Какао

      Закрыв дверь, девушка устало вздохнула, протирая глаза, которые заслезились из-за яркого света в коридоре, после чего подняла взгляд на стоящего перед ней мужчину, в глазах которого светились знакомые искорки, предвещающие то, что другим людям кажется чем-то из разряда чего-то необычного, однако в этом доме считающимся совершенно обыденным.       — Вот она — дева, прекрасней которой не знала Эллада, дайте мне боги талант златоустый слепого Гомера, ямбом воспеть красоту её луноподобного лика. — Торжественную речь, пусть и произнесенную шёпотом, Николас сопроводил нежным поцелуем, забирая из рук удивлённо застывшей девушки сумку и помогая ей снять пальто.       — Только не говори мне, что Христоф уже перешёл на древнегреческую мифологию. — На пару секунд приподняв брови в деланном ужасе, Бараска помотала головой, сдерживая смех. — Мне одного античного фанатика вполне хватает.       — Нет, он всё еще динозавр. — Фыркнув, мужчина наконец-то полноценно обнял жену, крепко сжимая её в руках и прикрывая глаза с мечтательной улыбкой на лице, словно он ждал этого момента весь день. — Сегодня опять рылись на заднем дворе и даже нашли кость! Надо будет поговорить с соседом, чтобы он лучше следил за своим псом, конечно здорово, когда Христоф что-то откапывает и радуется, но всё же… Мне потом объяснять перед этим псом, типо, ээээ, извини, мой сын решил, что эта кость из крыла птеродактиля, увы, я тебе её не верну, грызи ветку??? Он погрызёт мои пальцы.       Рассмеявшись, несмотря на недовольное пыхтение над ухом, Бараска уткнулась в тёплый свитер мужчины, стараясь заглушить смех, так как, судя по приглушённому свету и шёпоту, сын уже давно спал.       — Я думаю, мы обо всём договоримся и с псом, и с соседом, и с Христофом. — Разувшись, не отрываясь от плеча Джоуи, девушка блаженно выдохнула, разминая ноги после ещё не до конца разношенных полусапог. — Больше никаких проишествий у вас сегодня? Нормально уложил его, или опять бесились перед сном?       — Н-ну… Не бесились. — Многозначительно замолчав, Николас сдержанно улыбнулся, стараясь сохранить серьёзное лицо, даже когда девушка отстранилась и вперилась в него серьёзным взглядом, скрестив руки на груди. — Ну ладно-ладно, я около часа читал ему книгу из шкафа, это не беситься, ну, милая.       — Ты… Что? — Остолбенев от удивления уже второй раз за вечер, Бараска коснулась ладонью своего лба, после чего, поджав губы, сверила температуру с мужем, игнорируя его поцелуи в запястье.       — Ну он не верил мне, что в шкафу нет никаких монстров. — Замявшись, блондин осторожно перетащил руку девушки со лба чуть пониже, потираясь о неё щекой и складывая брови в «виноватом» домике. — Я решил, что самым лучшим способом доказать это будет долгое пребывание в шкафу, ну, что со мной ничего не случится… Он так и уснул, так что, ну, это сработало? Это же хорошо, да?..       — Хорошо, допустим, да, шкаф, монстры, всё такое… Что ты сделаешь, когда он скажет про монстров под кроватью? — Понаблюдав за тяжёлым мыслительным процессом, отобразившемся на лице мужа, Бараска тихо вздохнула, привставая на носочки, и коротко поцеловала блондина, чувствуя, как тот моментально расплылся в улыбке. — Ладно, главное, что он уснул… Разогреешь ужин, пожалуйста???       Проследив за кивками и, на всякий случай и большей «угрожаемости», покивав в такт, девушка всё же улыбнулась, проходя в ванную, а после в комнату сына. Осторожно, на цыпочках зайдя внутрь, Бараска присела на край кровати, поправляя одеяло и оставляя ладонь на светлой макушке мирно спящего ребёнка, пока тот не начал возиться во сне, переворачиваясь на другой бок. Потянувшись к ночнику, чтобы его выключить, девушка осторожно сползла на корточки, чтобы не будить сына, после чего выпрямилась, всё же тихонько щёлкая выключателем и, едва прикоснувшись к щеке ребёнка губами, вышла из комнаты, хоть и не закрыла дверь, оставляя небольшую щель, чтобы хоть какой-то свет в комнату проникал.       