десять тысяч солнечных зайчиков

минхо пинал сухие листья и курил, греясь одной рукой о стаканчик с кофе. кофе, кстати, почти остыл, но ли упрямо продолжал попытки согреться. хотя бы руку свою согреть, да. тление медленно дотекло до фильтра, и бычок печально полетел в щель водосточного люка. минхо посетила привычная мысль о том, что надо бы бросить курить. впрочем, посещала она эту голову ровно столько раз, сколько сигарет он скурил. и ничего не менялось. в жизни абсолютно ничего не менялось, и это раздражением забивалось под кожу. будто в минхо запихали миллион иголок. кололось везде. минхо разбавлял раздражение сигаретами и остывшим кофе, пить который не составляло никакого удовольствия. и едва ли что-то вообще доставляло удовольствие. мысли, как патока, тяжело перемешивались в огромной посудине. хо так четко чувствовал стенки этой воображаемой миски, будто сам в ней замешан. замаринован. выть хотелось жутко. и все бы ничего. он даже привык, почти смирился. почти добровольно погряз в своей топи, когда миска неожиданно дала трещину. в одно мгновение у минхо словно третье легкое появилось. задышало свежим, чистым, новорожденным. чувство новой жизни и новых ощущений ворвалось, как внезапная, преждевременная весна, затопила, полилась через край, заполняя бесконечную пустоту вокруг треснувшей миски. минхо вдруг совершенно ново и непривычно почувствовал себя заполненным. но до этого ему ещё нужно дожить. а пока пустой и холодный ветер шевелил челку, холодил руки и недопитый кофе. минхо моргал бесконечно много раз, в надежде увидеть какие-то изменения, но жизнь текла в том же узком, тухлом русле. октябрь начинался точно так же, как десять тысяч прошлых октябрей. хо, конечно, столько не прожил, но в мыслях всегда говорил «десять тысяч». звучало, как очень много, а именно так и ощущалось. десять тысяч октябрей били в лицо озолочённой листвой, но глаза лишь щурились, избегая опасно непривычного света. ли потуже завязывал шарф, прятал руки в карманы прокуренного пальто и пинал листья по пути на работу. в небольшом помещение пахло кофе и корицей. тихонько тикали настенные часы. а через полчаса придёт первый гость, закажет чашечку американо и, возможно, булочку с корицей, позавтракает и отправится на работу. минхо же продолжит бездумно принимать заказы и карточки для оплаты. потом помоет пол, поверхности, выключит все приборы, уйдёт домой. а с утра обратно. и так до бесконечности, пока менеджер не выищет какой-нибудь непростительный промах и не уволит, или пока у ли не отвалятся руки, голова и сердце. последнее хотело отвалиться больше всего. оно давно простыло, остыло и слегло. внутри была зима, на улице осень, в улыбках людей вокруг мелькало лето. весна наступала в марте. минхо готовил себе очередной кофе, чтобы взбодриться перед началом смены, когда колокольчик над входом ярко зазвенел. в кофейню, спиной к двери, почти ввалился молодой человек, бесцеремонно прошагал до барной стойки и устало выдохнул. ли чуть не уронил питчер с молоком. - прошу прощения, мы ещё закрыты, - вымолвил бариста, поворачиваясь к внезапному гостю. - и вы меня простите, но у меня большая просьба. кое-что случилось, и... не могли бы вы одолжить ваш телефон? мне бы позвонить, а мой умер. - кто умер? - тупо повторил минхо. взгляд блуждал по молодому человеку, пока не зацепился за красную дорожку на руке, поднимающуюся под рукав куртки. - мне только вызвать такси. могу заплатить или что угодно, просто вы оказались ближе всего. мне так неловко! - вздыхал ранний посетитель. - ой, - тихо шикнул он, когда на груди под курткой что-то зашевелилось. - малыш, потерпи чуть-чуть. минхо отмер, протянул свой мобильник этому странному парню и уставился на шевелящуюся куртку. куртка мяукнула. - понимаете, этот мелкий засранец подрался, его нужно к ветеринару отвезти, а он мне не верил, шипел, пока я пытался поймать его. телефон разрядился, а ближайшая ветеринарка далековато. не поеду же я с ним в метро! вдруг опять сбежит? - тараторил парень, поглаживая куртку и набирая номер такси. минхо молча слушал. потом отошёл на пару шагов и выдвинул ящик с