Мы не можем пожениться

      Бэкхён посмотрел в глаза альфы и заметил там пугающий огонек, отчего его сковало. Он понимал, что сам нарвался на проблемы, но только не хотел, чтобы их общение закончилось таким образом. К тому же, ему уже стало казаться, что Пак не из придурков и не поступит как-то плохо, но все же сомнения в этом начали подкрадываться, и он пожалел, что решил прикольнуться над тем, поцеловав. — Что это у тебя глазки забегали? — ухмыльнулся Чанёль, наклоняясь. — Разве не сам это начал? — Я пошутил, придурок! Отпусти! — Бэкхён начал толкать его от себя, начиная паниковать. — Я просто пошутил! Не трогай меня! — Эй эй эй! Не панику! — Пак рассмеялся, а омега тем временем начал ещё и драться, заехав ему рукой прямо по лицу. — Да стой ты! Не дерись! — Я только начал думать, что ты нормальный! А ты просто очередной придурок, который думает вторым мозгом!       И вдруг альфа вскрикнул и округлил глаза, смотря куда-то за голову Бэкхёна. Омега продолжал пытаться отбиться от него, но тот скрутил ему руки и прошикал: — Тихо тихо! Тихо! — быстро проговорил он, стараясь ещё сильнее придавить его к земле. — И не поворачивай голову.       Бэкхён по началу подумал, что тот просто хочет его обездвижить, поэтому так говорит, но затем услышал рядом неподалеку какой-то шелест и замер. — Быстро говори что там, иначе я отобью тебе яйца! — испуганно проворчал Бён, напрягаясь ещё сильнее. — Что там?! — Здоровенная… такая… — продолжая смотреть на объект, ответил Чанель, а потом поморщился. — Я забыл, что они водятся здесь… — Это змея??? Отвечай! Это змея??? — Да тише ты! — Это точно змея! Слезь с меня!!!       Бэкхён запаниковал ещё больше, потому что больше всего на свете боялся змей. Чанёль понял, что бесполезно просить его успокоиться и поэтому вскочил, хватая омегу за шиворот и отбежал на три метра от места. Бэкхён обернулся и увидел довольно крупную корейскую саламандру, которая сидела на камушке и грелась под первыми лучами солнца. — Это ящерица! — разозлился омега и развернувшись, треснул альфу в плечо. — Это не змея! — Да хрен редьки не слаще! — ойкнув от боли, ответил тот. — Они такие же страшные, как и змеи! — Но они не ядовитые! — Зато противные и скользкие, как слизняки! — Бедная ящерка, ты напугалась? Этот большой и страшный мужик напугал тебя! — засюсюкал омега, тихонько подходя к камушку, на котором сидела земноводное, и вообще ей на самом деле было плевать на них обоих, её заботило только солнышко.       Бэкхён осторожно взял саламандру и бережно положил её на ладошку, поворачиваясь к Чанелю, который тут же поморщился. — Убери её нахрен! — он замахал руками. — Убери! — Смотри, ящерка, ты нравишься этому парню, — Бён захихикал, идя прямо на Чанеля, протягивая руку. — Посмотри какие у нее пятнышки! — Убери! Ааа! — тот завизжал, как девчонка и отбежал ещё дальше, но Бэкхён побежал за ним следом, гоняясь по опушке. — Убери убери убери! — Ха-ха! Здорово! Теперь я знаю твое слабое место!       Они бегали по кругу, пока альфа не остановился и не плюхнулся на колени, в умоляющем жесте. — Прости прости! Я погорячился, когда прижал тебя к земле! — проныл он. — Только убери саламандру, я тебя прошу! Я правда не люблю их!       Бён остановился в двух шагах, протягивая ладошку вперёд. — Но ты ей нравишься, — он пожал плечами. — Смотри, как на тебя влюбленно смотрит. — Я же попросил, убери! Я извинился! Но ты первый начал, ты меня поцеловал! — Я проверял насколько мне противно будет тебя целовать. — омега ухмыльнулся. — Проверил? А теперь убери саламандру! — Чанель раздражался. — Я же не тычу в тебя змеёй!       