October

      Всё начинается с первой безобидной щекотки после одного из концертов. Парни решают просто пошутить и развеяться после напряжённой работы, а Оксана… Она неожиданно перестаёт воспринимать касания шуткой. Щекотка становится для неё персональным адом, когда девушка понимает, что начинает испытывать невероятное возбуждение от этого. И первым неожиданные изменения замечает смекалистый Арсений. — Всё хорошо? — Спрашивает, заправляя прядь длинных волос за ухо девушке. — Ты так покраснела просто. Я, наверное, перестарался. — Мужчина, поправляет правой рукой очки на носу, а левую помещает на плечо, разгорячённой Оксаны. — Всё хорошо. — Отвечает на выдохе. Она сама чувствует, как щёки и уши горят, ей резко становится жарко, а между ног влажно. Суркова шумно выдыхает, неловко улыбаясь. — Я побегу. — Робко прощается, заставляя Арсения заинтересоваться и серьёзно задуматься о столь своеобразной реакции.       Последующие подобные «шутки» девушка пресекает сразу же, как парни начинают смеяться и между собой дурачиться. Она отмахивается то плохим самочувствие, то желанием скорее оказаться дома, то ещё какой-нибудь причиной, лишь бы не оказаться в эпицентре жуткой для неё ситуации.       Арсений долго анализирует её поведение, мимику и жесты. И, в конце концов, приходит к выводу, что, как бы странно и непривычно не звучало, девушку заводит щекотка. Ответ лежал на поверхности с того самого концерта, но мужчина смог разгадать эту загадку только спустя пару месяцев упорных наблюдений. Поначалу он хотел поговорить об этом с девушкой, но впоследствии эта мысль отошла на второй план, потому что в голове зародилась идея поинтереснее, погорячее, пожеланнее для обоих, в этом Попов уверен на сто процентов.

___

— Доброе утро. — Мужчина без приглашения входит в квартиру сонной Оксаны. По-хозяйски раскладывает принесённые для виду вещи в холодильник и на стол. Потому что ему так можно, потому что они давно знакомы, потому что он знает её квартиру также, как свою собственную. — Чем обязана, Арсений Сергеевич? — Отшучивается взъерошенная, явно только-только вставшая с постели, девушка. — Позавтракать вместе хотел и поговорить… — Губу закусывает нижнюю, думая, как же подступиться и начать действовать. Суркова облегчает ему дело. Легко пожимая плечами и тепло улыбаясь, она подходит к нему для тёплых объятий. — Я тебе, конечно, рада, но не от всего сердца. — Вновь хрипло отзывается, шутя и утыкаясь носом в синий лонгслив мужчины. — Ты меня, конечно, извини, — шепчет ей на ухо, прижимая крепко к себе правой рукой, — Но я должен это сделать… — а левой начинает щекотать девушку.       Звонкий девичий смех заполняет светлую кухоньку до поры, пока не переходит в парочку тихих, однако таких же звенящих, стонов. Оксана, с пока ещё лёгким румянцем от волнения и стыда, ближе жмётся лицом к Арсению, пряча взгляд. — Я недавно понял… — Еле-еле проговаривает, переставая щекотать. Суркова облегчённо выдыхает, прижимая руки к груди мужчины, явно желая оттолкнуть. Однако Попов в пару движений выпускает девушку из рук, чтобы следом приподнять её хрупкое тело и двинуться в спальню. Ладони держит на её горячих ягодицах, чуть сжимая от волнения и возбуждения. — Хочу тебя. — Уже громче и чётче отзывается, когда они оказываются возле кровати.       Оксана падает на атласные простыни со вздохом облегчения, прохладное бельё освежает и остужает её. Арсений, не торопясь, снимает лонгслив, брюки и носки. Ложится рядом с девушкой, отодвигая её маленькие, по сравнению с его, ладони и целует. Ненавязчиво и почти невесомо, как бы даёт выбор: продолжим или оттолкнёшь? Суркова отвечает чуть ли не мгновенно, сама тянется к рукам мужчины, укладывая их на свою хрупкую талию, намекает. — Тихо, тихо… — Шепчет, когда девушка садится к нему на колени. Руки крепче сжимает, чуть надавливая, вызывая этим у неё стаю мурашек. — Немножко хочу подразнить тебя. — Игриво отвечает на непонимающий, чуть поплывший взгляд. Оксана кивает, прикрывая глаза в наслаждении.       Арсений плавно проводит ладонями по мягкой домашней футболке, снимая её с девушки в одно движение. Вид открывается завораживающий и почти такой, какой он представлял себе все эти месяцы: аккуратная небольшая грудь, осиная талия, чуть загоревшая летом кожа. На девушке остаются только светлые, контрастирующие с загаром, трусики, которые мужчина также, не церемонясь, снимает. — Красивая. — Шепчет, когда ведёт носом по голой шее вниз к ключице, а затем к груди. — Очень красивая. — Покрывает поцелуями в обратном порядке: грудь, ключица, шея. — Богиня.       Щекотать начинает неожиданно и совсем легко. Разнеженная Оксана реагирует резко, её звонкий смех вновь наполняет комнату, но быстро стихает, когда Арсений входит пальцами, чуть раздвигая собственные колени, чтобы бёдра девушки тоже разъехались одновременно с его, давая ему больше места. Первый стон слетает с губ, перекрывая смех. — Арсений… — Стонет имя мужчины, когда он ловит нужный ритм. Попов особенно не готовит, потому что между ног у Оксаны достаточно влажно, чтобы спустя пару минут заменить пальцы членом.       Однако входить собирается только с её разрешения, поэтому приступает к действиям только после неловкого кивка. Контрацептивы из кармана джинсов достаёт, быстро раскрывает упаковку одного из них, надевая. Суркова от нетерпения и желания в это время ёрзает на постели, пытаясь найти положение поудобнее и раздвигая ноги пошире, чтобы Арсению было удобнее. — Умничка. — Нависает сверху, облизывая губы. Стоит уже давно и колом. Однако мужчина стойко терпит, желая доставить в первую очередь удовольствие даме*. Своей большой и прохладной ладонью гладит её лицо, вновь целуя.       Входит медленно, чтобы не порвать и не сделать больно. А в голове набатом бьются мысли: «Нужно было ещё поготовить её!», «Смазку, придурок, не купил!», «Ей точно больно…» Однако все непрошенные, пессимистичные мысли Оксана перекрывает громким стоном удовольствия. — Ещё… — Шепчет в полубреду, закатывая глаза. Арсений начинает двигаться, наконец, приходя в себя и начиная ощущать невероятный жар тела под собой.

___

      Секс выходит незабываемым для обоих. Это понимает безмерно уставшая Оксана, которая после даже подняться не может с мятой постели, и Арсений, когда на балконе затягивается электронной сигаретой. Руки у него трясутся, в голове полнейшая каша, на губах же счастливая, удовлетворённая улыбка. — Повторим? — Спрашивает, когда в одном его лонгсливе тоже проходит на балкон. Попов давится электронкой, заходясь в кашле. — Сейчас? — Хрипло и со слезами на глазах спрашивает. Оксана слабо смеётся, тоже ещё не до конца пришла в себя. — Чуть позже, я тоже не в лучшей форме сейчас. — Обнимает мужчину со спины, утыкаясь носом в голую прохладную кожу, усыпанную созвездиями родинок. — Повторим. — Утверждает, делая очередную затяжку.