Поступь октября

         Меня трудно чем-то удивить, напугать или расстроить. Чего я только не повидала на этой работе. Вывернутые наизнанку органы, отрезанные конечности, разбухших втрое утопленников, передозников с чёрными языками, обглоданные лица — вполне обычное дело. Но это…           — Что же с тобой сделали, малышка? — тоскливо вздохнула я. Вопрос, конечно, риторический, ведь именно это мне и предстоит выяснить, но удержаться невозможно.           Кончик скальпеля нежно обвёл контур белой, едва наметившейся груди. Ещё подросток, но формы женственные, изящные, ноги длинные, личико кукольное. Она могла бы стать музой знаменитого цифрового художника, танцовщицей, актрисой, любовницей самого Канцлера Четырёх Систем… А в итоге лежит здесь, на моём столе. Случайно найденная в куче опавшей листвы за каким-то сараем. Такая хрупкая и чистая в холодном свете неоновой лампы…слишком чистая.          Ненавижу чистые трупы. Всегда возникает ощущение несправедливости. Без половины черепа или с раздробленными костями жизнь невозможна — факт. Но девочка словно спит. Могла бы проснуться и жить ещё много лет…           Ладно, довольно сантиментов. Пора за работу.           Стараясь не смотреть ей в лицо, я сосредоточилась на месте первого надреза. Поднесла скальпель. Легко вспорола кожу…           Звяк.           Металлом по металлу.           Рука дрогнула, скальпель гулко ударился о стол. Сердце дрогнуло. Еле двигая одеревеневшей шеей, я повернула голову. Глаза девочки были открыты. Инфракрасная линза вместо зрачка сузилась, фокусируясь на моём лице.