Думаю, это нормальная практика для влюблённых.

Он выглядит до ужаса отчуждённым. То, как он обыденно завязывает небольшой хвост на не до конца высохших волосах, расслабленно смотря на своё отражение, которое не выдаёт никаких эмоций, каждый раз заставляет тебя изучать каждую морщинку на его молодом, но всегда уставшем лице. Попытки поймать его мысли всегда с крахом валятся, как потолки отживших своё домов, рушащихся от старой сырости прошедших лет. Парень ловит твой взгляд в зеркале, и облик немного смягчается, когда складочка меж бровей почти бесследно пропадает. — Всё подсматриваешь? Он говорит спокойно, и ты понимаешь, что это добродушная насмешка, но быстрый и еле заметный укол где-то в грудной клетке выдаёт секундный испуг, который ты так и не научилась контролировать. Молчишь. Ответа ему и не нужно. — Я тоже подсматриваю, как ты крутишь головой у зеркала, что-то бубня себе под нос. Думаю, это нормальная практика для влюблённых. От таких слов передёргивает. Вы оба знаете, что эти отношения до цинизма неестественны. Вы оба знаете, что любить он почти не способен, а ты перестала жить в попытках понять, что для тебя вообще значит любовь. Вам комфортно вместе, и это главное. Да и называть это отношениями вы стали лишь для социального ярлыка, потому что вам хотелось верить, что это что-то значит; потому что другим было удобнее считать, что это так. Это всё похоже на огромную игру, где достижение «отношения» считается одним из самых значимых для тех, кто владеет вашими персонажами, будто от этого вы стоите где-то повыше одиноких отбросов в ранге игроков. На столе остатки остывшего завтрака, приготовленного им. Парень любит готовить, потому что это отвлекает его от навязчивых мыслей о важности существования. Парень занят лишь размышлениями о каждом ингредиенте; о том, как их совместить, чтобы тебе было приятно прожить с ним это утро, которое он пытается скрасить, обрадовав хотя бы твои вкусовые рецепторы. Эрен боится быть бесполезным. Поэтому до тех пор, пока ты благодаришь его за идеально растекающийся желток в яйце пашот, за так хорошо прожаренный тост, он чувствует себя живым. — Сегодня воскресенье, поэтому мы смотрим драму. Ему не нужно напоминать, он знает все ваши мелкие традиции, придуманные для создания хоть какого-то чувства семьи со своими привычками и правилами. Молча кивая, неспешно направляется к середине зала и садится на диван, спинкой придвинутый к бледной стене. Так чувствуется опора, будто никто не сможет напасть на вас со спины, пока вы гладите друг друга, на какие-то мгновения открывая души. Ты умещаешься рядом, что-то уверенно нажимая на пульте, и опускаешь голову Эрену на колени, когда экран заливается заставкой кинокомпании. Его правая рука привычно ложится тебе на волосы, а левой он легко сжимает тебе ладонь, покоящуюся на солнечном сплетении. — Неужели где-то существуют такие утопичные пары? Люди продолжают создавать ленты, в которых всё слишком хорошо, чтобы быть правдой, и от этого тошнит. — Мне тоже не нравится. В глубине души тебе, возможно, и хотелось бы таких же красивых отношений с постоянными упоминаниями безусловной любви, но ты понимаешь, что это не для всех. У тебя есть Эрен, который пусть и не говорит о любви, но даёт понять, что ты для него что-то значишь, а у него есть ты, которую он очень ценит за то, что принимаешь его таким, не удушая претензиями и не загоняя в рамки принятого. Молчание не удручает, оно привычно, и лишь где-то в середине фильма парень, опуская взгляд на твои глаза и не особо беспокоясь о том, чтобы ты посмотрела в ответ, произносит тихое «Мне так хорошо с тобой.» На твой пристальный, но нежный взгляд уже на его лицо, он отвечает невесомым поцелуем в лоб. Вот она, его благодарность.