Бэкхён посмеялся, а потом наклонился и посадил саламандру на траву, и та побежала прочь. Альфа поднялся с колен и отряхнулся, но грязь была мокрой и липкой, поэтому осталась. Омега посмотрел на себя и понял, что его джинсы и кроссовки так же превратились в тряпье. — Ну блеск! — брезгливо буркнул он, оглядывая себя. — Надеюсь, матушка положила мне сменную одежду. — Ну знаешь, мы летели с самого верха, а трава мокрая. Кстати, не отстирывает. — отозвался Пак. — Пошли домой, а то сейчас уже скоро все проснуться. — В пять утра? — омега зашагал по траве, спотыкаясь. — Нафига так рано? — Отцу надо в город, так что в семь он уже отчалит, значит завтрак будет в шесть. — Я как раз жрать хочу. Заберёшь свою куртку?       Бэкхён снял куртку и протянул её Чанёлю, но тот посмотрел на нее и не стал брать. — Накинь, пока дойдем замерзнешь, — врубая альфа-самца, ответил он. — Я пока бегал согрелся. — Хах, боже, не выпендривайся после того, как визжал при виде ящерицы. — Бэкхён посмеялся в голос и кинул ему куртку. — Я тоже согрелся.       До дома было совсем недалеко, но они отчего-то шли очень медленно и не торопясь, растягивая прогулку. Наверное, им обоим не хотелось возвращаться в свою настоящую жизнь, где в каждом дне, как в дне сурка, к тому же после знакомства их родители начнут ещё больше компостировать мозги, так что торопиться вообще не хотелось.       Уже подходя к террасе, Бэкхён увидел, что за столиком сидели Кенсу и его муж в инвалидной коляске, они пили чай и о чем-то разговаривали, улыбаясь другу другу. Старший омега обратил внимание на две приближающиеся фигуры и нахмурился, на что Чонин проследил за его взглядом и с удивлением поправил очки на переносице. — Эй, вы что дрались? — громко спросил Кенсу. — Да, я неплохо его отделал! — опережая альфу, ответил Бэкхён, усмехаясь. — Ой не бреши, — Пак легонько толкнул его в плечо, лениво поднимаясь по ступенькам. — Мы скатились с пригорка. — Вы ходили туда? И как оно? — Кенсу заулыбался. — Встречали рассвет? — Ловили саламандр! — прохихикал Бён, а потом поклонился головой, приветствуя старших. — Доброе утро!       Кенсу посмеялся и кивнул, а Чанель закатил глаза. — Доброе… — робко ответил Чонин, явно стесняясь. — Вы чего так рано выползли? — Чанёль подошёл к столику, хватая печеньку, которая лежала на тарелочке, и погрузил её в рот. -Папаня уже проснулся? — Нет, это я виноват, — оторвался второй альфа. — Со вчерашнего вечера болят ноги. — От нашего папаши не только ноги заболят, но и голова, — прожевав, ответил Пак младший. — Иди переоденься, вы оба будто с войны вернулись. — Кенсу тыкнул младшего брата в живот, и тот ойкнул. — Не убились и хорошо. — Мне понравилось, — Бэкхён улыбнулся. — Особенно саламандры. — Так, эй, а ну! — Чанель цыкнул на него. — Увидимся за завтраком! — кокетливо произнес омега и помахал ручкой, удаляясь. — Он прелесть, — произнес Кенсу, когда омега скрылся в глубине дома. — Как жаль, что вы не встретились при других обстоятельствах. Вы нереально подходите друг другу. — Апффф! — Чанель закатил глаза, плюхаюсь на соседнее кресло. — Ну уж нет, он заносчивый и инфантильный. — Прямо как ты, — Чонин улыбнулся. — Очень похожи. — Будете нести этот бред и я обижусь. — младший надулся. — Мы уже решили, что не подходим друг другу. Лучше нам оставаться друзьями. К тому же, Хён, не тебе в обиду, но мне не нравятся омеги-парни, вы оба знаете.       Чонин улыбнулся, а потом потянулся к Кенсу, чтобы взять его за руку. У этих двоих чувства были похожи на бесконечные реку, они выглядели очень влюбленными друг в друга, даже спустя несколько лет отношений. — Конечно, мне тоже не нравились, пока я не встретил твоего брата, — улыбаясь мужу, ответил Ким. — Ха, да, ещё б мой хён тебе не понравился, — уже привыкнув к этим двоим, Пак просто продолжил воровать печеньки с тарелки. — Кенсу не обычная омега, он мой старший брат! — Конечно, мелкий, — старший омега потрепал брата свободной рукой по волосам. — Знаю, что родители вмешались, поэтому вы такие категоричные. Жаль… — Да брось, хён, я вообще в нем не заинтересован. — Чанель закатил глаза ещё раз, а потом запихнул печеньку в рот.       