Гильотина не знает пощады

Рука, что желала подправить сползающую со лба мокрую ткань, остановилась. Глаза, что до этого внимательно смотрели в золотистые расфокусировались, словно сбегая от прямого взгляда своей госпожи. В голове мысли закружились в подобие смерча, стараясь вспомнить кто, где и при каких обстоятельствах смог бы раскрыть секрет, о котором знают то буквально единицы, не говоря уже о том, чтобы рассказать о нём дочери графа. Но ещё сильнее мелькала в голове мысль о том, что будет дальше. Как именно Джин восприняла информацию о том, что её дворецкий девушка? Как много она знает об этом? Как же жаль, что Дарина не может залезть в чужую голову и найти всю информацию, чтобы потом просто умело переврать это. Избежать раскрытия правды.. Но, почему бы не рассказать всё, как есть? Это ведь, будет даже лучше, чем умалчивать и скрывать. Не надо будет ломать голову, вспоминая собственную ложь. Но нет. Линт никогда не искала простых решений. Всегда скрывала всё в себе,лишь изредка рассказывая о своих переживаниях матери, но когда та лежала в кровати, не иея сил на то, чтобы даже подняться с кровати, она прекрасно понимала, что следует просто молчать. Другим тяжелее. Она не одна такая, у которой свои проблемы. Хах. Да какие тут проблемы? В её то возрасте. Цветок, от которого произошла она сама, вянет с каждым днём буквально на глазах.. Возможно этот период в жизни и стал раковым. Тем, после которого она выбрала тактику просто молчать о том, что у неё происходит и справляться со всем самой, как это делают все остальные. Пока в черноволосой голове происходил мозговой штурм, Джин продолжала внимательно наблюдать за изменениями на чужом лице. Как бы Линт старательно не скрывалась. Как бы не прятала всё в себе, живя с каменным лицом, прикрываясь наигранными эмоциями, но сейчас, на этом лице всё же можно было хоть что-то прочитать. Тревога, глубокие раздумья, страх. Перед глазами словно проигрывались одни из самых болезненных событий в его, а точнее в её жизни и вспоминая то, о чём Джин читала в библиотеке, она могла догадываться, что речь идёт о.. матери, по совместительству её тёте. Интересно, будь она жива, она бы познакомилась с этой девушкой? – ..как бы тётушка отреагировала на то, что её племянница влюбилась в её же дочь? - не сдержавшись, младшая произнесла этот вопрос, что мучил её эти два дня в слух, но только после того, как на её кожу упала капелька влаги, её словно ударило током. Свободная рука закрыла рот, пока глаза были заполнены волнением. На лице слуги, впервые за всё то время, что они контактируют, появились слёзы. Конечно, скорее всего те появлялись и до этого, но сейчас подросток это видела собственными глазами. Рука, что держала дворецкого ослабила хватку, но ей не дали убраться. Переплетя пальцы с собственной ладонью, Дарина прикрыла глаза. За всё время она не чувствовала себя так спокойно, как сейчас. Встав возле кровати на колени и положив ухо на чужую грудь, вслушиваясь в то, как сердце отбивает свой собственный ритм, качая кровь, старшая облегчённо выдохнула, давая себе свободу. Слезам наконец позволили выйти на свободу, унося с собой печаль и стресс. Она сдалась желанию открыться рядом с этой девушкой, которая заменила её собственную жизнь. Сдалась под натиском.. чужих нежных рук и пальцев, которые пришлось отпустить дабы сейчас они проскальзывали по коже головы и приглаживали волосы, усиливая ощущения спокойствия. – Скорее всего, она была бы очень рада.. - продолжение фразы не было произнесено в слух, хотя узнать об этом по больше было очень важно для Джин, но сейчас задача номер один это заслужить чужое доверие и хранить всю свою жизнь. В комнате вновь повисла тишина. Спокойное размеренное дыхание, тихое шуршание тюли, что покачивал ветер, приходящий из приоткрытого окна. Больной нужен покой и свежий воздух, особенно после того, как она провела ночь на холодной земле. Обнаружилась её пропажа лишь на рассвете, когда высокая вошла в покои с намерениями разбудить