Линейное напряжение

В этот раз они сразу после школы пошли домой к Кенме - Куроо обещал помочь другу с физикой - и всё вот-вот собирались открывать учебники, учить, учиться, набивать голову новыми, невероятно нужными знаниям, правда. Да не получалось. То есть, от слова совсем. - Аа, ты опять меня победил, гребаный задрот! - возопил Куроо, когда ему вновь высветилось окошко поражения на дисплее. К сожалению, именно это было тем, что лежало на их пути к свету физики. И этим тем были очередные видеоигры, давно или же недавно купленные, так умоляющие потратить на них свое драгоценное время. Кенма только удовлетворённо хмыкнул. Его победа была само собой разумеющимся, но все равно радостные огоньки зажигались в его глазах ярче с каждой следующей победой. - Так не пойдет! Ты меня уже во всех игрушках обыграл! - возмущается, но вовсе не злится Куроо. Он бросает консоль, удручённо вздыхая, как будто его чай вылился из перевёрнутого вверх дном стакана. Ожидаемо. Но досадно. В конце концов, ещё Ньютон предсказал, что из каждого перевёрнутого стакана будет выливаться чай, и увековечил это в одном из своих законов - всемирного тяготения, если быть точнее. А вот Куроо уже готов сформулировать новый закон - всемирного поражения. В учебниках напишут, мол, каждый, кто будет играть с Кенмой, обязательно ему проиграет. Кстати об учебниках. Куроо усмехнулся, довольно потягиваясь. - Ладно, я же не играть пришел. Я пришел ради великих свершений, то есть, попытаться научить тебя физике. Бросай кнопки тыкать, будем книжки читать. На это заявление Кенма промолчал, не слышал будто. Ага, так ему и поверили. Тецуро выхватывает из его рук приставку, не ожидая, пока ее покорно отложат в сторону (чего, конечно, не случилось бы) и поднимает высоко над головой. Так, чтобы, согласно всем законам притяжения и маленького роста, Кенма уже не смог достать ее. Козуме нахмурился. - Верни. - А вот и не верну. - Верни, я сказал, - хмурится ещё сильнее, пытается дотянуться, но у Куроо и руки длиннее, и ухмылка нехорошая - что-то предвещающая, говорящая: "Осторожнее со мной". - Не-а. У нас сегодня по плану урок физики, забыл? Сам просил помочь, вообще-то. - Но я не... - Если правильно решишь задачу после прохождения теории, поиграем ещё. А вот это уже похоже на сделку - сделку с дьяволом, потому что Куроо слишком самодовольно улыбается. Он же не собирается давать какую-нибудь задачу со звёздочкой для углубленного изучения, правда? Нет, он не может быть настолько бессердечен. Козуме в сомнениях кусает губы. - Ладно... - сдается наконец, а то очередной тест заваливать неохота, родители ещё консоль отберут. Прямо как Куроо сейчас. Но Куроо ради забавы, а с родителями такие шутки плохи. Кенма встаёт с кровати обречённо, плетется к полке с тетрадями и учебниками. - Параграф 14. Закон Ома для участка цепи, - бросает на стол потрёпанный учебник. Закон Ома? Это и есть то, что вызвало затруднения? Ладно, у каждого свои слабости: у кого-то - в очередной раз безотказно работающий закон всемирного поражения, а у кого-то - закон Ома. Тецуро смиряется. Зато что-то замудреное растолковывать не придется. Параграф 14. Куроо проскальзывает глазами содержание, переворачивает листы уверенным движением руки, останавливается на странице 57. - Что непонятно? - Все, - Кенма отзывается неохотно, как на уроке учителю. - Ну как я тебе все объяснять буду, весь вечер уйдет ведь. - Зачем ты согласился помочь, если не можешь просто перевести параграф на человеческий язык, - Козуме возмущённо фыркает, хотя возмущаться по идее должен Тецуро. Но тот лишь вздыхает. Ладно, главное - сконцентрироваться на основном, а лишняя вода в учебнике все равно для объема страниц и запугивания несчастных учеников. - Ну смотри. На самом деле все, что тебе нужно, это выучить формулу закона и запомнить буквенные обозначения величин. Закон Ома формулируется таким образом: сила тока в участке цепи прямо пропорциональна напряжению на концах этого участка и обратно пропорциональна его сопротивлению, - Куроо только начал, но Кенма уже при словах о формулировке закона с отвращением кривит нос, будто ему на завтрак вместо обычной глазуньи предложили омлет из яиц птеродактиля. - Переводя это, как ты выражаешься, на человеческий, получаем следующее: чем больше напряжение - тем больше сила тока, а чем больше сопротивление - тем сила тока меньше, - это, судя по реакции, звучит уже более понятно, ведь Кенма смотрит теперь почти осмысленно. - И, соответственно, формула - ай равно ю делить на эр, - Куроо тыкает на буквенное равенство, заботливо выписанное отдельно и взятое в красивую рамочку на полях. - О, - неопределенный звук исходит от Кенмы, и Куроо начинает сомневаться, что его старания не были напрасны. - Ты же понял хоть что-нибудь? - Ну типа, - Кенма все ещё не выглядит достаточно понимающим, только потирает двумя пальцами кончик носа (в какой-то книжке по психологии Тецуро читал, будто потирание носа означает, что собеседник вам лжет - и это сейчас было похоже на правду). Куроо задумывается, вздыхает, начинает сначала. Потому что, ну правда, зачем он согласился помочь, если даже не может перевести научный на разговорный? Хотя это не языки уже, а стили текста, но тем не менее. - Так, давай ещё раз... - и Тецуро медленно, пошагово переводит параграф, стараясь из каждого абзаца взять только главную мысль, не акцентировать внимание на неважном и лишнем, чтобы вложить в голову одного игромана самую суть закона для участка цепи. Пока Куроо переводит, он придвигается к Кенме, кладет учебник ему на колени, чтобы тому было лучше видно, водит пальцем по строкам, ясно и четко формулируя предложения, структурируя беспорядок в его мыслях. Однако если бы Куроо теперь перевел взгляд на Козуме, то сразу бы понял - его мысли сейчас не в беспорядке, они в полнейшем хаосе. Кенма отчаянно пытается сфокусировать взгляд на буквах, на которые указывает Тецуро, которые, в идеале, из просто символов для него - Кенмы - могли бы сейчас превратиться во что-то осмысленное, слушай он друга. Но слушать совсем не получается, получается только смотреть и, конечно, не на формулы. А на Куроо. Склонившись над учебником на коленях Кенмы, который сам туда и положил, Тецуро был сейчас так близко, что им было удобно любоваться: его черными взъерошенными волосами, которые были уложены в начале дня, но сейчас уже совсем растрепались. Его сосредоточенными карими глазами, выискивающими главное в строках. Можно было любоваться его мягкими губами, которые постоянно двигались, будто заманивая, говоря то "сила тока измеряется в амперах", то "буква ю это не мем тебе, а напряжение вообще-то". "Мем? Какой мем?" - на секунду мелькнуло где-то в сознании Кенмы и тут же улетучилось. "Напряжение". Будь Кенма резистором в электрической цепи с последовательно подключенными проводниками, его напряжение в этот момент было бы наибольшим. Потому что вот так просто пялиться на лучшего друга, наверное, было нельзя. Он мог в любой момент заметить, спросить, превратить пристальное внимание к своей персоне в шутку. Но для Козуме это уже были не шутки. Разве влюбленность (а он был влюблен - уже месяц, или год, или фиг знает сколько времени) в лучшего друга можно посчитать шуткой, посмеяться вместе, забыть? Кенма внезапно осознал, что Куроо больше ничего не говорит, смотрит тоже (сколько они уже вот так разглядывают друг друга?), и вздрогнул от неожиданности, но не отвернулся, не сказал натянутое "понятно", потому что понятно не было. Не было понятно, например, что за электрическую схему из двух проводников составляют они с Куроо: параллельную, черт возьми, или последовательную? Потому что если последовательную, то, по правилам соединения, напряжение Тецуро невозможно было предположить, надо было вычислить, найти по всем тем формулам, которые даже не пытался запомнить Кенма. А вот если бы соединение проводников было параллельным, то напряжение их обоих - его и Куроо - одинаковое, а значит Тецуро возможно тоже... Но Кенма сейчас не об этом думал, он вообще не был уверен, что может думать в этот момент. Он лишь смотрел, всматривался в глаза Тецуро, пытался найти в них ответ - каково твое напряжение? Очень громко с коленей Козуме упал злосчастный учебник физики, но никто его не поднял, никто не озаботился этим. Тецуро наклонился к лицу Козуме, придвинулся совсем близко. - Не поднимешь? - спросил шепотом, будто сам не знал ответ. - Больно нужно, - Кенма вздрогнул от внезапно прерванного молчания, отвел наконец взгляд, опустил голову, только сейчас полностью осознавая, как Куроо истолковал, скорее всего, его