Ему действительно казалось, что им не по пути, к тому же у Бэкхёна прескверный характер. Но что-то в нем всё-таки было, наверное это потому что они оба парни и слишком солидарны друг с другом? Во всяком случае, где-то в глубине души, Чанёлю было чуточку жаль, что они не встретились при других обстоятельствах. — Ты где был??? — первое что выдала мать, прошипев, когда увидела Бэкхёна в коридоре. — И что с твоей одеждой? — Я подрался с сыном господина Пака, ха! — подходя к ней и шкодно показывая язык, ответил омега. — Что? Ты что из ума выжил??? — шипела мать, хватая его за локоть. — Как ты ведёшь себя? — Не бойся, я победил, мама, я не посрамил честь нашей семьи! — Ты просто невоспитанный идиот! — Ой да брось ядом плеваться, не дрался я, просто решил с утра на травке полежать, потому что кровати тут жёсткие, — омега посмеялся и отнял руку матери от локтя, потому что та сжимала её так, словно хотела раздавить. — Не бесись с утра пораньше, морщины будут. — Как вернемся домой, я тебе устрою! А сейчас быстро возьми ключи у отца и возьми сменную одежду! — проворчала женщина. — Не позорь меня!       В этот момент, в коридоре показался Чанёль, который затормозил и поклонился госпоже Бён. Она же в свою очередь заметила, что одежда на альфе была испачкана точно так же как у Бэкхёна.       Он и Пак переглянулись, при этом омега усмехнулся и показал ему язык и проскочил в комнату, где ночевали отец и мать, а тот только нахмурил брови в ответ, проходя мимо. — Ты точно с ним не дрался??? — следом залетела в комнату Бён, которая увидела эту картину. — Эй! — Да нет, не дрались, хотя очень хотелось, — устало выдыхая ответил омега, подходя к отцу, который поправлял галстук. — Бать, дай ключи. — Пожалуйста, слушай, что говорит тебе мама, — протягивая брелок, внёс свои пять копеек и отец. — Она не желает тебе зла. — У вас у обоих зло — это понятие растяжимое, — омега закатил глаза и выхватил ключи у того из рук, тут же направляясь прочь из комнаты. — Бесите оба.       Сменная одежда была полностью «парадной», тот самый смокинг, который Бэкхён отказался переодеть, так что он предпочел от него сменить только рубашку, а джинсы просто местами застирал и подсушил феном. Конечно, как и говорил альфа, трава не отстиралась, однако ему было уже все равно, сонливость настолько охватила его, что сидя за завтраком, он все что мог это чередовать между собой жевание и зевоту.       С Паком они уже не разговаривали, только переглядывались. Но контактировать при родителях не собирались. Им и так хватило целой ночи для общения, и оба в сердцах надеялись, что это было первый и последний раз. За столом все загадочно молчали, будто у всех была тяжёлая ночь. Эта неловкая тишина сопровождалась ещё более неловкими переглядываниями. Глава семьи Пак постоянно тяжело вздыхал и косился на своего старшего зятя, который постоянно сидел с опущенной головой и медленно пытался есть, хотя под таким «давлением» наверняка кусок в горло не лез. Это заметно бесило Кенсу, который в один прекрасный момент просто произнес: — Папа, ты решил в нем дырку просверлить?       Все присутствующие даже жевать перестали, кроме Бэкхёна, который жевать мог в любой обстановке, но ко всему прочему ещё и зевал. Он также заметил, что Кенсу не ел, а только пил чай, да и цвет его лица с самого утра был какой-то бледный. — Что? — старший Пак изогнул бровь, переводя взгляд на своего старшего сына. — Я не могу смотреть на вас? — Милый, давайте не за столом… — мама Пак осторожно взяла своего мужа за руку, чтобы предотвратить конфликт. — У нас все ещё гости в доме… — Если бы его волновали гости, то он бы не сверлил Чонина взглядом, будто на нем мишень или на лице огромное родимое пятно! — более грубее произнес омега в ответ. — Ты позвал нас наладить отношения, но со вчерашнего дня позволяешь себе и своим дружкам унижать моего мужа. — Кенсу! — Чонин схватил его за руку, смущаясь. — Не надо, пожалуйста… — Что не надо? А? Прости, у меня уже просто нет терпения! — Кенсу заметно завелся, громко ставя чашку на блюдце.       