аптечкой. - давайте вашу руку, - бросил он гостю, протягивая ладонь. - что? зачем? - захлопал ресницами тот. ли хотел поймать раздражение, но раздражения не было. непонятно. - у вась кровь, - лаконично объяснил он. - я перевяжу. - ой, - испугался парень. - я не заметил. как это? глаза напоминали солнечных зайчиков. и щурились на солнце, подсвечивающем янтарную радужку. минхо безумно понравился этот цвет, но он бы никогда не произнёс этого даже мысленно. - надо обработать, - вздохнул бариста, беря в ладонь протянутую, наконец, руку. осторожно приподнял рукав. царапин оказалось много, но кровоточила одна, глубокая и даже немного страшная. минхо намочил ватку перекисью и осторожно приложил к ранке. пострадавший кошатник зашипел. - потерпите, пожалуйста. - ой-ой, - зажмурился парень. - а можно узнать, как вас зовут? - приоткрыв один глаз, поинтересовался гость. - вполне можно. ли минхо. - крутое имя! а я хван хенджин. вообще-то, у меня аллергия на кошек, но этот малыш весь раненый! вот бы его приютить, только я тогда себе кожу всю от сыпи счешу. попробую найти ему новый дом. хенджин болтал без умолку, ловил глазами солнечных зайчиков и шипел при каждом соприкосновении ватки и царапины. - вам бы ещё укол от бешенства сделать, - заметил минхо. - ой... - хенджин резко побледнел. - а ведь правда. я же не умру? глаза превратились в оленьи, испуганные. минхо так захотелось улыбаться, что щека непроизвольно дернулась. - если сделаете укол, то нет, - успокоил он. - советую не откладывать. - кошмар, - хван прикрыл рот ладонью. - спасибо, а то я совсем забыл. котик же уличный! ли методично перематывал царапину бинтом. завязал узелок, оторвал лишнее и удовлетворенно оглядел проделанную работу. - готово, - обьявил он. хенджин радостно подпрыгнул. - спасибо-спасибо-спасибо, - запел он. куртка недовольно зашевелилась. - ай-ай-ай, зачем когти выпустил? - взвыл хван, хватаясь за кота. - прости, больше не буду тревожить, только не бей. у минхо дергались щеки. солнечные зайчики массово атаковали. - кажется, ваше такси приехало, - опомнился ли, глянув в окно. - и правда, - хенджин тоже обернулся. - спасибо вам большое! огромное! десять тысяч раз спасибо вам! - рассыпал поклоны паренёк. - ай, котяра, потише! - пожалуйста. берегите себя, - напутствовал минхо, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. хенджин запрыгнул в такси и радостно помахал. щеки, кажется, горели. крови было так много, что у ли мелькнула мысль о больнице. коты селились под кожей, сгрызая иголки. у минхо резко появилось непреодолимое желание завести домашнее животное. *** и все. спустя два дня наваждение прошло. голодные коты скреблись в груди, мешая дышать. жизнь упрямо продолжалась в том же тухлом русле. ли варил кофе, курил, пинал листья и думал о солнечных зайчиках, которые бесследно исчезли. и все бы ничего. колокольчик ярко тренькнул. в кофейню ввалился молодой человек в бежевом пальто и заблестел улыбкой. у минхо дернулись щеки. - здравствуйте, ли минхо! я так рад вас видеть, не представляете. а ещё не представляете, сколько уколов мне поставили и ещё поставят. кажется, я умру от них, а не от бешенства. - как ваш кот? - спросил минхо, отчаянно сдерживая поток слов, что накопился в мыслях за бесконечно долгую бессолнечную неделю. - замечательно. ветеринары о нем позаботились, теперь он ждёт, когда кто-нибудь откликнется на объявление в интернете. я назвал его дори. думаю, ему подходит. но мне приходится пить тыщу таблеток от аллергии, блин! хенджин размахивал руками, поправлял длинную челку, падающую на глаза, и ловил свет янтарём. или свет лился из самого хвана. минхо бы так сразу не ответил. кажется, все варианты верны, но как же это было неважно. коты под кожей сыто мурчали. - знаете, я бы хотел взять дори себе, - выдал минхо. да так, что и сам не понял, как это произошло. рот работал быстрее головы, а последняя и вовсе передала управление чему-то другому. солнечным зайчикам, очевидно. - вау, правда? это чудесно, - заблестел хенджин. - минхо, вы просто чудо! а сварите мне кофе? с мятным сиропом. минхо никогда в жизни так не старался сделать как