наследницу. Как никак, к прибытию важных гостей следовало хорошо подготовиться, но возникла проблема.. Нет ничего необычного в том, что графиня была зла на слугу, который не уследил за их дочерью. Из-за данного происшествия пришлось писать письмо с извинениями, которые на вряд ли смогут окончательно замять дело. Это ведь будет кошмар, если по всей округе разлетятся слухи о том, что семейство Джерри пригласило, а после отменило приглашение в назначенный день для всеми известной семьи Мун, так ещё и по неизвестным обстоятельствам. После такого пошатывания репутации мало у кого не испортится настроение, а ведь графу с графиней ещё не известно то, что их дочь, на которую возлагались все надежды аж двух семей их рода, не горит желанием выходить за муж за того, кто принесёт выгоду и прославит их род. Да, может раньше и была такова её мечта, но даже тогда, в своих подростковых фантазиях она видела слугу, который оказался дамой, интерес к которой не ушёл, а наоборот, стал более сильнее после раскрытия тайны, касательно её пола. В эти, хоть на первый взгляд и красивые, но во многом жестокие времена, даже самая простая простуда могла скосить людей, поэтому над молодой графиней так и пархали слуги, прикладывая все усилия, чтобы девушка с кровью знати не вошла в ужасающую статистику. И труды всего её окружения, включая и участие лекарей, помогли маленькой бунтарке встать на ноги. По началу, после своеобразного больничного, к ней продолжали относится с осторожностью. Уроки пока отменяли, есть она продолжала у себя в покоях, да и беспокоили её лишь в редких случаях. Единственным, кто почти постоянно находился в покоях, рядом с длинноволосой, был верный слуга, которого та, скорее просто не отпускала от себя. Они не говорили после произошедшего, но чувствовалось, что их отношения после того дня изменились в лучшую сторону. Более доверительную, чем раньше. Более тёплую и близкую, чем до этого. Графиня пока не возникала. Скорее не желала рисковать и проверять то, как её дочь относится теперь к собственной матери. Ей нужно ещё много о чём подумать и много с чем смириться. Евгений из поместья Мун, также не появлялся, да и даже не писал, что хоть и было довольно-таки возмутительно, но для этих двоих, было даже превосходным. Постепенно, всё возвращалось на места. Сейчас сердце не кричало о желании свободы. Желании познакомится с каким-нибудь графом и завязать роман. За эти дни она словно выросла, приобретая новые ценности и желания. – Может проведём урок вечером? - чтобы младшая сома что-то назначала и уж тем более урок. Это слышать было весьма необычно. Дарина немного приподняла бровь, словно задавая немой вопрос о том, какой же именно урок пожелала вернуть в свою, так сказать, отпускную жизнь дамочка и, собственно, с чего бы. В ответ ей выдали лишь «танцы». Да, на один из вопросов её удосужились ответить, но вопрос с чего же Джин ни с того, ни с сего вспомнила об их вечерних уроках перед балом, которые к тому же были ещё и тайными, дабы не поползли не приятные звуки по всему поместью. Что же та задумала? Тут уже ответ не услышать и не найти, даже смотря на чужие эмоции. Лишь одна ухмылка подтверждала то, что задумка всё же есть, что не могло не заставить согласится. – Как скажите, мисс Джин. Выучим что-то новенькое или же пожелаете проверить то, сколько же знаний у вас осталось с нашей последней тренировки? - кто Линт такая, чтобы отказываться от веселья? Да и так она сможет и в правду узнать о том, на сколько долго информация сохраняется в этой красивой головушке. Здоровью ничего серьёзного не угрожает, да и это ведь приказ, которого она попросту не может ослушаться. Пальцы жалко, но не хотелось закапывать надежду о том, что те ещё останутся живыми и целыми, раньше времени. – Позвольте узнать, а чем же мы будем заниматься сейчас? - в помещении нет никого, да и заметно, что Джин сейчас в хорошем настроении, раз слуга согласилась на её хитроумный план, поэтому, можно позволить себе немного по больше, чем то, что могут