Бёны тоже замолкли, потому что ситуация была и правда неловкой, учитывая, что это были личные семейные разборки. — Заметь, Кенсу, это не я начинаю скандал, — закатывая глаза, произнес глава семьи Пак, раздраженно выдыхая. — Не ты? Да, зато ты позволял гостям вчера весь вечер мусолить тему насчёт инвалидности моего мужа и обсуждать нашу с ним половую жизнь!       Бэкхён подавился, потому что это снова было очень смелое и серьезное высказывание, которому он снова позавидовал. В этот самый момент, ему также хотелось встать и сказать своим родителям что-то такое же дерзкое и смелое, но… — Знаешь, что, отец, думаю, нам не следует здесь оставаться, — Кенсу поднялся с места, сдерживая слезы, но в тоже время был необычайно зол. — Отправлю тебе открытку на следующий год. С меня хватит нашей семьи. Ты не смог принять мой выбор, а Чанеля заставляет выйти замуж даже не спросив хочет ли он. Отличный ты отец, пять баллов тебе! Мои дети никогда не ступят на порог этого дома, я тебе клянусь! — Кенсу-я, перестань, все хорошо, не ругайся, прошу тебя, — Чонин старался его успокоить, но омега просто развернул его коляску и потолкам прочь из комнаты. — Доволен? — Чанель бросил столовые приборы, смотря на отца и поднимаясь с места. — За эти годы ты только это смог ему сказать, да? — Давай ещё ты не начинай. — Чанмин!       Бэкхён уже даже есть перехотел, потому что когда Чанель тоже покинул комнату, ему стало не по себе, что он единственный остался среди «взрослых». — Эм… — он осторожно поднялся, делая поклоны. — Прошу прощение, я думаю… пойду я… — Бэкхён? — мать посмотрела на него, хмуря брови и хватая за рукав. — Я на улице вас подожду, лады? У машины, — осторожно отцепив от себя её руку, произнес омега и быстро ретировался, только чтобы не попадать под взгляд отца Пак.       Бэкхён не стал задерживаться и сразу направился на улицу, сразу же наблюдая картину, как Кенсу помогает своему мужу забраться в минивэн, при этом еле сдерживается, чтобы не разрыдаться, а рядом кудахчет Чанель, уговаривая его непонятно на что. Омега предпочел осторожно пройти мимо, к машине своих, чтобы сесть и там уже дождаться, когда они наконец-то уедут отсюда. — Бэкхён, — окликнул его чей-то очень знакомый голос, и он аж вздрогнул. — Ты уезжаешь уже?       Омега остановился, оборачиваясь и сразу же поднимая глаза вверх, потому что Чанель над ним возвышался. Альфа выглядел будто бы виноватым, на его лице был отчетливо описано стыд и смятение. — Я пойду в машину, сам не рулю, дождусь родителей. — ответил Бён, смущаясь.       Ему было неловко, что он является свидетелем их семейных проблем, но он также прекрасно понимал их с Кенсу общую боль. И до этого момента до конца не осознавал, насколько много смысла они могут вложить в предложение: «Нам не стоит женится». — Прости за это, мне стыдно… — вдруг произнес Пак, опуская голову. — Не самое приятное стать свидетелем разборок чужой семьи. — Да ничего, я к такому привык, ну ты знаешь, — Бэкхён решил отшутиться. — Надеюсь, твои предки и Кенсу с Чонином наладят отношения. — Не знаю, на самом деле… да не важно… — Забей, мог не извиняться за это. Я на стороне твоего брата, он крутой.       Кенсу подошёл и поклонился Бэкхёну. — Эй, да ты чего? — Бён смутился, помахав рукой. — Передай своим родителям мои извинения, я не смогу сказать им лично, что мне жаль, что они и ты стали свидетелями этого. — сказал старший омега.       