можно более вкусный кофе. и побольше сиропа туда. за счёт заведения. нет-нет, это вам спасибо. когда можно забрать кота? боже, какая чудесная погода сегодня! *** на следующий день минхо взял выходной впервые за два месяца. час выбирал, что надеть, уложил волосы и надушился. даже улыбнулся собственному отражению, тут же стыдливо закрывая лицо руками. сам себе напоминал подростка с разыгравшимися гормонами. хотя оно, может, так и получалось. квартира хенджина была маленькой, но просторной. стены увешаны рисунками, открытками и распечатанными фотографиями разных людей, животных и пейзажей. пахло ванилью. - может, чай? зелёный, мятный, лавандовый, с чабрецом, с жасмином, - перебирал хенджин, роясь на полках. - как хочешь, - пожал плечами минхо, взглядом изучая кухню. - тогда просто зелёный, - задумчиво постукав пальцем по губе, заключил хван. - отлично, я тоже люблю зелёный. - я почему-то так и подумал, - просиял хенджин и завозился над чайником. - знаешь, мне очень нравится, что мы перешли на неформальный. кажется, ты меня старше? минхо было неважно, что он и заявил моментально. а потом: - ты такой красивый. и замолчал. внутренне умирая десять тысяч раз. а хенджин замер, повернулся, заморгал часто-часто. - я хотел сказать тебе это с самой первой встречи, - выдохнул хван. минхо повело. - да? - тупо переспросил он. - да. хенджин отвернусь, насыпая листья в заварной чайник. - ты ужасно красивый, минхо, - повторил он тихо. - хотя немного пугающий, - тут же прибавил он и рассмеялся. неловкость как рукой сняло. - о-хо, и чем же я тебя напугал? - не знаю, - задумчиво протянул хенджин. - ты такой... немногословный. и смотришь так, как будто хочешь дырку просверлить. типа прямо. типа аура у тебя такая. - какая? - тяжёлая. хотя мне не тяжело. наоборот. хочу ее выпить. - а? - ой. хенджин замолк. - ты кажешься мне очень интересным, - смущенно пробормотал он, пряча глаза. - боже, - рассмеялся минхо. - ты ужасно милый. и аура у тебя лёгкая, светлая. хочу ее выпить. хенджин облегченно вздохнул, заблестел улыбкой и потянулся, разминая плечи. - мне двадцать один год, кстати. всё-таки непривычно не обращаться, как правильно. - в таком случае я для тебя хен, - хмыкнул ли. - мне двадцать три. - о, я вот примерно так и подумал. солнечные зайчики вываливались из янтаря и щекотали лодыжки. пахло ванилью и свежезаваренным чаем. ли подумал, что пора бросить курить, и эта мысль изменила счёт между количеством сигарет и количество мыслей о бросании в пользу бросания. коты под кожей ластились. - ты поздно приехал, - между делом отметил хенджин, хотя было всего десять вечера. - если тебе далеко, можешь остаться у меня на ночь. - на ночь? мы едва ли знакомы, - удивился минхо. - ой, прости... клянусь, я не маньяк! но ты прав. нам нужно лучше узнать друг друга. - хван хенджин, - ли захотелось побиться головой об стол. - тебе не стоит так доверять кому попало. хенджин пожал плечами. - но ты не кто попало? оставайся? и он остался. и он остался снова, когда хенджину понадобилась помощь. донести новый холодильник до квартиры. поздновато его привезли! а потом дори приболел, и минхо по глупости написал об этом хвану. тот мчался через весь город, чтобы сидеть вместе с хо в коридоре ветклиники. а потом эта солнечная катастрофа притащила ещё одного кота. пришлось везти чудиле таблетки от аллергии. а кот получил кличку суни и переселился к минхо. в лёгких расцветала внезапная весна. тронулся лёд под натиском тёплых заячьих лапок. они заполонили собой все пространство, сея молодую траву. хенджин искрился, грел и пил ауру минхо. *** к концу октября минхо раздобрел, расслабился и непростительно промахнулся. вездесущий менеджер печально известил об увольнении. ли не опечалился, но тут написала хозяйка съемной квартиры и сообщила, что хочет повысить арендную плату. минхо забеспокоился. в таком состоянии его и нашёл хенджин. попрыгал с бубном вокруг друга около пяти минут и вытянул-таки причину хмурого настроения. выдал совсем неожиданное: - переезжай ко мне. у меня достаточно места! и квартира моя. платить не надо! минхо запротестовал, заупрямился, заубеждал, что