкам, удалился в поисках сухой одежды. Откопал в коробках самый большой свитер, который смог найти, всё-таки сам он был человеком не высоким, и большинство одежды было бы гостю мало. Найдя ещё пару домашних штанов и даже какие-то пушистые тёплые тапки, он отнёс это всё в стопке вниз и положил на диван рядом с пьющим чай и греющим об кружку руки парнем.  — Это всё что я нашёл. Вам необходимо переодеться, иначе заболеете.  — Как мило… Спасибо, но боюсь я не могу принять заботу от незнакомого мне человека. Это слегка пугает. — После этих слов, он протянул руку для рукопожатия и представился:  — Пак Сонхва. — Ким Хонджун.

***

      Через несколько минут, Сонхва уже сидел в тёмно-зелёном свитере и допивал уже которую кружку чая, увлечённо рассказывая что-то. Хонджун лишь слушал, изредка вставляя свои короткие комментарии, но этот диалог, всё равно доставлял ему ужасное удовольствие. Он так давно не беседовал с кем-то по-человечески. Единственными его собеседниками до этого момента, были книги, Чёрненький и он сам. Он даже рассмеялся пару раз. Кажется, он совсем забыл, что умеет это делать.       Проболтав всю ночь, никто из них и не заметил, как уснул под утро. К пробуждению у Сонхва наверняка будет болеть шея, но сейчас, даже загнув её так неудобно, он спал на плече человека, которого знал всего несколько часов, но с ним было тепло. Намного теплее чем на мартовском асфальте.