October

      Оксана в соседней комнате прислушивается к звукам: тихие стоны вперемешку со смутно знакомыми звуками самоудовлетворения. В голове у неё стоит образ девушки за стеной — её возлюбленной — Иры. Она свободно представляет, как та прямо сейчас закусывает нижнюю пухлую губу, методично лаская себя пальцами так приятно и правильно, как сама Суркова никогда не сможет ей сделать, и от этого интерес и возбуждение подскакивают до отметки «Конечная, выше некуда». — Оксана, — стонет имя Кузнецова, протягивая крайнюю «а». Не так громко, чтобы будить половину дома, но достаточно, чтобы это услышала её любимая. — Быстрее… — Отрывисто и на выдохе говорит, по звукам ускоряя темп и запрокидывая голову назад, потому что слышится глухой удар чего-то о спинку кровати. — Ир, ещё… — На манер своей девушки, чуть прикрикивает Суркова, облизывая сухие из-за духоты губы. Обе дразнят, разжигая пламя любопытства с каждой секундой больше и больше.       Оксана вставляет пальцы глубже, сгибая ноги в коленях скорее по привычке, и продолжает прислушиваться к мелодичным, уже более громким стонам. Ирина за стеной и не думает останавливаться, закатывая глаза в удовольствии — это, конечно же, лишь в голове Сурковой, потому что увидеть сейчас нет возможности, хотя хочется до покалываний во всём теле. Она тоже рисует картину в голове: тонкая талия, красивая загорелая кожа, светлые волосы, разметавшиеся по подушке, губы приоткрытые от наслаждения, согнутые в коленях и разведённые широко стройные ноги. У неё не девушка — мечта.       Ире бы хотя бы на мгновение остановиться, чтобы отсрочить быстрое завершение, но в глазах стоят искры и слепленное богами тело Оксаны. Она делает ещё пару движений и кончает, задыхаясь от ярких, бурных чувств. Глаза прикрывает, рукой по инерции продолжая двигать. В следующий миг после её хриплого стона слышится ответный — более громкий и несдержанный. Суркова тоже кончает, чуть содрогаясь и шумно-шумно выдыхая. — Детка, — говорит, стараясь параллельно дотянуться до влажных салфеток на столе. — Не хочешь ко мне перебраться? — Тон у Кузнецовой игривый. Ровно такой, чтобы её возлюбленная, не думая, поднялась с постели и громко прошлёпала босыми ступнями до соседней двери. — Это, безусловно, было хорошо, — Говорит Оксана, поправляя на голове почти распавшийся пучок. — Но я хочу ещё.