справится сам и не хочет мешать, но хван внезапно оказался таким настойчивым, что даже железобетонная принципиальность минхо дала трещину. или это минхо оказался слаб перед младшим. - ладно, но я буду оплачивать счета за квартиру. - идёт! - боясь спугнуть хрупкое согласие хена, просиял хван. «это какое-то безумие», - подумал минхо. «просто жесть.» *** переезд минхо занял примерно неделю. и вот, последние пожитки на месте, кровать застелена, хенджина... нет дома. ли слегка кружило голову от осознания, что они теперь живут под одной крышей. спят в соседних комнатах. завтракают за одним столом. вау. в два часа ночи дверь со стуком открылась. хо отложил телефон и прислушался. выскочил в коридор. хван был в хлам. - хеееен, - радостно протянул парень, протягиваю длинные тонкие пальцы к минхо. - ой. кажется, я пьян. - тебе не кажется, - вздохнул минхо и принялся развязывать шнурки хвановых кроссовок. - ты зачем так напился? - я, ик!.. я, ик!.. - ты? - терпеливо подхватил ли. - боже, ты такой красивый, - вымученно простонал хенджин. запустил пальцы в волосы хена. минхо замер над шнурками. это было какое-то наваждение, не иначе. - хенджин? - хен? можно тебя поцеловать? минхо поднял голову. младший крепко зажмурился, закусил нижнюю губу и почти перестал дышать. - и вот для этого ты так напился? - уколол ли. - что? эй! я не... - хенджин почти задохнулся. щеки отчаянно кровили. в полутьме коридора чёрные глаза блестели, как ножи. резали остро. - ты да, - сорвался минхо. поднялся, схватил хвана за воротник и притянул к себе, впиваясь губами. в мягкие, податливые, невозможные. вкус алкоголя не отталкивал. хотелось выпить его вместе со светлой аурой. - хен, - промычал хенджин в губы старшему. минхо не отрываясь сбросил с хенджина верхнюю одежду и потащил за собой. целоваться с этим нечеловеческим созданием было невыносимо прекрасно. невозможно. - я сейчас почищу твои белые зубки, переодену твою тушку в пижаму и заобнимаю до смерти, - хрипло выдохнул минхо. - да, папочка. игривость в голосе искрилась. хенджин готов был взорваться ярким фейерверком. а минхо слепо следовал, с непривычки щурясь. верить хотелось, но не получалось. хенджин смеялся с щекочущей щётки, запускал руки под домашнюю футболку минхо и посылал десятки тысяч мурашек по коже. минхо радостно задыхался. ворвались в комнату они сплетенными в одно существо конечностями. хенджин навалился на ли и задышал в шею, заерзал. минхо кружило голову. - я хочу... тебя, - выдохнул хенджин. - очень-очень. пожалуйста? минхо удивлённо вгляделся в лицо напротив. - зачем ты спрашиваешь? хенджин звонко засмеялся. этот смех хотелось выпить. футболка внезапно исчезла. тонкие пальцы гладили грудь, живот, сжимали талию. хо тяжело дышал, прижимаясь к кровати. крышу сносило ураганом. - можно мне сверху? разочек? - мяукнул хван. - а ты обычно снизу? хенджин вспыхнул спичкой. - обычно - да, - смущенно пробормотал он, отворачивая лицо. - хорошо, я не против. хенджин просиял. впился в губы своими безумно мягкими, пухлыми, невозможными. вылизал кошачий рот, забрался руками под резинку шорт, беззастенчиво изучая. минхо дышал полустонами, плавясь в тонких длинных пальцам, мнущих его, как пластилин. горячие руки плавили тело. хенджин коснулся члена минхо, сжал и задвигал. старший неосознанно подмахнул бёдрами навстречу ладони, укусил подушку. загладил, зацеловал все, до чего мог дотянуться. - я... я сейчас, - пробормотал хенджин, оторвался, потянулся к тумбочке. руки слегка дрожали, когда он открывал смазку и резинку. - джинни, ты волшебный, - шептал минхо, наблюдая за младшим. - чудесный слишком. - нет, ты, - помотал головой хенджин. - давай, я тебя переверну? минхо беспрекословно слушался. хенджин вёл его, и хо готов был шагнуть хоть в пропасть, если они будут держаться друг за друга. хенджин вошёл одним пальцем, массируя колечко внутренних мышц, затем вторым. минхо растягивался долго, но это стоило того, когда хенджин услышал тихий высокий стон. - вау, - выдохнул хван. - какой красивый. - вау, - повторил минхо. - давай уже, джинни, пожалуйста. младший уверился в готовности