делать другие. Подойдя к окну, на против которого сейчас сидит великолепная дамочка с мягкими щёчками и волнистыми волосами, Дарина немного наклоняется, протягивая ладонь в белой перчатке к чужим губам, проводя по ним. Стоя против источника света, глаза в тени выглядели более томными и глубокими, от чего по коже младшей пробегает очередная волна проклятых мурашек, что раз за разом разрушают вид непоколебимости. Борясь, словно отстаивая свою активность, Джин прикусила белую ткань перчатки на кончике пальца, желая тем самым также смутить Линт, только вот этого мало. Та потянула руку на себя, с небольшим трудом, но всё же вытягивая ту из перчатки, что осталась в чужих зубах. Освобождённой рукой легонько коснувшись носа, взялся за перчатку, убирая её из плена чужих зубов. Расслабив челюсть, позволяя убрать перчатку, было принято решение продолжить свои действия. Резко приподнявшись, схватив за шею, младшая упала спиной назад, на кровать, забирая своего покорного слугу за собой. Та рефлекторно поставила руки по обе стороны от тела своей ученицы, смотря с широко распахнутыми глазами. Немного пригнувшись, чтобы опустить Джин, повиснувшую на шее высокой, на горизонтальную поверхность. В этот момент в голове возникла мысль о том, что шутка зашла не туда, но эти мысли нагло выхватили из головы, соприкоснув губы. Джин давно хотела это сделать. Давно мечтала и представляла, ну, раз уж Линт не решительна по своим каким-то причинам и тараканам в голове, то придётся действовать самой. Воспользовавшись чужим лёгким зависанием, молодая графиня коснулась чужих губ, невольно вспоминая то, что случилось между ними в купальне. В тот то момент она и стала больше замечать то, что Линт отличалась от образа парня. Уже тогда проснулось желание увидеть чужое тело. Коснуться его также, как чужие руки касались её и даже больше, чем тогда. Несмотря на попытки родителей отгородить пока их чадо от литературы, что содержала описание тесного телесного контакта между парнем и девушкой, но Джин всё же нашла парочку. От этого интерес лишь разогрелся, но была одна проблема. Ей не удалось найти описания с участием двух девушек и отсутствия мужской персоны, поэтому, придётся надеяться на то, что у старшей будет по больше опыта в прочтении произведений. Если же нет, то это всё равно не успокоит её. Цель- удовлетворить любопытство и, наконец, изучить притягивающее к себе тело. На поцелуй ответили его углублением. Раз дамочка сама идёт вперёд, проявляя инициативу, то нет смысла сейчас в очередной раз задумываться о том, что это всё не правильно и вообще, Джин должна выйти замуж за какого-то графа и с ним лишь она будет счастлива. У всех мыслей подобного плана пропадает возможность существования, если учитывать то, что девушка приняла Дарину, несмотря на то, что та позиционировала себя, как парня, причём многие годы. Это не смутило длинноволосую, а сейчас, казалось подталкивало только больше на то, чего старшая старалась избежать, но получалось не очень то и хорошо, вспоминая ту помощь в мытье. Руки, что опоясывали шею ослабли, за неимением необходимости держаться на весу. Было куда уместнее воспользоваться руками, а именно в попытку стянуть с той хотя бы галстук, который никак не поддавался. Опыта в завязывании этой вещицы не было, потому и способов как без проблем его развязать она также не знала, что знатно веселило слугу. До того, как графиня выйдет из себя, Линт ловким движением развязал предмет, украшающий её образ, думая о том, от чего же госпоже захочется избавить её на этот раз. Не удивительно, но под удар попала рубашка. С низу послышалось недовольное бурчание. – И надо же тебе каждый день надевать на себя тысячу и один слой этой защиты. Тц. Снимай!