Поступь октября

      Каблучки сапог до середины вязли в мокрой земле, делая походку до боли неуклюжей. Впрочем, Хизер сделала вид, что так и задумано, и как бы невзначай уцепилась за локоть отца. Лишь бы доковылять до асфальтированной площади, там будет лучше…           — Ты уже придумал себе костюм на Хэллоуин, папуль?           — Придумал. Буду Шрэком, — хмыкнул тот.           — Но ты был Шрэком в прошлом году!           — Классно, скажи? Даже тратиться не придётся.          — Пап, никто уже сто лет не говорит «классно».           — Я слишком стар для всех этих ваших новомодных словечек.          Ну, насчёт «стар» он преувеличил, но представить этого полноватого лысеющего клерка говорящим на подростковом сленге было странно. Пусть лучше выражается, как привык, это будет не так коробить.           Ярмарка в честь Хэллоуина встречала гостей обилием разбросанных повсюду тыкв, паутины и ведьминских шляп. Нарядные палатки предлагали любую атрибутику, от маленьких резиновых пауков до скелетов в натуральную величину. Хизер больше интересовали наряды, и она крутила головой в поисках подходящего магазинчика. Папу, видимо, не интересовало ничего, поэтому он просто поддерживал руку дочери, чтобы она не грохнулась со своих не по росту высоких каблуков.           Внезапно отец замер так резко, что Хизер вздрогнула.           — Папуль? Ты чего?           Он круглыми глазами уставился куда-то в конец площади. Теперь и девушка услышала режущие звуки электрогитары и тихое пение. Кто-то пытается заработать на улице, что тут такого? Но папа вдруг отшвырнул её руку и галопом устремился в сторону музыканта.           — Папа? Пап! Вот чёрт… — выдохнула Хизер сквозь зубы и поспешила за ним со всей доступной скоростью. Когда она наконец протолкалась сквозь небольшую толпу, глазам предстала ужасающая картина. Её отец держал мальчишку с гитарой за воротник куртки и орал ему прямо в лицо:           — …малолетний ублюдок?! Думаешь, тебе это сойдёт с рук?! Превратил классную песню в сопливое балладное дерьмо! Ты хоть знаешь, чего нам стоило!.. Чего стоило…           Кошмар! Наброситься на человека прямо при всех, ни за что… Хизер хотела броситься к папе, остановить, пристыдить, но заметила лицо паренька с гитарой и остолбенела.           Он был ненамного старше неё — выпускник или студент колледжа. Смуглый, широкоскулый, с ёжиком коротких чёрных волос. И он смотрел на её отца с таким трепетом и обожанием, будто перед ним был лучший человек на земле. Медленно стянув с плеча ремень гитары, он выставил её перед собой и севшим от волнения голосом попросил:            — Может… вы… тогда… покажете… как надо?           Что на него нашло? Папа даже не умеет играть на гитаре — по крайней мере, Хизер никогда не видела его за этим занятием…           А отец вдруг вырвал инструмент из рук парня и рыкнул:           — А то! Посторонись.           Музыкант проворно отскочил в сторону. На глазах оцепеневшей от потрясения Хизер папа повесил гитару на плечо, прошёлся рукой по струнам, поморщился, несколько раз сжал и разжал кулак и ударил со всей силы. Мощный аккорд прокатился над площадью, словно гром. Затем ещё, ещё и ещё. Чистые, уверенные звуки старого гаражного рока.           А потом он запел.           Песни Хизер никогда в жизни не слышала, но это было не важно. Папа — её любимый, добрый, заботливый и недалёкий папуля — рвал гитарные струны так, будто находился на настоящем концерте. Голос звучал хипло, низко и невероятно красиво. На месте пожилого бухгалтера средней руки вдруг очутился дерзкий рокер, болеющий своей музыкой и заражающий ею целые стадионы. От столь пугающей и неожиданной трансформации у Хизер сжалось горло.           Взгляд в панике заметался по сторонам и остановился на парне-музыканте, который стоял в шаге от неё. Он широко улыбался, закусив дрожащую губу, и не мигая смотрел на её отца. Не выдержав, Хизер приблизилась и тронула его за рукав кожанки.           — Ты… ты знаешь моего папу?           Он покосился на неё и улыбнулся ещё шире, ещё безумнее. В уголках глаз застыли готовые пролиться слезинки.           — А ты нет?           Нет… Выходит, что нет.