минхо и осторожно начал входить. - большой, - минхо зажмурился. было больно. - прости. прости, прости, хен. пожалуйста, я тихонько, аккуратно. сейчас станет лучше, - шептал хенджин. тонкая рука ласкала член хо, даря расслабление. движения внутри стали увереннее, когда хван почувствовал, что можно. ли больше не жмурился, дышал рвано, тяжело. - вот так... боже, джинни. дышал полустонами. - давай, ты тоже. пожалуйста, я хочу тебя слышать. хенджин послушно расслабился. сдерживать себя было чем-то неправильно привычным, а слова минхо оказались предельно правильными. первый стон младшего чуть не заставил минхо кончить на месте. - волшебный. *** верить хотелось, но не получалось. беспомощное и сгрызающее неверие. минхо избегал глаз, избегал голоса и рук. волком выл. коты царапали изнутри, но выбраться не могли. хенджин проснулся один, в помятой холодной постели. с головной болью, сухостью во рту и пятном забвения. минхо разочарованно дал себе мысленную оплеуху. ведь для хенджина все это было только по пьяни? вряд ли это что-то значило, раз даже не запомнилось. и уже уверился в этой мысли. а хенджин смотрел прямо, с непонятной надеждой. видел пустое отвержение и потухал, как керосиновая лампа без топлива. молча и смиренно. на целую неделю в квартире поселился мороз. горе-соседи перекидывались незначительными фразами, виделись едва ли под ночь из-за разных графиков и... потухали. ли сворачивался колючим ёжиком, хенджин таял на глазах. подтаявшим и нашёлся на улице, с мокрыми глазами. хо испугался, засуетился, но младший только хлюпал носом. держался минут пять и не выдержал. - я же... ты... почему ты? черт... минхо часто-часто моргал. ему тоже хотелось плакать. - я тогда напился, потому что слишком нервничал. а ты! просто, когда мы... я все помню! - сжимая кулаки, сдавленно проговаривал хенджин. - но ты меня избегаешь, и я не знаю... просто скажи мне! это меня убивает. хенджин закрыл лицо руками, не в силах больше говорить. плечи тряслись. иголки минхо развернулись и тыкали остриём в сердце. - прости меня. я придурок. большой, - хо взволнованно взял в свои ладони руки младшего, отстраняя от лица. - не плачь, пожалуйста. я этого не заслуживаю. я вообще тебя не заслуживаю. - какой ты дурак, - засмеялся хван, снова пуская соленые дорожки. - я же... я же... - иди сюда, - зашептал минхо, ловя пухлые искусанные губы. бережно целуя, будто к хрупкому цветку прикасался. - я боюсь, что ты разобьешь мне сердце. признание вышло с тихой болью. немым криком. хенджин заливался слезами. - так я тоже, - он подавился воздухом. - хен, я не хочу тебя отпускать. вообще не хочу! - хорошо, малыш, хорошо. иди ко мне, не плачь больше. правда, не плачь, - бормотал минхо, притягивая продрогшего котёнка к себе, укутывая объятиями. - прости. прости меня. я слепой дурак. - зато тёплый, - вздохнул хенджин, утыкаясь холодным мокрым носом в изгиб шеи старшего. кожа покрылась мурашками. выть хотелось уже от облегчения и яркой радости. вау. *** суни и дори скучали. мама ли звонила чуть ли не каждый день, радостно описывая все переделки котов. минхо улыбался в трубку. маме стало не так одиноко с появлением питомцев, и она излучала благодарность, хотя по факту котов на неё буквально спихнули. минхо излучал благодарность всем и всему. хенджин перестал чесаться, когда аллергия совсем сошла на нет и прыгал по квартире радостной ланью. новая работа радовала более высокой зарплатой и невероятным количеством ежедневных чаевых. хенджин рисовал спящего хена почти каждый день и развешивал по квартире. кажется, ему дали такое задание в универе. дуни появился с приходом зимы. облезлый и продрогший. хенджин чесался, выл, но таскал кота по ветеринаркам. а заодно и минхо. ли ловил зайчиков и готов был поехать куда угодно, лишь бы свет не погасал. и свет искрился ярко-ярко, расчерчивая перед минхо сухую мягкую тропинку. босиком. за руку с кошачьим аллергиком. и казалось, тропинка никогда не закончится, будет греть голые пятки и петлять туда-сюда, поближе к солнцу, листве и горячим пухлым губам. губы тянулись в ответ, глотая солнечных зайчиков. коты сыто ластились.