- уже приказным тоном обращалась девица, всё ещё стараясь сделать всё самостоятельно. На счастье, одежды, которую она готова была уже даже казнить, хоть и в шутку, но всё же. За пуговицами скрывалась рубашка, а значит борьбы с белыми кругляшками, удерживающими одежду на теле, стало ещё больше. Но позабавились и хватит. Руки, что уже чуть ли не инстинктивно тянулись к отворению тайн, схватили. Хоть где-то размер рук, которые парой становились комплексом, во времена её «девичей» юности, был очень даже кстати. Держа за основание запястий, заводя руки вверх, серьёзно ограничивая возможность также активно ими пользоваться, девушка с завороженной ухмылкой изучает появившийся лёгкий испуг в глазах, делающий этот интересующийся всем, и вся блеск, более ярче. Более заметным и восхищающим. Дабы заглушить возмущения внизу, рука сильнее согнулась в локте, опускаясь, наконец целуя первой, по собственной воле, без и тени сомнения. Сейчас теряются границы между ними. Сейчас не важно уже то, кто простой дворецкий, а кто основная надежда чуть ли не всего рода. Имеет ли титул хоть какую-то ценность, когда ваши тела в скором времени будут буквально касаться друг друга без всяких формальностей? И Линт всё это прекрасно понимала. Джин была дана возможность уйти, причём не она, но раз та на столько упёртая, то с неё все претензии и обвинения сняты. Поцелуй разрывается из-то слишком активного шевеления внизу. Не то чтобы это огорчало, но данные действия рушили желание сделать всё осторожно и нежно, оставляя вероятность лишь своеобразного наказания, за все ошибки и не послушания. Главное только, чтобы это наказание не стало дальнейшим стимулом в продолжении не подобающих действий. Будучи наверху, держа под контролем стройное тело было удобно, но особо ничего такого не поделать, ведь руки выступают в качестве опоры, а значит, следует изменить позу. Поднявшись, присаживаясь на подогнутые ноги, всё также смотря вниз, в свободную руку возвращают вещь, с которой длинноволосая боролась до этого. Галстук. Им крайне удобно можно было перевязать запястья, спокойным, «рабочим» голосом, интересуясь, не сильно ли трёт ткань бархатную кожу. Теперь уже можно и поразвлечься. С немного припухших губ, хранящих в себе каплю алого цвета, от не замысловатых и вполне известных манипуляций, так и норовят упасть парочку слов, за которые в светском обществе, мисс посчитали бы крайне некультурной, но судя по тому, что те всё ещё не обрели свой голос, пока Джин всё очень даже нравится. Так, как рубашку не смогли расстегнуть до конца, то Линт сделает это самостоятельно, перед этим аккуратно сняв и сложив на край кровати жилет. Глажки в расписание на сегодня запланировано не было, а ходить в мятом не подобающе, для главного слуги и личного дворецкого наследницы. Чувствуя, как тело, а в особенности бинты, стягивающие грудную клетку, прожигают взглядом, Линт намеренно замедляется, избегая встречи с глазами, но нельзя же затягиваться на сильно. Сняв всю верхнюю часть, по мимо белых лоскутов на груди, девушка решила уделить внимание и интересующей её особе, поглаживая вверх по ногам. Пусть это тело и было изучено больше, чем родными родителями, но это не значило, что так свободно касаться него не было чем-то необычным. Чувствовать под кончиками пальцев как-то немного вздрагивает или же, наоборот, притягивает конечности ближе к рукам. По всей видимости, девушка и в правду, очень хорошо отдохнула, раз полна энергией. Ночную рубашку даже не стали снимать. Она нисколько не мешает, да и наверняка, младшей будет так спокойнее и комфортнее. Легко раздвинув согнутые колени в сторону, не чувствуя даже попыток свести их обратно, можно было приступать к основному выполнению наказания. Тонкие пальцы подцепили ткань нижнего белья, стягивая её по стройным ногам вниз, пока те полностью не были сняты и не полетели куда-то далеко, в какой-то угол. На это «эффектное» действие, нельзя было не отпустить язвительный комментарий, что, впрочем, Джин и сделала. – Со своими вещами ты так церемонилась, а мои раскидываешь на право и на лево, как невежественно. – Кидая ваши вещи, я увеличиваю вероятность того, что они испортятся, а это дополнительная возможность снять с вас мерки. - проскользнув губами по бедру, не сдерживаясь, вобрала в рот небольшой