Он выглядел бледным, и у Бэкхёна начали прокрадываться какие-то мысли подозрения, с тем было что-то явно не так и заметил он это ещё вчера вечером. — Брось, все нормально, для моих родителей скандалы с утра привычная вещь, — Бен решил в очередной раз отшутиться, но выходило как-то хреново. — Ээ. в смысле, если бы не у вас дома, то скандал был бы у меня дома… да не важно.       Губы Кенсу растянулись в улыбке, потому что он был действительно понимающим, и понимал, что Бён пытается шутить. — Приятно было познакомиться, Бэкхён, — сказал он, а потом дотронулся до его плеча. — Надеюсь, мы ещё повидаемся как-нибудь?       Бэкхён только и мог, что улыбаться ему, потому что и не знал, что сказать. Только косился на Чанеля, который стоял рядом. — А… мы поехали, Чанель, передай маме, что я потом ей напишу. — старший омега повернулся к брату и постучал ему ладошкой по щеке. — И не ругайся с отцом из-за меня. — Ты придурок… — буркнул альфа, надув щеки, как ребенок. — Не забудь мне позвонить. — Не плачь, малой, — посмеялся Кенсу. — Пока. Не хочу тут оставаться больше.       Бэкхён хотел в этот момент потихоньку уйти, чтобы не было ещё более неловко, чем уже было, поэтому бесшумно развернулся и пошел к машине, но тут сильная рука взяла его прямо за запястье. — Эй… — басисто раздалось за спиной.       Омега повернулся, смотря на свою руку, которую крепко сжимала ладонь альфы и отчего-то на минуту пожелал, чтобы тот тоже сказал ему «позвони». Но омежья гордость сработала быстрее, поэтому он одёрнул руку. — Короче, ну… до свидания? — произнес Чанёль, а потом потряс головой. — В смысле, ну может быть до встречи. Все равно в одной группе учимся. — Агась, — ответил Бэкхён и кивнул. — Бывай, альфа. — Угу… — Надеюсь, ты найдешь там в корнях что-нибудь от снаряда… — А… надеюсь, да…       Знаете, от этого чувство неловкости только возросло в несколько раз, поэтому хотелось заскрипеть зубами и отвесить альфе подзатыльник, потому что бесило то, насколько тот мог заставить себя чувствовать таким прям «омежным». Буквально.       Он развернулся и пошел дальше, потому что в принципе не было больше причин обмениваться словами. Сейчас Бэкхён поедет домой, ляжет спать, чтобы завтра прийти в университет и все будет по старому. По крайней мере, он мечтал чтобы все было по старому и никто и никогда не заикался о том, что им нужно пожениться во благо их семей… — Эй, Бэк! — снова окликнул его Чанель. — Исключая факт того, что наши родители хотят поженить нас, мы бы могли просто быть друзьями? — Хах… — омега ожидал чего-то подобного, но не был готов ответить, при том, что ещё совсем недавно репетировал ответ в свое голове.       Он повернулся, а потом подошёл и, встав на цыпочки, чмокнул того в щеку. — Не-а, альфа, пожениться мы не можем, но и друзьями тоже, так что… — произнес Бэкхён, отстраняясь; лицо Чанеля ничего не выражало, только глаза слегка блестели. — Так что давай притворимся, что сегодня спали в своих комнатах, а не выясняли причины и не искали приключений на склоне. — Ну ладно… — все что смог ответить Пак, кивая и горько усмехаясь. — Согласен.       На этом всё. Даже как-то отлегло. Им не стоит жениться. Не в этой жизни точно. Да и в следующей Бэкхён будет надеяться, что родится кем угодно, только не омегой….

***

*** — Это прикол такой? — произнес Бэкхён, когда на площадке для гольфа, куда его притащили родители, столкнулся с Чанёлем, который был там же. — Здарова, — угрюмо ответил альфа, что сидел, развалившись на пластиковом стуле и выглядывал из-под солнечных очков, а потом кивнул на стул, что стоял рядом и вид с него выходил прямо на поле для гольфа, где с деловыми выражениями лица размахивали клюшками их родители. — Присаживайся что-ли…