заходи, присаживайся

— не стой в дверях. дилюк недоволен. это видно по нахмуренному лицу, по тому, как он протирает бокалы: резковатыми движениями, еще чуть-чуть и они расколются в его ладонях. он всегда недоволен в его присутствии. кэйа и сам не замечает, когда сводит брови. и сразу же расслабляется. нет смысла. — а как же вежливо поприветствовать постоянного клиента? — ты загораживаешь проход. на это альберих усмехается чему-то своему, не имея желания спорить и повторять заученные фразы. они горькой привычкой крутятся на языке, и он просто сжимает губы плотнее. кэйа плавно подходит к барной стойке, присаживаясь и протягивая руку. он достает любимое одуванчиковое вино, сам наливает алкоголь в хрустальный бокал. сдерживает то ли печальную усмешку, то ли выдох-стон от усталости. игристое вино слегка пощипывает горло, и кэйа в наслаждении прикрывает видимый глаз. — ты настоящий пьяница. — знаю. настроения что-то выяснять у него нет. пытаться достучаться до дилюка — невыполнимое задание, почти такое же, как ему дал отец. настроения улыбаться, в целом, тоже нет. кэйа устал. у него мигрень. у него седые ветви вокруг ребер, привязывают и не отпускают. каэнриа не забывает своих детей, своих любимых созданий, сотворенных руками заботливой бездны. они зовут его к себе. домой. кэйа сжимает зубы. его настоящий дом здесь — в мондштате — в свободном городе поющих ветров и расцветающих сесилий. — с тебя хватит. — это вряд ли. от рагнвиндра веет холодом драконьего хребта, где сыпется ледяной крошкой великое королевство. но так почему-то даже спокойнее, неизменность мороза согревает сердце кэйи, и ему это кажется настолько абсурдным, что хочется засмеяться. — маги бездны стали активнее, будь осторожней в своем хобби. — не понимаю о чем ты, капитан кэйа. альберих сжимает бокал. сначала было больно, и спустя год, два, три. а сейчас, сегодня, после мелодичного шепота — переплетения заклинаний запретной алхимии — кэйа рад, что ничего не меняется. теперь ему и не больно вовсе. ложь, но так полегче наверное, грядет война. он не уверен, но чувствует покалывающими кончиками пальцев. шипящим зудом в правом глазу, закрытом ото всех. и, скорее всего, он завтра не придет. — ты выпил, а теперь заплати и уходи, мы закрываемся. — как грубо. но он, как и дни, месяцы, до этого просто встает, кладет пару монет на стойку, проводя ладонью по дереву. сожалеюще под нос улыбается. — подготовь еще одну завтра; мне известно, что будет твоя смена. — обойдешься. кэйа разворачивается и знает, что завтра оно будет там. может потому, что платит исправно. может, потому что дилюку так удобнее. и хоть он вряд ли сможет это проверить в очередной раз, кэйа просто знает. и от этого шепот забытого языка приглушается. одуванчиковое вино еще очень долго будет нетронутым стоять ровно напротив второго места, так, чтобы можно было дотянуться рукой.