Поступь октября

      Утро встретило Арчи ударом кувалды по темечку.           — Ёпт… — простонал он, заслоняясь локтем от выжигающего глаза солнца. Тело затекло от сна на узком неудобном диване (Нилу давно пора бы купить новый, под его габариты), а виски с похмелья ломило так, что не хотелось жить. Арчи с проклятиями сполз на пол, шлёпнулся на задницу и протёр глаза. Ну и перебрал же он вчера…           — Старик! Подгони водички, будь другом, — страдальчески прохрипел Арчи. Ответом послужила тишина. Не осуждающее «я же тебе говорил», не демонстративное хлопанье двери в другую комнату, а тишина. Плоская и пустая, будто кроме него в квартире никого не было. Да ну, бред какой-то.           — Старик?           Дуется, наверное. Как всегда. Нила хлебом не корми, дай поныть о важности поиска работы и так далее. Можно подумать, ему трудно пожить в одной квартире с родным братом.           Да где он, чёрт возьми?!           — Нил, твою ж!           Ладно. Хрен с ним. Встанет и сам.           Придерживаясь за подлокотник, Арчи кое-как привёл тело в вертикальное положение. Если он не выпьет пару-тройку литров воды сейчас, он просто сдохнет.           На кухне ждал ещё более яркий свет и неожиданный сюрприз. На необычно пустом обеденном столе стояла кружка свежезаваренного чая и тарелка с печеньем в форме мишек с шоколадными мордочками и ушками.           Чай с печеньями-мишками…           …Маленький простуженный Арчи ревёт в голос, вцепившись в руку брата, которому пора в школу. Старший (тогда ещё не старик) ласково уговаривает: «Ну ты чего, не хнычь, я тебе завтрак оставил». Утренний чай с печеньем, его любимым печеньем.          Как же это было давно…           Под сердцем дёрнуло. Внезапно Арчи ощутил, как дикое похмелье выдавливается ещё более диким, иррациональным страхом.           — Нил?           Тишина. Ничего, кроме тишины.           Он со всей скоростью, доступной для его грузного сонного тела, рванул в ванную. В стаканчике болталась одинокая зубная щётка — фиолетовая, Арчи. Ни щётки Нила, ни его полотенца не было.           Не может быть. Не может этого быть.           Зимняя куртка из шкафа тоже исчезла. Опустели полки с футболками и нижним бельём. На стойке заметно не хватало вешалок. Арчи трясущимися руками выдвинул тугой нижний ящик. Прежде там хранилась большая спортивная сумка, с которой Нил обычно ездил в путешествия. Теперь было пусто. Заначка, откуда Арчи периодически таскал деньги на выпивку, не полностью, но осталась. А на тумбочке в прихожей аккуратно лежала связка запасных ключей.           Растерянный, Арчи вернулся на кухню и тупо уставился на стол.          — Что за нахрен…           И вдруг он вспомнил, что.           — И чё ты мне сделаешь, старик? Бабло перестанешь давать? Думаешь, я его в другом месте не достану?           — Если бы мог, давно бы уже съехал от меня!           — Ну выгони меня! Мама будет в восторге…           — Слушай, тебе самому не надоело так жить? Посмотри на себя! Тебе вообще что-нибудь нужно от жизни, кроме бухла и секса?           — Если бы у тебя это было, ты бы меня понял.           — Я больше не могу, Арч. Я так больше не могу.           «Не могу…»          Он не мог вот так уйти. Молча уйти, бросив младшего брата на произвол судьбы. Да и куда он пойдёт, ещё и осенью? У него ни друзей, ни девушки, никого…          Чай в кружке безнадёжно остыл. Арчи сделал большой глоток, поперхнулся, и жидкость хлынула носом. Откусил ухо шоколадного мишки — оно было горько-солёным. Только тогда он осознал, что по щекам текут слёзы. Горькие, едкие, обильные. Совсем как в детстве.