пристальный и продолжительный взгляд. - Не отворачивайся, смотри на меня, продолжай смотреть. Мне понравилось, - Куроо коварно усмехается, вздергивает своей рукой подбородок Козуме. - Эй, отпусти! Кенма возмущается и смущается одновременно, не понимая, что нашло на его друга, пытается оттолкнуть Куроо. Но не тут-то было, Тецуро мягко перехватывает ладошки Козуме, сцепляет свои пальцы на его запястьях - достаточно крепко, чтобы не вырвался, но и недостаточно сильно, чтобы сделать больно. Предплечья Кенмы всё ещё напряжены, будто он в любой момент готов начать вырываться. Но пока выжидает. А Куроо смотрит на него пристально - "можно?" Кенма не отвел взгляд. Он не оттолкнул, не подался назад не потому только, что уже чисто физически не мог, но и потому, что на самом деле не хотел. "Можно" - прочитал Куроо в этом молчании, в сбитом дыхании, в глазах, будто ожидающих. Когда их губы соединились, сила тока мгновенно хлынула по проводкам, по капиллярам, по нервам, от кончиков пальцев до самого мозга. Их общая сила тока - Козуме и Тецуро - сложилась, усилила одна другую. Все сразу стало просто и понятно: соединение проводников - параллельное, и напряжение, кипевшее все это время в Куроо ничуть не уступало его - Кенмы - напряжению. Ни на один вольт. А вот сопротивление Козуме не из тех, что можно так просто вычислить, используя мостик Уитстона. Слишком уж оно неопределенное - то будто оттолкнуть хочет, то ближе притягивает. Его ладошки напряжённо дрожат, и все же пока не спешат вырываться из нежной, но твердой, хватки Тецуро. Воздуха уже критически не хватает, приходится оторваться от губ Кенмы - но лишь на мгновение - и сразу прижаться снова. Козуме рвано выдыхает через рот, дрожит весь. Пока губы Кенмы доверчиво приоткрыты, Тецуро незамедлительно пользуется этим, позволяет себе зайти дальше. Проводит языком по кромке зубов, нагло врываясь внутрь, исследуя горячий рот, сминая податливые губы. Кенма стонет протяжно от переизбытка ощущений. Амплитуда синусоидального напряжения между ними двумя зашкаливает. И если напряжение между ними линейное, как между двумя фазными проводами, то амплитуда эта составляет порядка 537 вольт, а не каких-то жалких 220, как написано на каждой розетке в поезде или гостинице. Напряжение в пятьсот тридцать семь вольт - это все равно, что триста восемьдесят умножить на корень из двух, где Куроо - это триста восемьдесят, потому что много - этого слишком много для Козуме, он задыхается, заливается холодным потом, пока организм тщетно пытается остудить разгоряченное тело. Сам же Кенма - корень из двух для Тецуро - его не высчитать, у него нет точного значения, он непонятный. Но Куроо любопытный, любит все новое, неизвестное. И он вычислит корень из Кенмы, чего бы ему это не стоило. Если калькулятор не может довести дело до конца, выдает лишь жалких несколько цифр после запятой, то Куроо - сможет. При необходимости хоть на пальцах посчитает. Но вот только, чтобы посчитать, придется для начала изучить Козуме, досконально его исследовать. И это одна из тех причин, почему Куроо скидывает с Кенмы толстовку, оголяя торс, нажимает на плечи, заботливо укладывает на кровать. А потом изучает, жадно впивается в него глазами, рассматривая бледную кожу, рельеф мышц, слабо проступающие очертания ребер. Кенма дышит загнанно, стараясь получить больше кислорода, откидывает голову назад, и Тецуро спешит этим воспользоваться. Припадает влажными после поцелуев губами к нежной коже шеи, проводит языком мокрую дорожку от ключицы до уха. Не останавливаясь, не давая опомниться, прикусыает кадык, несильно, но чувствительно. И Козуме тает в его руках, плавится, как свечной воск рядом с обжигающим пламенем. Не горит сам, но плавится. Тает под настойчивыми руками, горячим языком. Куроо отбрасывает в сторону свою футболку и перемещается ниже, обводит пальцами ореолы сосков, нажимает на них провокационно, выдавливая из груди Кенмы сдавленные стоны (где-то на грани подсознания оба сейчас мысленно благодарят всех богов за то, что находятся одни дома). Козуме зажимает ладонями рот, краснеет отчаянно от смущения, но не просит прекратить. Рука Тецуро опускается к краю шорт, дразнящие оттягивая, пока его язык чувственно ощупывает живот Кенмы, оценивает твердость натренированных мышц. И