кусочек кожи, втягивая воздух. Всё, чтобы оставить след, за который её потом дадут по шее, но разве сейчас её это остановит? Судя по тому, что подобных следов становилось лишь больше, ответ не требуется к оглашению. И вся эта дорожка продолжалась до самого сокровенного. Губ, которых она касалась ранее лишь пальцами, но сейчас может «поцеловать» и не только. Оглаживая, смачивая пальцы в собственной слюне, раздвигая внешние, добираясь до более чувствительных участков, совершая круговые движения, с небольшим напором. От этих действий у молодого организма уже пошла реакция. Ноги раздвинулись шире, да и таз приподнялся. Значит, можно продолжать. Сейчас госпожа уже не будет сдерживать свои эмоции и желания, поэтому язык, «без спроса» проскальзывает сквозь, делая кончик более острым, водя вверх-вниз, позволяя слюне стекать и ниже, размазывая её по бедрам ладонями, немного мня ноги, оставляя на них чуть красноватые следы от пальцев. На действия щедро отзывались стонами, которые, казалось, и не планировали даже пытаться скрыть, хотя если их услышат... Они найдут оправдание, если мисс Джин не решит высказать всю правду в лицо любому, кто спросит, не боясь ничего и никого. Конечно, так будет легче, но эта дамочка иногда бывает слишком беспечной, поэтому лучше приглушить эти звуки. Раз руки заблокированы галстуком, а собственными губами она будет занимать другие руки, что и провоцирует эти стоны, то стоит придумать что-то другое. Например, пальцы. Одной рукой она помогала себе, а другой игралась с языком, делая из стонов мало понятные звуки. Как они будут объяснять их не так важно. Главное то, что происходит сейчас, а именно попытки показать себя мастером владения собственным языком, причём более чем удачные. Сравнивать Джин не чем, но ей и не нужно, ведь её полностью устраивает то, что происходит сейчас. То, от чего тело само движется, руки дрожат, таз двигается то вперёд, то назад, подставляясь, чтобы получить максимум удовольствия. Глаза закатывались назад, тело всё горело и было готово буквально на всё, отдаваясь этим чудесным рукам. В некоторые моменты движения языка прекращались. Тогда, им на смену шли пальцы той руки, что «затыкала». Свободная же, уделяла внимание растущей груди, соски которой были не менее чувствительными, чем сокрытое между ног. От стонов спасали поцелуи, добавляющие нежности в это переплетение. Печально, что всему приходит конец, но это ведь их не последний раз. После получения обоими ощущения, словно по телу прошлась не сильная волна тока, повлёкшая за собой резкое расслабление и умиротворение. Когда старшую немного отпустило, она просунула голову в «кольцо» из скреплённых рук, заставляя ту её обнять, и прижала к себе. Спустя некоторое время, когда разум соизволил, хоть немного вернутся в тело, а то начало потихоньку слушаться, Джин прильнула к шее темноволосой, прикусывая кожу, отпуская, когда слышит протяжный крик от той, что не ожидала такой подставы. Только Дарина хотела задать возмущённый вопрос, касательно того, почему это её кусают, после её стараний, но ей сразу отвечают на него, шепча довольным голосом, словно с небольшими нотками мурчания в конце. – Потому, что не одной же мне должно быть больно. Развяжи уже Фыркнув, «больше, чем слуга» выполняет пожелание своей хозяйки, освобождая руки. Хотелось так полежать по дольше, без этих различий и одежды, но сейчас даже не ночь. Поднимаясь, та принимается одеваться, нарочно медленно, на глазах у любимой, завязывая галстук, чтобы после проверить, как та сможет справиться с его развязыванием в следующие разы. После помощи с одеванием молодой графини, «парень» забирает поднос, собираясь выходить из комнаты, останавливаясь возле самой двери, устремляя взгляд на чужое, всё ещё красное лицо, а в особенности на глаза. – Мисс Джин, напомните, пожалуйста, во сколько мы встречаемся в саду, для проведения уроков танцев? – Ни во сколько. Я уже получила желанную тренировку На пару секунд Линт охватывает недоумение, но когда приходит