Pensieri

Черт, я сейчас готов душу продать, лишь бы поцеловать этого придурка. Да, Тэхен за последний год ко многому привык, но в данный момент еле сдержался, чтобы не возмутиться и не возгласить возмущенное «эй», но после удивленно смотрит на омегу. Он всегда был… необычным. Да, а еще он придурковат, но ничего, Тэхену и это в нем нравится. Ему в принципе в этом омеге нравится все. По началу, около года назад, Тэхен подумал, что Чон Чонгук, а спустя небольшое время, и причина смерти его нервных клеток, странный. Пиздец, какой странный. А еще он подумал, что над ним издеваются, или же прикалываются. По-другому он назвать происходящее не мог. Но потом, кажется, во время первой их совместной прогулки по парку, до альфы дошло и он не знал радоваться ли ему, или же плакать: «Черт, то мороженое выглядит так аппетитно. Тэхен посмотрел на Чонгука, смотрел долго, очень-очень долго. Думал, складывал в своей голове, а когда, наконец, доперло, он внутренне засиял. — Пойдем, я угощу тебя тем мороженым, — он наблюдает за тем, как Чон мигом засиял и закивал. — Хен, ты не поверишь, но я о нем только что и подумал, вот это да-а, ты прям телепат. Да, конечно, телепат, а кто еще? — Чонгук, ты… — Да, Ким слов найти не может. — Что? — Он действительно не понимает, или что? — Ничего, какое хочешь?» И эта была первая неделя знакомства нынешних друзей, и за этот год столько было таких ситуаций, что Тэхену веревку и мыло только и подавай, другое его не спасет, он уверен. Тогда, в парке, Ким пиздец как испугался, когда в своей голове услышал голос Чона. Сперва он подумал, что тот прямо к нему обратился, но, в отличие от некоторых, он не такой тугодум, а потому все быстро и легко осознал и принял. Он не был удивлен этой новости, и до этого понял, что Чонгук ему предназначен, просто это было… неожиданно. Он слышал о таких явлениях, как возможность слышать мысли друг друга, но это такая редкость, чаще всего встречается, что истинные пары разделяют эмоции между собой. И не то чтобы Тэхен не рад такому расположению событий, просто… Насколько он понимает, а точнее знает, Чонгук в ответ не слышит его мыслей, а это значит только одно: тот не воспринимает его как истинного, не принимает. Отсюда и загоны. Поэтому он и не сказал про это ни слова. Если тот не принимает, значит не хочет, а если не хочет, то Ким не будет навязываться и заставлять. В любом случае ему и их дружбы хватает. Пока что хватает. Что дальше? А дальше как пойдет. Но был и такой момент, когда он словил надежду. Ох, Тэхен готов был расплакаться. Это было около недели назад, в кафе: «Этот омега невыносим, думает Ким, но вслух ничего не произносит. А смотрит лишь на Чонгука, что хмурится и оборачивается, словно выискивая что-то. — Ты ничего не слышал? — Все так же хмурится он. — Не слышал что? — Альфа смотрит на Чона, который, закусив губу, отмахивается и говорит не брать в голову». И сейчас они сидят в съемной квартире альфы и, по пятничной традиции, смотрят фильмы. Благо родители Чона близко знакомы с альфой и принимают, как родного, а потому разрешают раз в неделю своему сыну ночевать у друга, блять, прекрасно знают, что нихуя не друга, но опять же, Тэхену они доверяют. С отцом омеги Ким, как братан, у того вообще первые сорок лет детства сложные, но тут ничего не поделать, да и, кажется, сам Чонгук рад тому, что Тэхен в хороших отношениях с его родителями. И вот, сидят они, да, на диване с пачками чипсов и колой на низком столике, да смотрят этот фильм, в котором сейчас показывают сцену с поцелуем, не ну, а что поделать? Альфа любит такое смотреть, сегодня его очередь была выбирать. И ему не неловко, они такое не впервые смотрят, они в принципе друг друга не стесняются, оба характером просты. И Тэхен, наверное, действительно замечтался со своей влюбленностью, когда в голове любимым голосом: «Черт, я сейчас готов душу продать, лишь бы поцеловать этого придурка». Что? Нет. Да. Да-да-да. Нет, он не придурок, вообще-то, хочет возразить, но, черт, это ли сейчас важно? Когда пронеслось такое в голове его омеги, когда его Чонгук, ждет, что он его поцелует? Нет, и Ким так же считает. Тэхен поворачивает голову в сторону Чона, что привычно лежал на его плече. Он нагнул голову так, чтобы прошептать прямо на ухо: — А ты знал, что если истинный признал свою пару, или же, если испытывает чувства к ней, то он способен слышать его мысли в своей голове? — Альфа наблюдает за тем, как Чон дергается и слегка отодвигается, заглядывая тому в глаза. Он снова нихера не понимает, Тэхен видит это по выражению лица, и решает пояснить: — Тебе не нужно продавать никому душу, чтобы я тебя поцеловал, кроль. О да, наконец-то, думает Ким, до того хоть что-то дошло. Кажется, это впервые, когда он видит озарение на чужом лице. Не все потеряно, как оказалось. Тот в ужасе раскрывает рот и глаза, смотря на лицо альфы, и не в состоянии что-либо вымолвить. А этого и не надо. Сейчас уж точно, ведь Тэхен всегда выполняет просьбы и желания своего кроли, если, конечно в состоянии это сделать. И, да, поцеловать он в состоянии. А потому наваливается всем телом на омегу, чтобы точно не сбежал, и, наконец, затыкает его рот, который до сих пор был раскрыт, своим. Черт, альфа сейчас заплачет, это не сон. Такие мягкие, такие сладкие, боится не съесть перепутав с конфетой. И, кажется, Чонгук не так уж и против, раз не сопротивляется, а, наоборот, поддается, пытаясь отвечать. Ищет руками чужие, а когда находит, то те крепко их пальцы переплетают. Блять, мысли материальны. Чонгук рад. Да. Тэхен рад тем более, слышать это в своей голове, рад, что эту информацию принимают, а не отталкивают, не каждый может так просто смириться перед фактом истинности, тем более, если это человек, который является твоим другом на протяжении года. — Я влюблен в тебя, — альфа думает, что это уместно, чувствам год, а не два дня. — Год? — Только шок и можно распознать в голосе Чона. — Год. — Твердо, и в этот раз его самого притягивают за шею, для еще одного чувственного поцелуя. Здесь альфа уже себя не сдерживает, пробираясь языком в чужой рот, чувствует, как дергаются в его руках, и ловит чужой тихий-сладкий стон. Так он и хочет прожить: своим языком в чужом рту, и с руками на этих мягких щеках. — Фу, Ким! — Да что? — Извращенец. И, кстати, что за истинный? — Ты в свои восемнадцать не знаешь, что такое истинность? — Окей, он поражен, но это мно-огое объясняет, — тебе, разве, родители не рассказывали об этом? — Он смотрит на нахмуренного омегу, а после видит, как тот приподнимает брови и громко выдает: — Точно! Мама хотела мне что-то такое рассказать, да! — Но? Чонгук задумывается, а после продолжает: — Но отец ее остановил, сказал, что пусть кто-то там помучается. Заебись.