Не успеешь моргнуть

-Улица Хм-ская, дом эн-дцать. Верно? -Да, всё верно. Быстро сверился с бумагами на руках, пробежался глазами по каждой буковке и, не заметив ошибок, перевёл взгляд на старика. -Ну, как вы прекрасно знаете, у нас сейчас ведётся перепись населения. Вас ведь зовут Григории Оьуйейвич Ъ, верно? -Да, всё так. Глаза вновь опустились чуть ниже пояса, к бумагам. Ошибок нет. -Восемьдесят три года, верно? -Восемьдесят пять. Вы, наверное, просто плохо увидели. Старик жёлтым от долгих лет пальцем опустил край бумаги и быстро просмотрел документ. -Да, вы просто не так увидели, в документах всё правильно. Владелец бумаг щурился, но, кажется, всё не мог чётко разобрать напечатанного. Пришлось приблизить текст к глазам. -Вот сколько вам лет, а так прекрасно видите! Не то что я, к своим тридцати годам уже зрение испортил… Вот пожили вы свои восемьдесят пять годков, да ещё столько же будете. Всех нас переживёте. -Ты смеёшься, а сам не успеешь моргнуть, как окажешься в такой же старости, как и я… если только не большей. -Только не надо преувеличивать, я же всего-навсего пошутил! -А я нет! – чуть ли не выкрикнул старик. Нависла короткая тишина, которая почти сразу же была нарушена: -Ну давай, попробуй… Моргни. Он моргнул. В единое мгновение поднялся мощный, всё усиливающийся и усиливающийся ветер, который почти сразу же вогнал стопы во влажную землю. Пронзительный свист заглушил собой все остальные звуки, громадной лавиной набросился на уши и постоянно увеличивал неумолимый свой натиск, пока те не оглохли. Ужасающих душу холод поглотил бренный мир, проник во все мышцы и дошёл до самых костей, степенно превращая их в ледышку. Громадной волной нахлынуло бессилие. Ноги уже не держали измождённое тело, руки не защищали лицо от ветра. Он упал, и равно в этот же момент всё закончилось. Старика больше не было на прежнем месте, его вообще нигде не было. Лишь жёлтая кожа рук, да вздувшиеся вены на ней.