осознание, на лице появляется соответствующая гримаса. – Я зайду за вами ночью – слышится и дворецкий покидает помещение, уходя заниматься своими делами, как главного дворецкого сей семьи, до обещанной ночи. – Так, зачем же мы сюда пришли? - недопонимание светловолосой понятно. Изначально её планом было попытатьсяпроверить во время танца, есть ли у дамы её скрдца к ней пристрастия и сегодня днём, в покоях, она вполне всё подробно увидела, так хачем Линт привела её сюда, так ещё и в ночное время? – Нам надо поговорить.. – от одной только этой фразы, волосы встают дыбом, так ладно ещё сама фраза. Но то, как девушка её произносит. Склонив голову, сидя на скамейке в беседки, сокрытой почти от чужих глас белыми, нежными цветами, что также изображены на семейном гербе. Во взгляде читается, что разговор явно серьёзный и уйти от этого не получится. – И.. о чём же? – О нас. Точнее.. - собраться с мыслями не легко, но больше тянуть и оттягивать это нет смысла. Тем более, исходя из того, что происходит между ними сейчас, на данный момент, – о том, что между нами. Вы.. то есть, ты ещё молода. Прошу. Просто выслушай меня. С моё судьбой всё давно понятно. Даже при всём желании, я не выйду ни за кого замуж. Я принадлежу полностью этой семье. Этому поместью. Твоим родителям и сейчас, тебе. Но ты имеешь крылья, которые мне обрубили примерно в твоём возрасте.. Мама всегда хотела, чтобы я вышла по любви. Никогда не заставляла знакомится с какими-то герцогами, графами и прочим. Она хотела, чтобы я была счастлива, как она. Но, её постигла не удачная судьба.. Глядя на тебя в постели, толком не просыпающуюся, я чуть сума не сошла. Ты была так похожа на неё.. Ком в горле становился больше, словно снежный шар, катящийся со склона, цепляя на себя всё больше снега, не давая говорить нормально. Единственное спасение – чужие руки. Тёплые.. не большие.. и такие красивые. Она всё также не поднимала глаз и говорила тише, чтобы хотя бы смочь высказать всё то, что она хотела. – У тебя ещё есть выход. Если это просто интрижка, то я настаиваю на её прекращении. Иначе вас будет ожидать печальное наказание, стоит кому-то узнать о всём этом. К тому же. Если это не интрижки и не твоя попытка развлечься, то.. ты должна понимать, что будет если об этом узнают. Мало одобрения семьи. Мало одобрения рода. Нужно одобрение всех и каждого. Если есть хоть один не согласный, то такие отношения не могут даже и рассматриваться, как нормальные. Всем плевать на чувства. Главное выгода. А всему роду нет абсолютно никакой выгоды, от отношений, которые ничего не дадут. Ни статуса. Ни территории. Ни новых, полезных родственников. Ни даже наследника. Этот брак мало того, что никто не сможет узаконить. О нем никто даже и слушать не станет. Это путь в один конец. И ты хочешь выбрать его, вместо возможности удачно выйти замуж, родить ребёнка и жить счастливо, без всеобщей ненависти к себе? Джин внимательно слушала всё, что она скажет. Скорее всего, это впервые, за долгое время, когда она может выговориться. Хоть по словам и слышно много не до сказанного, что и по сей день её беспокоит и не даёт о себе забыть, но это верный путь к пониманию, и она готова помочь ей так же, как это делает она, всегда находясь в нужный момент рядом. Руки мягко поглаживают, давая понять, что Джин давно сделала свой выбор, а точнее это сделало её сердце, но она не собирается его менять. Скрепляя решение поцелуем и долгим не желанием расходиться, двоих отпускает та недосказанность, что сковывала раньше. Вместе им нечего бояться. Когда солнце несчастно прожигает глаза, слышится нарастающий гул народа. Все собрались на важное событие, о котором в будущем, наверняка будут говорить и очень много. На лице двух девушек, идущих рядом, лишь спокойные улыбки. Для них не существует всей этой толпы. На века, для них существуют только Ты и Я Когда толпа замолкает в предвкушении, слышится ровный голос, как и всегда – Я всегда буду с вами до последнего, как ваш покорный слуга, мисс Джин …