October

      Антону бы перестать слушать Эда, потому что его голос и манера речи в прямом смысле сводят с ума. И всё бы ничего, если бы сейчас прямо посреди съёмок, Шастун не вспомнил о своём потаённом кинке на унижение. Выграновский, его голос и определённые оскорбления заставляют в тот же миг свернуться узлом все органы от желания. — Паш, — привлекает внимание парнишка, поправляя по привычке чёлку. У него в глазах уже звёзды стоят от того, как стоит в штанах.       «Спасибо человечеству за моду на необъятных размеров одежду…» — думает, чересчур шумно сглатывая, что никто кроме него же не замечает из-за суеты на съёмочной площадке. — Антося, мы только начали… — Ругает ласково Воля, не стирая с лица улыбку. Антон всё плывёт, однако старается не отключать окончательно мозги и не крутить в голове на повторе тягучий, невероятно сексуальный голос. — Мне очень надо. — Ставит точку в их разговоре и бессовестно покидает помещение, перед Пашей он извинится потом.       Возбуждение настолько велико, что шаги позади заглушаются громким стуком сердца, кажется, где-то в ушах. — Блять, — шипит под нос, когда понимает, что дверь в их туалет закрыта на замок из-за каких-то проблем. — Можем пройти ко мне. — Выграновский спиной подпирает стену позади застывшего и отправляющегося в путь к полному блаженству Шастуна. Антона уже трясёт от несправедливости и эрекции. Ему бы перестать хотя бы на мгновение слышать этот голос, чувствовать спиной эту энергетику, ощущать на себе внимательный взгляд. — Да, пожалуйста. — Слова вырываются еле живым голосом сами. Эд на это только кивает головой, протягивая татуированную, сильную руку, парень за неё незамедлительно хватается.       А потом всё как в тумане для Антона. В голове после той мимолётной встречи фиксируются только обрывки фраз и ощущений.       Вспышка.       Шастун в туалете с Выграновским. Тот прижимает его к ледяному кафелю, который по ощущениям прорезает нужную, разгорячённую кожу. Он шепчет на ухо хриплым, протяжным, долгожданным голосом какие-то грубые слова и пару раз бьёт Антона по щекам, стараясь привести в чувство. Только вот парня наоборот от этих действий ведёт пуще прежнего, заставляя коленки дрожать и полностью попадать в крепкие руки напротив.       Вспышка. — Вниз. — Эд давит ему на плечи, заставляя упасть на колени, глухо застонав из-за неожиданной боли.       Выграновский губы облизывает, параллельно разбираясь с ширинкой и хватая Шастуна за волосы. Антон охотно отвечает на резкие движения, ластясь к крупным, сухим, тёплым ладонями, позволяя брать в полной мере, ровно столько, сколько Эд пожелает.       Вспышка. — Ещё. — Сорванным сиплым голосом куда-то в шею, охваченную татуировками. — Ещё, Эд… — Просит, хотя уже на пределе.       Руки скользят по кафелю. Голова идёт кругом. Ноги вновь и вновь норовят перестать держать тело в вертикальном положении. Только Эду, видимо, всё нипочем. Он, твёрдо удерживая за бёдра, ритмично входит и выходит, с удивительной тоностью попадая по простате из раза в раз. — Ещё…       Вспышка. — А сколько время? — Антон сидит у него на коленях всё на том же кафеле в туалете. Выравнивает дыхание уже пару минут, продолжая осознавать с каждой секундой больше и больше, что это абсолютно бессмысленно и невозможно сейчас. — Нас не было час. — Выграновский смеётся как-то по-шакальи, как настоящий хищник. Шастун хмурится, в голове шестерёнки начинают крутиться, чтобы придумать причину долгого, пиздец какого долгого, их совместного отсутствия.       Вспышка. — Никогда бы не подумал, что начнём с кинка на голос и унижения. — Усмехается Выграновский, заходясь всё в том же, что и тогда обворожительном, нестандартном и просто убийственном смехе. — Да. — Шепчет Антон, чувствуя приближающееся возбуждение.