твердость возбуждения Кенмы Куроо тоже оценивает, поглаживая его рукой через слои ткани. Козуме чертыхается, сжимает пальцами покрывало, путая вдохи и выдохи. Его распаленный вид подстёгивает Куроо. Он стягивает шорты с Кенмы вместе с нижним бельем, обхватывает пальцами его член, проводит садистски-медленно вверх и вниз, прощупывая венки, нажимает на сочащуюся смазкой головку. Все-таки Куроо заставляет себя остановиться на минуту, пытается прояснить собственное замутненное сознание. - Если ты пока не готов, мы не будем заходить дальше, просто подрочим сегодня, - с усилием говорит Куроо, хотя ощущает, что вряд ли будет удовлетворен после обычной дрочки, вряд ли сможет потом остановиться. Он поднимает голову и встречает направленный на себя взгляд неожиданно темных глаз, он ещё не видел, чтобы у Кенмы были такие глаза - почти черные. Сначала даже кажется, что Козуме не услышал сказанного, но потом тот все же качает головой. - Не надо. Не надо останавливаться. Я хочу этого. У Куроо, наконец, окончательно срывает тормоза, и это вовсе не его вина, ведь их наверняка сорвал кто-то намеренно. И этот кто-то - Козуме. Тецуро продолжает ласкать одной рукой член Кенмы, а пальцы второй пихает ему в рот. И пусть тот не жалуется, сам напросился. Тецуро же не замечал за собой привычки всегда носить смазку и резинки в сумке - так, на всякий случай. Но Кенма и не думает жаловаться, благоразумно решает занять свой рот чем-то полезнее - тем, что пригодится ему в ближайшем будущем. Он послушно облизывает пальцы Тецуро, посасывает, проводит языком между ними, пытаясь восполнить недостаток смазки. У Куроо от этого вида тяжесть внизу живота нарастает, он вытаскивает пальцы из горячего рта, подставляет к сжатому колечку мышц, вводит первый палец медленно. Тецуро припадает к губам Кенмы своими, целует влажно, старается отвлечь от непривычных ощущений. Углубляет поцелуй и растягивает медленно, аккуратно, долго, чтобы не навредить. Добавляет второй палец, третий, ищет ту самую точку. Кенма дышит скомканно, обвивает шею Куроо руками, притягивает ближе, ищет успокоения в поцелуе. А потом резко выгибается, стонет несдержанно. Нашел. Тецуро продолжает трахать Кенму пальцами под тем самым углом, проезжаясь по комку нервов внутри. Козуме прогибается чувственно в спине, мечется по кровати, хочет большего. И Тецуро тоже нужно больше, его собственный член пока так и не получил ни капли внимания и сейчас весь сочился смазкой. Куроо вынул пальцы медленно, заставляя Кенму разочарованно выдохнуть от ощущения пустоты, и поднес головку ко входу, подался вперед неспешно, раздвигая растянутые стенки кишечника. Козуме елозит под ним, потихоньку привыкая, кивает, зажимает покрывало между пальцев. Тецуро получает молчаливое согласие продолжать и двигается медленно на пробу, потом постепенно ускоряет темп толчков. Куроо меняет свое положение, старается найти правильный угол, и это, черт возьми, уже совершенно не похоже на задачу по физике. И когда угол найден, удовольствие в разы превышает радость от решения любой другой задачи. Куроо сейчас - фазный провод (как и Кенма), и сила тока, проходящая через него, прямо зависит от среднеквадратичного значения напряжения между ними и обратно - от сопротивления. И если напряжение между Кенмой и Тецуро только продолжает разрастаться в геометрической прогрессии, то сопротивление Кенмы давно уже сошло на нет. Он выгибается навстречу, сжимает плечи Куроо, неосторожно царапая его кожу своими короткими ногтями, выстанывает имя - Тецуро - и продолжает таять в его руках. Они доходят до предела, почти не отставая друг от друга. Когда Кенма кончает с именем Куроо на губах, Тецуро требуется ещё несколько толчков, после чего он поскорее выходит из Козуме, чтобы не излиться внутрь. Куроо обессиленно падает на кровать рядом с Кенмой, притягивает его к себе, обнимая со спины. - Хуевый из меня вышел учитель, - выдыхает со смешком. - Да. Приходи почаще физике меня учить. Может, сам чему научишься, - бросает ему тихо Кенма, переворачивается в руках Куроо, к нему лицом, и утыкается носом в ключицу. Тецуро мягко смеется, сжимает его крепче в объятиях. Он придет. Как говорится, практика порождает опыт. И у них будет ещё достаточно времени впереди, чтобы проверить все физические законы опытным путем.