самый уютный месяц

— Вернешься — пришибу, — злобно пробурчал Петя, ворочаясь на слишком большой для одного кровати. Сон не шел. Еще бы — Игорь не вернулся сегодня домой. Опять. С ним бывало такое — Петя как полицейский отлично понимал, что служба у них ненормированная, а с таким рвением и огромным сердцем, как у Игоря, сверхурочные были обычным делом. Но в этот раз все было не так. Тревога не давала Пете заснуть. Почему он не отвечал на звонки? Что, черт возьми, случилось такого важного? Взгляд Пети упал на табельное, лежащее на тумбочке. Его, Петино, Игорь-то свое не носил. Сражался с самыми последними подонками Петербурга, а табельное не носил. Дурак. Время было уже за час ночи. Петя не мог больше ждать. Точно случилось что-то. Он едва не вывихнул руку, когда пытался надеть пальто, а рука никак не влезала в рукав. Плюнул, пошел без него, в начале октября-то. Если Игорь узнает, то рассердится. А если нет… Дорогу до участка он помнил как свои пять пальцев. Вокруг все было тихо, только дежурный не спал в такую позднотень. Ливень был такой, что Петя вымок за время, пока бежал от машины до участка. — Круглов! Грома не видел? — сходу спросил Петя у полусонного младшего лейтенанта. — Нет, майор, он ушел несколько часов назад, — быстро проснулся дежурный. Под горячую руку Хазина лучше не попадать. Петя быстро вышел из отделения под проливной дождь. Улица чернела мокрой пустотой без единого огонька. И где-то там его Игореша (Петя на секунду позволил себе нежность, только в мыслях) непонятно где пропал. Петя вымок, но ему было все равно. Он чуть не кричал от беспокойства и тяжелого, наваливающегося страха за Игоря. Он достал телефон и кое-как натыкал номер. Номер своего информатора, который, казалось знал всех в этом проклятом городе. После короткого разговора Петя вернулся к машине и выжал педаль газа до упора, резко сорвавшись с места. Он ехал в клуб, отвратительное место, где назначил ему встречу информатор. Что угодно. Куда угодно. Лишь бы Игоря побыстрее найти. Подворотня-лужи-фонарь. Картина знакомая. Еще и мужик какой-то с диким, бешеным взглядом тут прошел. Как будто его по голове ударили. Торч, не иначе. Место-то известная точка сбыта, дыра дырой, а не закрыть — все под крышей, да такой, что даже Пете с связями не сбить. И вдруг в его груди что-то екнуло и сжалось. Слишком четко он уловил тревогу от этого непонятного мужика. Повинуясь чувству, он схватил его за грудки и потряс, пытаясь привести в чувство. — Что ты натворил?! — заорал Петя, ни секунды не сомневаясь, что мужик виноват… в чем-то. Нервы сдавали, и он наотмашь ударил неприятную рожу. — Справедливость, — ответил мужик, словно не заметив пощечины, напоследок глянув куда-то вниз, за Петю, и улыбнулся. Гадко. И ушел. А у Пети уже паника. Казалось бы, на ровном месте. Этот мужик и Игорь ничем не связаны, кроме тревожных фантазий Пети. Петя бросился туда, куда бросил взгляд мужик. Что это было? Тут вход в подвал, какой-то черный ход, полузакрытый люк… В холодном свете одинокого фонаря внизу как будто что-то мелькнуло. Петя буквально упал на колени, ведомый безумным страхом. Неизвестно как отодвинув крышку люка, он спрыгнул вниз с высоты трех метров. В ногах отдало болью, но все это было неважно. Сверху хлестал дождь, все никак не желающий униматься, оттуда же по каплям лился свет. А Петя, кажется, умер. Потому что из темноты канализации виднелась хорошо знакомая рука, безжизненно лежащая на бетоне. Холодная — в этом Петя убедился тут же, в немой истерике упав к телу Игоря. Телу. Те-лу. Петя не первый день жил на земле, а служил в полиции седьмой год, так что он знал точно — Игоря не спасти. Никак. В его остекленевших глазах уже не было никакой жизни. Но верить в это Петя просто не мог. Поэтому он какими-то нечеловеческими усилиями, на адреналине и истерике, вытащил Игоря на себе. Он не понимал, что это течет по его лицу и застилает глаза — дождь, слезы, пот, кровь — вдруг он случайно саданулся головой обо что-то. — Ну же, Игорь, — сказал Петя, полностью осознавая, что говорит с трупом. — Ну же. Пойдем. Домой пойдем. Я так устал за тобой гоняться. И лег рядом с ним, на мокрый и грязный асфальт. Игорю теперь точно было все равно, Пете — еще больше, чем ему. Петя, казалось, был абсолютно обычным — злющим и энергичным. Смерть коллеги, казалось, не так сильно отразилась на нем, как на всех остальных из отделения. А потом Петя расплакался на сорок дней по Игорю, прямо перед всеми подчиненными. И когда все очнулись от шока, Петя, немного успокоившись, бросил фразу, которую услышали все: — Я любил Игоря Грома.