Из кухни уже доносился аромат, судя по всему, недавно пожаренной курицы и тихий стук ножа о доску. Устало плюхнувшись за стол, Бараска лишь благодарно замычала, когда муж поставил перед ней тарелку с ужином, мимолётно оставив поцелуй в макушку, и принялась за еду, переваривая в себе всё произошедшее на работе. Николас послушно не задавал никаких вопросов, понимая, что говорить об этом не нужно, и только поглаживал жену по руке, тихо рассказывая о чём-то неважном, порой вставляя разные шутки и влюблённо наблюдая за проскальзывающей улыбкой.       Откинувшись на спинку стула, когда, доев, девушка встала из-за стола, включая воду и начиная мыть тарелку, Николас слабо нахмурился, после чего подошёл к Бараске со спины, ласково её обнимая и утыкаясь носом в её плечо.       — Ты же знаешь, что мне несложно помыть посуду, оставила бы.       — Монотонные движения помогают привести мысли в порядок, вот привожу.       — Я всё ещё могу выйти на работу вместо тебя, милая, тебя никто не заставляет.       — Ник, я знаю, правда, это только сегодня так получилось, просто устала. — Полуоткинувшись на плечо мужа, девушка улыбнулась, подставляя щёку под ласковые поцелуи. — Ты тоже прекрасно знаешь, что если бы я уставала, то сказала бы об этом, да?       Ткнув блондина в нос пальцем в пене от средства для мытья посуды, Бараска «вернулась» к тарелке, водя по ней губкой и краем уха слушая тихий напев какой-то мелодии. Николас подал голос, только, когда вымытые до кристального блеска тарелка и вилка уже стояли в «сушке».       — Хочешь, я сварю какао?.. — Заглушенный вопрос завершился мягким поцелуем куда-то в шею, а сам блондин потянулся к волосам девушки, стягивая резинку с её косы.       — Ты серьёзно предложил это, когда я уже всё помыла? Боже, Ник. — Тихо рассмеявшись, Бараска прикрыла глаза, позволяя мужу расплетать туго затянутую причёску.       — Я всё сделаю сам. Ты пойдёшь, примешь тёплую ванну, переоденешься в домашнее, я сегодня кровать перестелил. — Переходя на шёпот, Николас усилием воли подавил улыбку, встряхивая тяжёлые, кудрявые после косы волосы, и пропустил их сквозь пальцы, целуя девушку в висок.       — Ты слишком хорошо знаешь мои слабости. — Блаженно выдыхая от ненавязчивого массажа головы, Бараска перекинула волосы себе на грудь, накручивая на палец отдельную прядку и улыбаясь, когда руки мужа мгновенно переместились на её плечи, заботливо разминая их и поглаживая. — Мм, хорошо, давай, я согласна на какао, ты умеешь убеждать.       — Вот и славно. — Одной рукой нашаривая наверху нужный шкафчик и доставая оттуда небольшой ковшик, Николас последний раз поцеловал жену в макушку, после чего отошёл в сторону, даже не пытаясь скрыть влюблённо-счастливые искорки в глазах. — А посуду помою потом, когда ты уже будешь отдыхать в объятьях Морфея под покровительством прекрасной Никты, даже игривый Зефир будет умолкать у нашего окна, боясь потревожить твой покой и осмеливаясь лишь освежать своим дыханием комнату, и только застенчивая Эос решиться разбудить тебя, робкими лучиками поцеловав тебя в нос… Хотя, возможно, я украду у неё эту привилегию, можно?       Смущённо охнув из-за очередной тирады, Бараска зарделась и неловко улыбнулась в ответ, наклоняя голову к плечу и следя за тем, как Николас залез в холодильник, ища молоко для какао и, скорее всего, прячась от влюблённой, но всё же неловкой тишины.       — Я никогда не привыкну к твоим речами.       — Это слишком странно, да? — Виновато улыбаясь, блондин вынырнул из холодильника, сжимая в руках пакет молока и пряча смущённый взгляд.       — Если это оценивать в Николасах Джоуи, то, наверное, десять из десяти, всё точно так, за что я тебя и полюбила. — Осторожно положив ладони на щёки мужа, Бараска ласково поцеловала его в нос, вытягиваясь в струнку, и тихо рассмеялась, когда блондин слегка наклонился, в ответ потираясь носом о нос девушки.       — И я тебя люблю, милая. — Отстранившись с лучезарной улыбкой, Николас в шутку нахмурился, упираясь руками в бока и собирая губы в забавную трубочку. — А теперь в тёплую ванну и в кровать, отдыхать, ясно?       — Жду какао в кровать.       — А утром кофе??? — Улыбнувшись, блондин осторожно отрезал уголок, выливая молоко в ковшик, и зажёг огонь на плите, задумчиво поджимая губы. — Если хочешь, то я правда сделаю.       — Сначала ты все же украдёшь свой утренний поцелуй у… Эолы? Этого мне вполне хватит для прекрасного пробуждения, милый.       — А моя жизнь прекрасна с тобой.